Пока они с осторожностью двигались к цели, Ириди успела узнать много нового и о Кейлеке, и об истории Анвины. Подобно Красу, неприметности ради оставшийся в облике полуэльфа, юный синий дракон рассказывал обо всем весьма охотно. Ириди понимала: одна из причин тому – ее сдержанность и род занятий, но, возможно, ему вдобавок хотелось побольней уязвить этим рассказом старшего из драконов.

– Она была самой невинной душой – да, душой – на всем белом свете, – со светлой тоской во взгляде рассказывал Кейлек. – Никакого лукавства. Никакого притворства. Была она той, кем была… пусть даже на самом деле являлась совсем не той, кем казалась.

Тут он бросил взгляд в сторону Краса, шедшего на пару шагов впереди. С тех пор, как они снова двинулись в путь, древний дракон не проронил ни словечка. Отчего – потому ли, что целиком сосредоточился на волшебной защите для всех троих, или просто не зная, чем смягчить обиду спутника – этого дренейка сказать не могла.

Кейлек повел рассказ о первой встрече с Анвиной, отыскавшей его после того, как охотники на драконов, возглавляемые мстительным дворфом по имени Харкин Гримстоун и нанятые Дар’Кханом под чужой личиной, едва не изловили его и не прикончили. Сам Дар’Кхан тоже приложил руку к изначальному уничтожению Солнечного Колодца, хотя стремился попросту овладеть его силой. В то время он еще не знал, что после быстрого осквернения и истощения Солнечного Колодца его господином, Артасом, волшебные энергии источника не рассеялись без остатка. Многие его силы спаслись и, спустя некоторое время, начали вновь собираться вместе – в дальних-дальних краях.

Но настал день, когда слияние их почуял и Дар’Кхан. Почуял и повел туда отряд Плети.

Однако поначалу никто не понимал, что ключ ко всему – Анвина. Неподалеку вывелось из яйца крохотное создание, странная помесь дракона с летучим змеем. Анвина сразу же подружилась с дракончиком и, в обычной для себя манере, назвала его Рааком – примерно такие звуки он издавал.

Тут Крас, пусть не замедляя шага и даже не оглянувшись, наконец-то вмешался в разговор.

– А-а, Раак. Летает еще?

– Раак исчез сразу же после ее исчезновения. Я думал, он отправился сообщить тебе, что твоим тревогам конец.

Вот теперь Крас оглянулся назад, хоть и совсем ненадолго. Лицо его оставалось бесстрастным, однако Ириди чувствовала: от бесстрастия он далек.

– Я, Кейлек, всем обитателям Азерота желаю только добра, а Раак ко мне не возвращался.

– Хм-м-м! Значит, у малыша куда больше здравого смысла, чем я думал.

– Раак мне больше не принадлежал. Он пожелал остаться с Анвиной.

Юный дракон зло сдвинул брови.

– И в этом он был не одинок.

– Что же случилось после того, как Раак появился на свет? – вмешалась жрица, опасаясь начала великой ссоры. Для злости и старых обид здесь уж точно было не место.

В ответ Кейлек поведал ей историю, полную приключений, и горестей, и надежд. Вдвоем с синей драконицей, Тири, они отправились искать волшебника по имени Борел. Поиски привели их на мельницу Таррена, где они были встречены не только бывшим паладином Джорадом Мейсом, в судьбу коего также вмешался таинственный Борел, но и Дар’Кханом во главе воинства Плети. После битвы, в которой Тири вроде бы испепелила Дар’Кхана дотла, все трое, прихватив с собой Джорада, отправились к Заоблачному Пику, дабы найти там двоюродного брата раскаявшегося Харкина Хмурого Камня, дворфа, способного снять магические ошейники, надетые Дар’Кханом на Кейлека и Анвину. После этого – так полагали путники – всем их невзгодам настанет конец.

Но дворф Логги оказался пленником еще одной безумной твари, коварного барона Валимара Мордиса из Отрекшихся. Более ли менее догадавшись, кто такова Анвина, он попытался воспользоваться ею для умножения мощи реликвии под названием «Сфера Нер’зула», ужасного шара, позволяющего поднимать на ноги огромных размеров нежить. С его помощью Мордис уже возродил к жизни ледяного змея, неупокоенного дракона.

– Только чудом спаслись мы от Мордиса и от Плети, – пробормотал Кейлек. – И благодаря не кому-нибудь – таурену. Чтобы остановить бывшего господина, Траг пожертвовал жизнью.

