Ззераку ярко мерцал в полумраке, но вовсе не по собственной воле. Дракон пустоты ослаб, ужасно ослаб, и нередко думал, что уж теперь-то мучители, наконец, сделают то, о чем он мечтал последние несколько дней. Создание из чистой энергии, он пребывал на пороге полного исчезновения… но чары и волшебные узы всякий раз препятствовали окончательной гибели. Его пленители слишком, слишком нуждались в том, из чего он состоял. Нуждались в его сущности, дабы продолжить эксперименты.

А, главное, почти постоянно нуждались в нем, чтоб прокормить ненасытное порождение того самого, последнего колдовства.

Страх драконам пустоты, можно сказать, неведом, но, угодив в неволю, Ззераку открыл для себя много нового. Вначале – невыразимый ужас в тот миг, когда его вдруг втянуло в чудовищный ларец, с помощью которого он и был тайно доставлен в эти далекие земли. Затем он испытал глубочайшее потрясение, обнаружив, что не может освободиться от магических уз…

И вот теперь пришел черед величайшего страха – страха быть медленно сожранным заживо тварью, порожденной на свет их гнусной магией.

Ззераку привык сеять, а не испытывать страх, и оттого случившееся уязвляло особенно горько, но в то же время страх распалял в нем ярость и жажду мести. Будь у него хоть проблеск надежды, он уничтожил бы похитителей и сам поглотил их волшебную силу.

К несчастью, подобной возможности ему пока не представилось. Снова и снова испытывал он прочность уз, раз за разом убеждался в их нерушимости. Муки, сопутствовавшие попыткам освободиться, казались ничтожными в сравнении с чувством беспомощности, беззащитности перед очередным кормлением.

Вот если только…

Ззераку – создание из чистой энергии, которой и алчет ненасытная тварь.

В голове дракона пустоты зародилась идея. Ее безупречная логика заставила невольно улыбнуться – насколько уж позволяли путы, стянувшие пасть.

Да, скоро они снова явятся кормить свое творение… и теперь Ззераку с нетерпением ждал их прихода.

Неподалеку рыскали драконоры, и это радовало Рома – просто словами не передать как. Взвесив в руке топор, он с удовольствием обнаружил, что замечательно управляется с ним одной рукой. Ну, попадись ему теперь хоть драконид, хоть этот гнусный эльф крови – живо отведают, каков на вкус гнев Бронзоборода!

Он знал: Гренда не спускает с него глаз. Дельная заместительница, дельная… но в последнее время слишком уж озабочена состоянием его духа. Что ж, дело ясное: ей кажется, будто командир все больше и больше приходит в уныние, хотя на самом деле он, Ром, попросту трезво оценивает положение дел.

Вот и сегодняшняя вылазка пришлась ей не по вкусу. Возглавляемый Ромом отряд оказался в угрожающей близости от одной из пещер, что вели в Грим Батол. Ром был полон решимости отыскать какое-нибудь подтверждение тому, что о поражении думать рано. На этот раз его не обмануть никаким колдовством.

Двигались с осторожностью. Люди и прочие расы считают дворфов слишком упрямыми, чтобы учиться на собственных ошибках, но это – всего лишь еще один миф. Порядок патрулирования, заведенный у стражей жуткой дамы, Ром изучил загодя и полагал, что теперь знает и обо всех возможных его изменениях. Теперь-то он не купится на фальшивый патруль, на приманку в ловушке, как в тот раз, когда решил, будто сумел изловить скардина. Уж эти-то караульные окажутся именно теми, кем выглядят, а не эльфом крови в чужом обличье.

Однако для этакой дерзкой вылазки имелась и другая, более важная причина, о которой даже Гренда ни сном ни духом не ведала. Оказавшись в соблазнительной близости от одного из входов в пещеры, Ром надеялся проскользнуть внутрь – пусть даже в одиночку. Настало время узнать всю правду о воплях, доносящихся изнутри, а, не рискуя, на это не стоило и надеяться.

Вдобавок, Ром не считал себя вправе подвергать подобному риску кого-либо, кроме себя самого. В конце концов, никто другой его одержимости не разделял.