– И после этого все было хорошо? – предчувствуя, что дело, скорее, обернулось как раз наоборот, спросила Ириди.

– Ни в коей мере, – подтвердил ее опасения синий дракон. – Логги погиб, а Анвину похитил… похитил Дар’Кхан.

Похитив Анвину, считавшийся мертвым высший эльф утащил ее туда, где изначально находился Солнечный Колодец. Остальные последовали за ним, но, как ни старались они спасти подругу, в конечном счете это Анвина спасла их всех. В то же время им довелось столкнуться и с загадочным Борелом, чьи происки Кейлек явно считал причиной большей части случившихся бед.

Кем этот Борел оказался на самом деле, догадаться было нетрудно.

– А этот волшебник… этим волшебником, верно, был ты, Крас?

– Конечно же, это был он! У него тысяча имен и тысяча личин! Он совал нос во все, начиная, по крайней мере, с падения ночных эльфов более десяти тысяч лет тому назад! Он только и делает, что влезает во все, что только можно, и горе всякому, кто будет втянут в его козни!

Крас обернулся. Лицо его оставалось бесстрастным, однако глаза полыхнули огнем. Ириди невольно сделала шаг назад, и даже Кейлек, ошеломленный, умолк.

– Я помню по имени каждого из отважных людей, эльфов, дворфов, тауренов, земельников, орков, драконов и представителей иных рас, к чьей помощи вынужден был прибегнуть за многие сотни лет! Я помню их всех в лицо, и помню, каким образом многие из них погибли! Всякий раз, как я засыпаю, имена их звучат в моих сновидениях, одно за другим, и я скорблю об их храбрых душах!

Вокруг дракона в облике мага затрещали искры – невольное проявление чувств, копившихся на сердце тысячи лет.

– И если бы всех их возможно было вернуть назад ценой моей жизни, я бы, Калесгос, пожертвовал собой без раздумий, на этот счет можешь не сомневаться! Вспомни: среди наших же павших сородичей многие были моими собственными сыновьями и дочерьми…

Крас поник головой. Оба они замерли лицом к лицу, будто бы продолжая безмолвный, не слышный со стороны разговор. Затем старый дракон развернулся вперед и снова двинулся в путь. Кейлек на миг задержался, но тут же опомнился и вместе с Ириди зашагал за ним следом.

О порожденной их ссорой тревоге дренейка не обмолвилась ни словцом. Им и без того угрожала опасность оказаться замеченными, а спор меж драконами – особенно выпущенные во время спора на волю магические силы – лишь многократно увеличивал эту опасность. Но все же Ириди предпочла помолчать, опасаясь, как бы оба снова не завели речь о своих разногласиях.

Да, жрице очень хотелось узнать еще многое о Кейлеке и о его глубокой преданности Анвине – особенно о том, что с ними произошло до ее самопожертвования. Однако, во-первых, пускаться в расспросы с ее стороны было бы невежливо, а во-вторых, ей самой требовалось сосредоточиться на путешествии.

Но Кейлек, очевидно, не смог удержать воспоминаний при себе, пусть даже перестал перемежать их упреками в адрес красного дракона.

– После того, как Анвина… после этого я вернулся к своим, – негромко сказал он Ириди. – Но долго в пещерах не выдержал. Казалось, там всюду так тесно… Я затевал драку за дракой, а синие драконы бьются не только клыками да когтями: в бою мы прибегаем и к магии. В конце концов мой повелитель, Малигос, обратил на это внимание и понял, что больше я оставаться среди них не могу. Возможно, его поручение оказалось подарком судьбы… или проклятием, – добавил он, не сводя глаз со спины Краса. – Я знаю, Кориалстраз, что случилось с вашими, приставленными стеречь Грим Батол. И, что бы ни разделяло нас, молюсь, чтоб среди пострадавших сильнее прочих не оказалось тех, кто тебе особенно дорог.

– Считай, что твоя забота оценена по достоинству… и – да, кое-кого из них не минуло самое худшее.

Кейлек хотел сказать что-то еще, но Ириди вдруг насторожилась, почувствовав резонанс, по-настоящему знакомый лишь ей одной.

Кто-то воспользовался тем, вторым посохом наару… и жрица слишком, слишком хорошо понимала, зачем.

Она поспешила отправить прочь свой, но было поздно. Большой кристалл ярко вспыхнул, и вовсе не по ее воле.

– Что ты делаешь? – начал было Кейлек.

Посох рванулся из рук, утрачивая осязаемость, словно бы растворяясь в воздухе. Удержать, удержать полученный дар и руками, и силой духа – больше Ириди даже помыслить ни о чем не могла. Не смела отвлечься даже на то, чтобы предостеречь остальных.

Однако Крас – пусть лишь отчасти, – но понял, что случилось с дренейкой.

– Кейлек! Он тянет к себе ее посох! Этого нельзя допустить!

Юный воин вцепился в посох Ириди. Вокруг него засияла синяя аура. Скрипнув зубами, Кейлек расширил ауру, окутывая ею и дар наару.

Но окружавший кристалл ореол вспыхнул ярче прежнего. Озаренный им, синий дракон вскрикнул и рухнул на землю.

В тот же миг посох едва не вырвался из рук жрицы. Чтоб удержать его при себе, Ириди пришлось напрячь все силы духа и тела, пустить в ход всю свою выучку.

Тут на ее пальцы легли руки Краса. Рослый маг в длиннополых одеждах смежил веки. Сияние кристалла в точности так же, как Кейлека, окутало и его, но дракон в облике мага только натужно закряхтел. Понимавшей, какие силы пущены в ход, дренейке оставалось только дивиться его выносливости, памятуя о том, что ему совсем недавно пришлось пережить.

Ауру кристалла начал одолевать, поглощать алый свет. Не прошло и нескольких секунд, как Крас не только оттеснил враждебную волю назад, к посоху – его старания придали Ириди тот самый импульс, которого ей не хватало. Собравшись с силами, дренейка присоединилась к дракону в облике мага, и вместе они окончательно пресекли коварные попытки эльфа крови удвоить нечестную добычу.

Атака сошла на нет. Хором ахнув, жрица и Крас с облегчением перевели дух.

– Спа… спасибо тебе, – выдохнула Ириди.

Крас смерил ее пристальным взглядом.

– Все в порядке? Посох тебе повинуется?

– В порядке. Повинуется.

Однако на всякий случай она убрала посох, отправив оружие в пространство, до конца постижимое лишь для наару, откуда его не призвать никому, кроме нее самой.

По крайней мере, на это жрица надеялась всем сердцем. Подобной попытки, причем едва не завершившейся успехом, Ириди от эльфа крови не ожидала. От других она слышала, что эльфы крови – вовсе не обязательно чародеи, но этот, очевидно, ремеслом своим владел мастерски… или же располагал огромным количеством краденой волшебной силы. Так ли, иначе, а теперь дренейка поняла, насколько была беспечна. Одна, сама по себе, Ириди уже рассталась бы с творением наару.

А скорее всего, и с жизнью.

Тут она с тревогой вспомнила о Кейлеке, только-только поднявшемся на ноги. Бросив взгляд на Краса, а затем на нее, он буркнул древнему сородичу:

– Рядом с тобой, как всегда, все непросто?

– Случись в кои-то веки иначе, я бы ничего лучшего себе не желал.

Жрица шагнула к синему дракону.

– Позволь-ка взглянуть на твою руку.

– Все в порядке, – заверил он, показывая ей ладонь. Последние следы колоссального ожога исцелились, исчезли сами собой. – Вот, видишь? Бояться нечего.

Однако Ириди на том успокаиваться не спешила. Взяв его за руку, она легонько коснулась пальцем ладони.

Кейлек слегка поежился.

– Что это ты сейчас сделала?

– Ничего особенного. Всего лишь нашла место проникновения заключенной в посохе силы. Мне нужно немного времени, и все будет хорошо.

– Но я залечил ожог.

– Ты исцелил тело, но тем самым запер часть этой силы в себе. А распространяться внутри ей совсем ни к чему.

Подняв свободную руку, жрица вновь призвала к себе посох. Кейлек потянул ладонь на себя.

– Опять эта штука?

– В писаниях сказано: что порождает недуг, может и исцелять его. Пожалуйста, потерпи. Все будет в порядке.

Если, конечно, эльф крови сейчас не повторит попытку… но об этом Ириди не стала говорить вслух.

Кейлек поморщился, однако позволил ей коснуться ладони навершием посоха. И, стоит отдать ему должное, ни словом не возразил, когда Ириди уколола острым кристаллом в нужное место.

Кристалл вспыхнул и тут же угас.