Негромкий хруст чьих-то шагов заставил дворфов остановиться. Кое в чем они превосходили драконоров с драконидами: над землей возвышались далеко не так сильно, а значит, легко могли скрыться из виду – особенно в такую темную ночь. Да, видели-то враги превосходно, но Ром ставил на то, что во мраке глаза Бронзобородов видят куда как лучше.

Впереди замаячил громоздкий силуэт – силуэт драконора со щитом и тяжелым мечом. Тому, что он черен, удивляться не стоило: похоже, подружка эльфа крови якшалась с остатками рода Смертокрыла. Однако кираса, защищавшая драконорову грудь, каких-либо знаков, свидетельствующих о верности тому или иному из великих драконов, была лишена. Точно так же обстояло дело и с драконидами – никаких символов, указующих хоть на самого Смертокрыла, хоть на его нелюбимых отпрысков, Ониксию с Нефарианом, хоть на любого другого из знаменитых черных драконов.

Но это для Рома было сущими пустяками. Главное – эти твари по собственному желанию пошли на службу к парочке чародеев. Вот это, вместе с жуткими воплями изнутри, и послужило поводом для немалых тревог.

– Если живьем возьмем, – шепнул он Гренде, – оно и к лучшему. Если придется убить, тоже неплохо. Только б беды не вышло, как в прошлый раз.

Воительница понимающе хмыкнула и подала знак еще одному дворфу. Отряд начал смыкаться вокруг одинокого драконора кольцом.

Чешуйчатая тварь, заметив что-то, призывно заворчала. Из пещеры, от самого входа, немедленно откликнулась другая.

– Ложись! – шепотом скомандовал Ром.

Едва Гренда успела предостеречь остальных, наружу выступил еще один драконор.

Ром подождал появления других стражей, но нет, эти двое оказались единственными. Мрачно заулыбавшись, он поспешил отвернуться, пряча улыбку от Гренды. Пещера манила к себе неодолимее прежнего. Конечно, справиться с двумя драконорами – дело нелегкое, но в своих закаленных бойцах Ром был вполне уверен.

Однако не успел он подать сигнал, как то же самое, что изначально привлекло внимание первого стража, заставило драконора направиться прочь от дворфов. Раздосадованный, Ром затаил дух: четвероногая тварь отходила от превосходного места для засады все дальше и дальше, а он-то надеялся, что второй страж присоединится к первому именно здесь.

Увы его надежды рассыпались в прах. Второй страж рысцой устремился вдогонку за первым, а тот, изготовив оружие к бою, приблизился к небольшому скоплению засохших дубов. Ром огляделся в поисках своих бойцов, гадая, кто из них мог послужить причиной столь пристального внимания стражей именно к этому месту…

И тут из горла первого драконора словно бы выросло древко стрелы. Рядом с первой стрелой, свистнув, вонзилась еще одна.

Но драконор только слегка покачнулся, а затем с рыком выдернул стрелы из толстой шкуры. Тем временем второй страж поравнялся с ним, и оба во всю прыть ринулись к рощице.

В первое чудище угодила еще стрела. Поначалу Ром счел этот ход пустой бравадой, но всего миг спустя изменил свое мнение. В то время как стрела отвлекла драконора, кто-то высокий и стройный спрыгнул с ветвей на землю и полоснул огромную тварь поперек груди пылающим мечом, тут же оживившим в памяти дворфа неприятные воспоминания об утраченной кисти.

Драконор зашипел от боли, смешанной с изумлением. Шкура его была исключительно прочной, и то, что какой-либо меч так запросто, вмиг рассек ее, ошеломляло. Однако страж быстро пришел в себя и обрушил на врага тяжелый топор.

Топор, однако ж, оказался не таким прочным, как драконорова чешуя. Второй удар стройного и гибкого воина рассек оружие надвое. Страж, зарычав, потянул вперед массивные когтистые лапы и бросился на хрупкого противника, явно рассчитывая смять, сокрушить его собственной тяжестью.

Однако сравниться с врагом в проворстве он не сумел: тот, ловко отпрыгнув в сторону, чиркнул мчащегося на него великана по горлу острием магического клинка.