Из ранки в ладони дымком заструились наружу тонкие прядки волшебной силы, напоминающие ту ауру, что окружала кристалл.

– Во имя владыки магии! – выдохнул Кейлек. – А я-то ее в себе и не чувствовал…

– Вот именно, – только и сказала дренейка.

Едва волшебная сила без остатка исчезла в кристалле, она отвела посох от пострадавшей ладони.

– А ранку, если угодно, можешь исцелить сам.

Так Кейлек и сделал. Тем временем Ириди снова отослала посох прочь, и только после того, как он исчез, сумела вздохнуть свободнее.

– И что теперь? – спросил Кейлек.

И тут, как будто в ответ ему, кто-то – кто-то совсем неподалеку от них – завыл.

На его вой откликнулись воем новые голоса. Казалось, протяжные завывания доносятся разом со всех сторон…

Ззераку сгорал от нетерпения. План у него имелся, но возможности воплотить его в жизнь пока что не представлялось. Чародейка с пособником-эльфом ни с того ни с сего взяли да прекратили кормить свое детище. Ожидание едва не сводило Ззераку с ума.

Внезапно дракон пустоты осознал, что он не один. Тот, другой, сумел спрятаться от взглядов скардинов (так назывались зловредные чешуйчатые коротышки, это Ззераку наконец-то запомнил), но не от его острого чутья. Но, разумеется, связанному, применить это открытие ему было некуда.

Перед глазами возник, замаячил призрак, то появлявшийся, то исчезавший. Еще немного, и он примет определенный облик…

А-а, тот самый эльф. Эльф крови.

Создание по имени Зендарин.

Да ты в какой-то мере можешь меня разглядеть! – удивился призрак. – Феноменально! Как ни велика сила посоха, ты меня, пусть не слишком отчетливо, однако же видишь. Так-так.

Дракон пустоты поднапрягся, вытесняя из головы этот голос, раздражавший мысли настолько же, насколько воткнутая поглубже острая булавка наверняка раздражала бы бренную плоть эльфа крови.

Ну, полно, полно, дружок, – глумливо продолжал Зендарин. – Все это продлится недолго и останется между нами, верно?

Вот это было уже любопытнее. Его личные притязания Ззераку чувствовал и даже до определенной степени мог оценить.

Давай-ка поглядим, что из тебя можно выкачать…

Во мраке Ззераку удалось различить странный посох, наверняка сработанный не эльфом крови. Скардины не замечали даже его сияния. Определенно, затея этого эльфа не придется его хозяйке по нраву.

А ведь почти получилось, – продолжал его мучитель, обращаясь, скорее, к себе самому. – Почти в руках был, да только те, что идут с нею, вмешались. Значит, нужно побольше… и, думаю, ты сможешь мне ее дать…

Как дракон пустоты и ожидал, Зендарин тоже хотел подкрепиться его волшебной силой. Да, посох заключал в себе немалую мощь, но, очевидно, для неведомых замыслов эльфа крови ее оказалось мало.

Ззераку едва сумел скрыть торжество. Возможно, с ним удастся проделать то же, что дракон пустоты приготовил для их творения.

Призрак придвинулся ближе, нацелил на Ззераку кристалл…

Вдруг Зендарин развернулся и с яростной руганью, встряхнувшей разум дракона пустоты, точно раскат грома, ускользнул прочь.

Спустя недолгое время, в пещеру плавным, текучим шагом вошла та единственная, перед кем дракон пустоты испытывал истинный страх. Скардины поспешно рухнули на колени.

– Ну что же, мое драгоценное дитя, – проворковала темная госпожа, – как ты тут поживаешь?

Разумеется, ответа она не ждала – ведь пасть Ззераку была связана намертво. Не в пример эльфу крови, лезть в его мысли она не пыталась, хотя Ззераку вовсе не был уверен, что они остаются для нее секретом.

– Успел ли ты снова набраться сил? Смотри же, ты нужен мне красивым и сильным! Ты ведь хочешь быть красивым и сильным, не правда ли?

Ее голос вогнал Ззераку в дрожь, а от прежней его уверенности в себе не осталось даже следа. Дракон пустоты почти не сомневался: эта женщина знает о его замыслах все и играет, забавляется с ним.

– Зендарин!

Дракон пустоты не ждал, что эльф крови откликнется, и даже не думал, что он все еще где-то поблизости, но, к немалому его удивлению, Зендарин почти сразу же твердым шагом вошел в подземелье. Вид он имел самый бесхитростный, какой только в силах принять один из его племени.