Едва не отрубленная, голова драконора запрокинулась назад, словно страж в изумлении уставился в небо. Не сразу понявшее, что гибнет, огромное тело, не прерывая атаки, пробежало еще с полдюжины шагов и только после пало на землю.

При виде столь театрально поверженного товарища второй драконор изумленно разинул пасть, но тут же опомнился: призрачный воин рванулся к нему. Не успело тело первого стража осознать собственную гибель, как оба бойца обменялись несколькими ударами. Оружие этого драконора не светилось во мраке, но оказалось достаточно прочным, чтоб устоять против магии, источаемой мечом новоприбывшего.

– Что делать будем? – в нетерпении спросила Гренда.

– На помощь пойдем! – проворчал Ром.

Решение это было продиктовано вовсе не бескорыстием. Едва убедившись, что исход боя решен, предводитель дворфов намеревался ускользнуть в ту самую вожделенную пещеру.

Драконор и его противник медленно двинулись по кругу, и тут Ром начал догадываться, с кем довелось столкнуться четвероногой твари. Эльф, но на эльфа крови с виду вроде бы не похож. То, что удалось разглядеть, больше напоминало…

Из-под откинувшегося на спину капюшона плаща каскадом рассыпались по плечам серебристо-белые пряди длинных волос. О том, что перед ним женщина, Ром пару секунд назад уже догадался. Вдобавок, с оружием она управлялась умело, как и положено всякому следопыту из высших эльфов…

Вот только высших эльфов на свете оставалось – всего ничего.

Невзирая на тьму, Ром знал, что за наряд на эльфийке под плащом. Кожаные сапоги по колено. Зеленые, цвета лесной листвы штаны и блуза с подогнанной по фигуре кирасой поверх. Руки до самых локтей затянуты в тонкие перчатки, ничуть не мешающие натягивать тетиву второго ее излюбленного оружия, лука.

Мало этого: теперь, увидев ее вблизи, Ром знал даже ее имя. Это имя врезалось в его память навеки – ведь она тоже немало сделала для победы над орками Грим Батола.

– Вериса Ветрокрылая, – проворчал он себе под нос. – Так-так… Грим Батол созывает к себе призраков…

Однако перед ним появился вовсе не призрак, и он это понимал. Нет, с тех пор она стала женой того самого волшебника, Ронина, это Рому было известно. Одного он никак не мог уразуметь: ей-то что здесь понадобилось?

Уж не значит ли это, что и Ронин где-то рядом?

Тем временем на драконора скопом бросились прочие дворфы. Убедившись, что против них и Верисы драконору уж точно не выстоять, Ром понял: пора.

Ускользнув от своих, командир дворфов направился ко входу в пещеру. Времени оставалось в обрез: на счастье, второму стражу пока не хватало дыхания, чтобы позвать на помощь.

Ром полез вверх, к пещере. Дворф, он нутром чуял, где лучше, надежнее всего укрыться. Двигаясь с оглядкой, он проникнет в недра горы и там, наконец-то, отыщет того, кто издает эти самые…

Планы его пресекли на корню тревожные сполохи в глубине пещеры. Что предвещает это сияние, Ром знал, а вступать в бой было не время.

Негромко выругавшись, он повернул назад. Следовало отступать, но до победы над вторым драконором об этом нечего было и думать. Драконор упал на колени, но продолжал бой, невзирая на полдюжины очевидных ран.

Зажав в зубах рукоять топора, Ром прыгнул – насколько уж дворфу это под силу, – приземлился на круп драконора и поднялся. Покрепче обхватив ногами бока чудовища, он вскинул топор и вонзил лезвие в спину врага.

Топор едва-едва оцарапал чешуйчатую шкуру. Отшвырнув прочь кого-то из дворфов, драконор потянулся назад, к Рому. Длинные когти мелькнули в дюйме от его носа, но дальше драконор дотянуться не мог.

Тем временем эльфийка снова взмахнула мечом и рассекла мускулистое плечо монстра. Огромная тварь обернулась к ней.

Скрипнув зубами, Ром нанес новый удар. Направленный рукой опытного воина, топор угодил точно в то же самое место.

На этот раз лезвие вошло глубже. Из раны толчком выплеснулась густая темная жидкость.

Страж содрогнулся. Гренде с еще одним дворфом удалось нанести ему небольшие, однако серьезные раны в бок, а высшая эльфийка отсекла драконору палец.

Ром снова вогнал топор туда же, куда и прежде.

Драконор, задрожав, рухнул с ног, а Ром едва ли не кубарем скатился с его спины, чудом не выпустив из рук топора.

– Идем-ка отсюда, да поживее, – негромко пророкотал он.

Эльфийка во все глаза уставилась на него.

– Ром?..

– Трогательные встречи, леди Вериса, до лучших времен подождут! Сюда вот-вот кое-кто явится, и дожидаться его не стоит!

По счастью, эльфийке хватило здравого смысла кивнуть и двинуться следом. Видя это, окружавшие их дворфы оторопели.

– И эльфийку крови с собой берем? – изумилась Гренда.

– Я не из эльфов крови! – с яростью, совершенно не свойственной ее сородичам, прорычала Вериса. – Я – следопытка из рода высших эльфов, и останусь ей навсегда!

– Не время болтать! – буркнул Ром. – Живее!

Едва они сдвинулись с места, в устье пещеры замерцал свет.

– Что это? – приостановившись, спросила Вериса.

Командир снова негромко ругнулся.

– Шевелись леди Вериса, шевелись!

Держаться вровень с Ромом для Верисы не составляло труда. Мало этого, он совсем запыхался, а она словно бы вовсе не напрягала сил.

Осмелившись оглянуться, Ром увидал, что свет мерцает уже снаружи, а источает его посох, увенчанный крупным кристаллом. В руках же посох держал не кто иной, как тот самый эльф крови. Выступив из пещеры, он огляделся, но в сторону бегущих дворфов и их новой спутницы даже не посмотрел.

Еще миг, и эльф крови со своей зловещей игрушкой скрылся из виду, заслоненный пригорком, но замедлять шаг Ром и после этого поостерегся. Дворфы бежали со всей резвостью, на какую только были способны их короткие толстые ноги. На бегу Ром то и дело встревоженно озирался: казалось, жуткий эльф крови вот-вот настигнет их, но всякий раз взгляду его открывалась одна только ночная темень.

Лишь много времени спустя Ром счел опасность оставшейся далеко позади. До потаенного входа в туннели оставалось всего-навсего несколько ярдов. Ведя за собой следопытку, командир дворфов шагнул к нему.

– Ром из клана Бронзобородов, – пробормотала Вериса, а командир дворфов стукнул рукоятью топора по огромному валуну.

Валун скользнул в сторону, открывая ход вниз.

– Леди Вериса… сказал бы я, что рад видеть тебя, но когда дело касается Грим Батола, ни о какой радости и речи не может идти.

С этими словами он указал ей на вход, приглашая спускаться. Конечно, ростом эльфийка намного превосходила любого из дворфов, однако, благодаря природной стройности тела, легко проскользнула внутрь.

Ром оставался снаружи, пока последний из соратников не сошел вниз, а прежде, чем спрыгнуть за ними, в последний раз оглянулся назад. Нет, никакого свечения… Удовлетворенно кивнув, он вернул камень на прежнее место.

Вериса, присев едва ли не на корточки, пристально изучала стены туннеля.

– В этих краях очень много помех для магии.

– Да, земля здесь на многие мили вокруг нашпигована гроздьями вот этих кристаллов.

Вериса потрогала ближайшую гроздь, выступавшую из стены.

– Любопытно. На вид – совершенно обычные… но я никогда не видела подобных вещей в таких несметных количествах.

– Скажи, леди Вериса, спасибо, что здесь их хватает, не то этот зверюга, эльф крови, давно бы нас отыскал.

Оставив последнее замечание дворфа без внимания, эльфийка ухватилась за другую часть его ужасающего заявления.

– Эльф крови! Ты его видел? Он – там, в Грим Батоле?

– Точно так, в Грим Батоле объявился эльф крови! И, вдобавок, какая-то дамочка в черном! Там они прячутся, оба…

Следопытка опустилась перед Ромом на корточки. Большой ценитель внешности соплеменниц, он, однако ж, невольно восхищался ее диковинной красотой… и не мог не отметить таящуюся за нею жуткую тревогу эльфийки.