– А я как раз ищу тебя, – заметил эльф крови.

– Ищешь меня… или подсматриваешь за мной?

– Я…

К немалому облегчению дракона пустоты, женщина повернулась изувеченной половиной лица к Зендарину. Дрожь слегка – слегка – унялась.

– Мы, Зендарин, переживаем весьма щекотливый момент. Тебе это известно?

Эльф крови состоил обиженную гримасу.

– Разумеется, да, как же я могу не…

Голос эльфа сорвался на визг: все тело его словно бы запылало, охваченное огнем изнутри. Казалось, кровь Зендарина превратилась в раскаленную лаву и вот-вот брызнет, прорвется наружу сквозь кожу.

Эльф упал на колени. В его руке появился посох, но, если он и собирался им как-то воспользоваться, такой возможности ему не представилось. Выскользнувший из ослабших пальцев, посох сразу же снова исчез.

– Хочется содрать с себя кожу, или истечь кровью, только бы избавиться от мук, не так ли? Но мук этих тебе не избежать ни за что… и мне самой – тоже…

Эльф крови, перевернувшись на бок, впился ногтями в грудь. Дама в черном полюбовалась им еще минутку и резко махнула рукой.

Боль вмиг унялась. Взмокший, Зендарин прекратил стоны, немного погодя сумел перевести дух и поднял на даму в черном по-прежнему простодушный, без малейшей лукавинки взгляд.

– Считай это напоминанием. Последним напоминанием. Тебе было предложено очень и очень многое, но прежде всего тебе был предложен путь к источнику могущества, да такого, о каком ваше ничтожное племя может только мечтать.

Эльф крови благоразумно счел за лучшее промолчать.

– Я знаю, как дорога тебе эта краденая игрушка, – продолжила чародейка, очевидно, имея в виду его посох. – И не хуже тебя чувствую, что кто-то из приближающихся владеет ее двойником. Как славно, несомненно, решил ты, было бы пополнить им свою коллекцию! Я не ошиблась?

Зендарин с немалой опаской качнул головой.

– Что ж, если эта вторая игрушка между делом достанется нам, она твоя. Владей на здоровье. Но никаким помехам своим устремлениям я потакать не стану.

– Я… я ни за что не…

– Подумай как следует, прежде чем продолжать, Зендарин Ветрокрылый. Ты уже слишком, слишком меня разочаровал, а разочарований я не терплю. Довольно того, что мои сын с дочерью оказались сущим разочарованием.

– Я тебя не разочарую. Все… все будет, как тебе угодно, моя повелительница.

Женщина улыбнулась, да так, что содрогнулись и эльф крови, и дракон пустоты.

– Более я не прошу ни о чем… ни о чем…

С этим она развернулась к Ззераку, и ему тотчас же захотелось куда-нибудь спрятаться. Однако слова ее по-прежнему были обращены к эльфу крови, благоразумно не сдвинувшемуся с места.

– Так или иначе, твои ребяческие потуги заполучить ту, вторую игрушку, позволили мне узнать о нем нечто нужное. Настало время предпринять кое-что и в этом отношении. Возможно, тебе интересно будет узнать, что Раск – разумеется, со стаей скардинов – уже вышел на охоту. Как видишь, я взяла на себя смелость воспользоваться твоей любимой зверушкой.

Зендарин прищурился.

– Конечно… я ведь говорил, что в случае надобности он к твоим услугам.

– Безмерно рада твоему одобрению, – не скрывая насмешки, откликнулась чародейка. – Я опасалась неприятно удивить тебя тем, что он повиновался мне без твоего позволения.

– Ну что ты, какие могут быть…

Волшебница с вуалью удовлетворенно хлопнула в ладоши.

– Не пойти ли нам готовиться к встрече? – предложила она, с жуткой улыбкой бросив взгляд на Ззераку. – А после этого – кормление, кормление досыта. Бедняжка так голоден, так голоден…

С тем чародейка и удалилась, а эльф крови хвостом потащился за ней. Ее прощальные слова заставили дракона пустоты призадуматься. Что, если дама в черном все знает не только о Зендарине, но и о замыслах пленника? Что, если это – предупреждение: дескать, возмечтав чего-то достичь, он жестоко ошибся?

Да, если так, надеяться Ззераку больше не на что…