– Вот об этом-то эльфе крови я и хочу услышать! Подумать только, ведь совсем рядом была… Да, это он, больше некому. Скажи, ты… ты видел его вблизи?

В ее мелодичном голосе слышался нешуточный гнев. Ром с хриплым смехом показал ей обрубок запястья.

– Как раз перед тем, как этот треклятый драконид руку мне отрубил, я стоял от него не дальше, чем сейчас от тебя.

– Опиши его!

– Он… эльф крови, как эльф крови!

Любой дворф на том бы и успокоился, но Верисе явно требовалось нечто большее. Ром напряг память, восстанавливая подробности, и, как уж сумел, описал ей и форму лица, и тон голоса, и даже глаза, мерцающие зеленым огнем. Ему все это особо узнаваемым не казалось, но чем больше он говорил, тем холодней становился взгляд следопытки.

– Довольно, – наконец сказала она, ненадолго прикрыв глаза, призадумавшись, а после снова подняв взгляд на Рома. – Да, это он. Больше некому.

– Кто «он»? Думаешь, ты его знаешь?

Не успел Ром договорить, как ему отчаянно захотелось прикусить язык. Вполне возможно, она действительно знала этого эльфа крови – ведь их гнусное племя вело род именно от высших эльфов. Приняв обычаи демонов, чтоб биться с демонами – да что там, буквально вытягивая из демонов магическую силу, будто пиявки, – они стали навеки проклятыми и для людей, и для дворфов, и для немногих из высших эльфов, сохранивших верность старым обычаям. Может статься, этот эльф крови был старым другом Верисы, а то и соратником по службе в следопытах! Неудивительно, что она на него в обиде…

– Да, этот эльф крови мне знаком, – наконец ответила Вериса. – Прекрасно знаком. Я иду по его следу с той самой ночи, когда он пытался похитить моих сыновей, Гирамара и Галадина.

– О, боги! – Сам Ром потомством еще не обзавелся, но полагал, будто во всем свете не найти больших чудовищ, чем те, что охотятся за детьми. – Твоих сыновей? Но кто мог осмелиться на похищение рожденных тобою и… и Ронином Дрэйг’сифалом?

Этим именем – Дрэйг’сифал, то есть, Драконье Сердце – легендарного волшебника теперь называли многие.

– Ронин в последнее время был очень занят, – без затаенного недовольства, будто нечто само собой разумеющееся, пояснила Вериса. – Возрождение Даларана – дело нешуточное.

Этого она растолковывать дальше не стала: о разрушениях в Даларане прекрасно знали даже дворфы.

– Ну, а сама я… этот эльф крови точно знал, как укрыться именно от меня.

– Тоже следопыт… то есть, бывший, конечно, да? Так я и думал.

Но Вериса словно бы его не расслышала. Казалось, она целиком отдалась собственным мыслям. В отсветах зажженных дворфами факелов ее глаза засверкали ярчайшей, ослепительной синевой.

– Ронин окружил нас защитными чарами – против тех, кто мог жаждать мщения или просто счесть нас опасными для себя. Довольно долгое время нужды в этих чарах не возникало почти никакой, и потому я стала слишком беспечной.

– Беспечной?

– Да… беспечной. Я, следопытка, обрела вкус к семейной жизни и к радостям материнства. И вот, когда защитные чары забили тревогу, я едва не замешкалась. Ворвалась и обратила его в бегство за миг до того, как он успел улизнуть с детьми!

– А что же… что же ему занадобилось от детишек? – удивилась Гренда.

– Что может быть нужно от детей могущественного волшебника и высшей эльфийки любому искателю магии? От детей с такой многообещающей родословной? – в свою очередь спросил Гренду Ром.

Оба вопроса – чисто риторические – были исполнены неподдельного ужаса.

– Да, – кивнула Вериса, – я тоже так подумала. И потому поняла: рано или поздно он явится снова… а значит, его нужно выследить, чего бы это ни стоило. Ронин… – Она покачала головой. – Ронин при всей его занятости спал не более моего. Пока все это не кончится, ни мне, ни ему не будет покоя. Жалеем мы только о том, что нам пришлось разделиться, пойти по разным следам, хотя вот это помогает нам общаться друг с другом.

Из-под ее кирасы появился на свет треугольной формы талисман с синим самоцветом посередине. Висел талисман на цепочке, надетой Верисой на шею.

– Знакомо выглядит… хоть и не совсем.

– Да. Тот талисман, о котором ты вспомнил, Ронин оставил себе и слегка переделал.

Ром крякнул от удивления.

– И давно ты в последний раз через эту штуку с волшебником разговаривала?

– День назад.

– Ну, так здесь она работать не будет – все из-за тех же кристаллов. Если бы не они, этот эльф крови уже в затылок бы нам дышал.

Вериса нахмурилась и спрятала талисман под кирасу.

– Невелика беда, а может, даже и к лучшему. Теперь я знаю: он здесь. Теперь Зендарин заплатит за все.

В ее голосе вновь зазвучала ненависть.

– Зендарин? – переспросил Ром. – Похоже, ты хорошо его знаешь.

Улыбка Верисы оказалась так же мрачна, как и тон ее голоса. Ладонь ее нежно коснулась эфеса меча.

– Лучше кого бы то ни было, не считая сестер – ведь его семья тоже звалась Ветрокрылыми, так как мой и его отцы были братьями. И, хотя мы одной крови… омерзительной тяге кузена к магической мощи я положу конец, даже если это будет стоить мне жизни.

– Что-то неладно, мой дорогой Зендарин? – с легкой усмешкой осведомилась дама в черном.

– Возможно, тебя заинтересует вот это.

Зендарин указал концом посоха на пол, рядом с тем местом, где она изучала еще одно яйцо.

Согнувшиеся под тяжестью груза скардины охотно сбросили с плеч мертвые тела двух драконоров: эльф крови приказал им волочь трупы сюда с того самого места, где их нашли. Покончив с этим, чешуйчатые коротышки поспешили убраться подальше.

– Мертвых драконоров я уже видела. Может быть, ты позабыл, что вокруг кишат дворфы, с которыми тебе еще предстоит разделаться, как подобает?

Оставив это замечание без ответа, Зендарин ткнул один из трупов сияющим концом посоха.

– Вот этот был убит дворфом при помощи еще полудюжины дворфов, судя по множеству мелких ран. А этот…

Зендарин Ветрокрылый указал на второе тело.

– А этого прикончил обладатель оружия немалой мощи. И ростом он был много выше крысенышей-Бронзобородов.

Женщина повернулась к нему обожженной половиной лица.

– И отчего же это все должно пробудить во мне особенный интерес?

– Ты сказала: он – тот, чьего появления ты ждешь – близко! Разве все это не значит, что он, наконец, здесь?

Одетая в черное женщина рассмеялась. Смех ее леденил в жилах кровь.

– И это – лучшее, что он, по-твоему, мог бы предпринять? Мой дорогой Зендарин… появится он куда более незаметно, тонко, и в то же время – в манере, куда более впечатляющей!

– Так что же…

Но тут Зендарин запнулся на полуслове: пройдя мимо него, дама в черном принялась осматривать мертвое тело. Изящные длинные пальцы скользнули вдоль туловища, дольше всего задержавшись у горла, и чародейка заулыбалась, откровенно восхищаясь мастерством неведомого бойца.

– Работа умелого воина, – заметила дама в черном. Внезапно ладонь ее окуталась алым светом, вновь потянулась к рассеченному горлу. – Из тех, кто легко отыскивает самое уязвимое место.

– Что ты делаешь?

– Ищу частицу истины, – отвечала она, выпрямляясь во весь рост. Алое сияние угасло, и собеседница Зендарина простерла руку к нему. – И истина гораздо ближе, чем ты можешь подумать.

Загадок Зендарин не любил, если только не сам их загадывал.

– Если ты что-то знаешь, так выкладывай же, не тяни!

Брошенный ею взгляд немедленно заставил эльфа крови втянуть голову в плечи.

– Вспомни, с кем говоришь, а затем поразмысли над тоном, как следует! Пусть я готова стерпеть от тебя немалое непокорство, но и моему непревзойденному терпению есть предел.

Зендарин благоразумно промолчал и почтительно склонил голову.

– Вот так-то лучше.

С этими словами чародейка протянула руку в сторону мертвых тел. На раскрытой ладони вспыхнул, взвихрился огненный шар. Отправленный в полет к трупам, он разделился надвое, и два шара меньших размеров разом ударили в цель. Охваченные буйным пламенем, трупы в считаные секунды сгорели дотла.

Дама в черном повела носом, сделала глубокий вдох, и глаза ее заблестели от мрачного удовольствия.

– О-о, какой аромат… разве он тебе не по нраву?

– Но ответ для меня у тебя найдется? – напомнил эльф крови.

Взмахом другой руки чародейка отправила в полет пепел. Вылетев из подземелья, прах драконоров канул вниз, в необитаемые глубины Грим Батола. На полу осталась лишь небольшая вещица… наконечник стрелы.

– Подними-ка, – велела чародейка.

Зендарин молча повиновался.

– Не кажется ли он тебе знакомым?

Эльф крови глумливо усмехнулся.

– Работа высших эльфов!

– Да, но это не все. Я узнаю́ его, и тебе тоже бы следовало.

– Сейчас…

Зендарин повертел наконечник в руках, присмотрелся к нему. Сделан он был не из камня – скорее, из белого жемчуга. Мало этого, поражать цели он мог много лучше любых стрел, изготовленных смертными.

– Талассийская работа! А вот это – знак особого отличия, знак благосклонности самого командующего следопытами Луносвета! Выходит, расправиться со стражами помог не эльф крови… здесь побывал кто-то из уцелевших следопытов…

– Мимолетные стадии эволюции эльфов, на мой взгляд, к делу не относятся, – отрезала дама с изуродованным лицом, не сводя с него пристального взгляда. – Полагаю, ты точно знаешь, кто за это в ответе. Вот теперь дело вправду принимает интересный оборот.

– Пустяки это все, – проскрежетал эльф крови, отшвырнув наконечник прочь, точно тот обжег ему руку. – И пустяками останется… об этом я позабочусь.

– Да уж, будь добр, позаботься. Нам ничто, абсолютно ничто не должно помешать, – сказала чародейка, по-прежнему глядя эльфу крови прямо в глаза. – Ты не настолько важен для моих устремлений.

С этим она отвернулась и вновь принялась изучать яйцо. Оставленный без внимания, будто какой-то скардин, Зендарин пришел в ярость, однако скрыл свой гнев под маской равнодушия. Вдобавок, ему и без того было на ком выместить злобу. От роду импульсивная – что лишний раз доказала интрижка с тем самым волшебником и порожденные оной многообещающие ублюдки, – она, скорее, явится по его душу сама, чем будет дожидаться, пока у него не отыщется времени вернуться за ее юными дарованиями.

«Ну что ж, кузина, так оно даже лучше, – думал Зендарин, покидая логово своей госпожи. – Возможно, ты откроешь передо мною иной путь к вожделенной магической мощи… не столь опасный, без необходимости с кем-либо делиться, без необходимости кому-то кланяться…»

По подземельям эхом разнесся оглушительный рев. «Дитя» снова проголодалось. Внезапно заинтересовавшейся иными аспектами его роста, госпоже – ни с того ни с сего, без каких-либо разумных объяснений – вздумалось приостановить кормления. Однако оба сошлись на том, что к следующему вечеру он будет накормлен досыта. Зендарин даже согласился пожертвовать ради этой кормежки частью силы, заключенной в посохе – с тем, чтобы поглядеть, не ускорится ли развитие в их творении кое-каких определенных особенностей.

«Еще немного… еще немного я ее потерплю, – решил он. – А уж затем смогу разделаться и с нею, и с тобой, кузина, и не только пожать плоды трудов и времени, потраченного в этих унылых местах, но и завершить замыслы, касающиеся твоих мелких выродков…»

Эльф крови осклабился, сам мучимый голодом. Скоро, скоро волшебные силы потекут к нему в таком изобилии, что он забудет об этом голоде навсегда.

Скоро и он наестся… наестся магией досыта.