Восемь недель спустя Лара чокнулась кружками с Джором и весело вскрикнула, когда одно из поленьев в костре лопнуло, осыпав их руки искрами.

Впервые на их памяти месяцы передышки от бурь не означали для Итиканы войну, хотя, казалось, вся страна затаила дыхание на то время, пока не закончился сезон затишья.

После того как Арен послал Валькотте резко сформулированное предупреждение о необходимости снять блокаду, пригрозив лишить их права на торговлю в Южном дозоре – что императрица проигнорировала, – Итикана оттеснила валькоттские корабли, ошивающиеся рядом с Южным дозором, и тем самым открыла доступ маридринцам. Затем Арен загрузил итиканские судна продовольствием, которое доставили в Венцию и раздали беднякам. Снова и снова он использовал казну и ресурсы Итиканы, чтобы поддержать пострадавший город, пока люди не стали скандировать его имя на улицах.

То ли из-за того, что его подданные не поддерживали войну, то ли из-за того, что Лара не дала ему необходимой информации, но Сайлас не поднимал руку на Итикану. Как и Амарид – вероятно, все еще зализывал раны. А теперь, с приходом бурь, оба королевства упустили свой шанс еще на один год. А возможно, и навсегда, судя по прочным отношениям между народами Итиканы и Маридрины.

Конечно, без последствий не обошлось. Императрица Валькотты написала Арену ответное письмо, в котором сообщила, что он заслуживает всего, чем ему грозит общение со змеями, и полностью перевела свою армаду на перевозку груза торговыми судами, чтобы еще больше сократить доходы моста, которые и так уменьшились вдвое после потери прибыли от южного соседа. Казна опустела. Зато маридринцы и итиканцы живы. Они в безопасности. А все остальное не имеет значения.

Лара выполнила свой долг как принцессы, так и королевы.

– Твой брат как раз должен проходить через Срединный дозор. – Джор передал ей еще одну кружку пива. – Сейчас отлив. Мы могли бы прогуляться по мосту и навестить его. Устроить небольшое семейное воссоединение.

Лара закатила глаза.

– Я, пожалуй, воздержусь.

Ее брат Керис наконец убедил отца разрешить ему изучать философию в эренделльском университете и отправился через мост с целой свитой придворных и слуг, чтобы начать свой первый семестр. Один из гонцов встретил их по пути и сказал, что группа похожа на стаю павлинов – вся разодетая в шелка и увешанная драгоценностями.

– Пойдем, – прошептал Арен на ухо. – Я с нетерпением жду ночи с тобой в настоящей кровати.

– Ты заснешь, как только твоя голова коснется подушки.

Между ног Лары вспыхнул жар, когда Арен провел пальцами вдоль вен на ее руках. Она провела с ним в казарме все Приливы войны, но узкая солдатская койка не располагала к романтике. Впрочем, они как-то да справлялись.

– Спорим? Пошли.

Арен вывел ее под слабый дождь, шквал уже утих. Один из солдат, стоявший снаружи, удивленно уставился на Лару.

– Я думал, ты ушла домой.

– Еще нет. Джор постоянно подливал мне. К концу твоего дежурства они, вероятно, выпьют все пиво.

– Мне показалось, что я тебя видел. – Рослый страж нахмурился, но затем пожал плечами. – Поступил сигнал, чтобы мы забрали партию припасов с пристани, так что, возможно, нас ждет добавка.

– Я пришлю немного выпивки из дома, – заверил король и потянул Лару за руку.

– Спасибо, ваше величество.

Но Арен уже вел жену по тропинке. Позади с грохотом поднималась цепь, перекрывающая вход в бухту, под ботинками хлюпала грязь, пока они шли к дому, в который почти не заходили последние восемь недель. Никто из них не мог расслабиться настолько, чтобы покинуть казарму.

– Сперва искупаемся, – сказала Лара, мечтая о горячих источниках. – От тебя разит солдатом.

– Вы тоже не первой свежести, ваше величество.

Арен поднял ее на руки, и свет фонарика, висевшего на ее запястье, бешено заплясал на стенах. Лара извернулась в объятиях мужа и обхватила ногами его талию. Прижавшись к нему, тихо застонала, а Арен крепко сжал ее ягодицы.

Лара страстно поцеловала его, скользнув языком в рот, и рассмеялась, когда Арен оступился. Фонарик выпал из руки и погас.

– Только попробуй уронить меня!

– А ты не отвлекай! – прорычал Арен. – Или я буду вынужден отыметь тебя прямо в грязи.

Скользнув на землю, Лара взяла его за руку и бегом повела наверх по опасному склону, пока не увидела Витекса, кота Арена. Он сидел на ступеньке перед входом и сердито подергивал хвостом.

– И что ты здесь делаешь? – Арен протянул руку к коту, но тот зашипел и отпрыгнул, а затем, слегка прихрамывая, скрылся между деревьями.

Лара проводила его взглядом.

– Он ранен.

– Возможно, его цапнула кошка, которую он преследовал. И наверняка по делу. – Арен обхватил жену за талию, поднял по лестнице и распахнул дверь в дом.

Внутри царила кромешная тьма.

– Странно, Илай не оставил лампу. Не похоже на него.

По Ларе пробежала дрожь, когда она всмотрелась в зияющую черноту. Арен отправил домой известие о конце Приливов войны и поручил Илаю выбрать бутылку дорогого вина из погреба для его матери и тети. Мальчик никогда не уклонялся от своих обязанностей.

– Может, он сам выпил вино, – пробормотал Арен, осыпая шею супруги поцелуями, и потянулся к ее груди. – Это пойдет ему на пользу.

– Ему четырнадцать.

Вокруг стояла тишина. Вроде бы и ничего необычного, но в характере этой тишины чувствовалось что-то такое, что беспокоило Лару. Будто в доме никто не дышал.

– И я о том же! Знаешь, что я делал, когда мне было четырнадцать?

Лара отстранилась, прислушиваясь.

– Нужно пойти проверить его.

Арен вздохнул с досадой.

– Лара, расслабься. Бури сделают свое дело.

Он притянул ее к себе и поцеловал. Медленно. Глубоко. Вытесняя все мысли из разума, осторожно подталкивая по темному коридору в спальню, где, к счастью, горела лампа. Желтое пламя разогнало тьму и ослабило тревогу Лары, и она откинула голову, когда муж легонько укусил ее за шею. Из открытого окна подул слабый ветерок.

– Потом искупаемся, – прорычал Арен.

– Нет. От тебя воняет. Выйди на улицу, я скоро буду.

Ворча себе под нос, он снял тунику и наручи, бросил их на пол и вышел во внутренний дворик.

Стянув плащ с капюшоном, Лара повесила мокрую одежду сушиться на крючок и уже собиралась развязать шнуровку на вырезе туники, как вдруг ее сердце екнуло при виде письма со знакомой печатью. Рядом с ним на горстке красного песка лежал нож, похожий на тот, что висел у нее на поясе, рубины сверкали в свете лампы. Нож, который Арен выбросил на пристань в Венции. Чувствуя нарастающий ужас, Лара подошла к столу, взяла онемевшими пальцами плотную бумагу и сломала печать.

Дорогая Лара!

Даже до нас в Венции уже дошли слухи о теплых чувствах между королем Итиканы и его королевой. Мы вне себя от радости, что, как бы маловероятно это ни звучало, ты обрела любовь в новом доме. Прими наши самые искренние пожелания счастья в будущем, каким бы кратким оно ни оказалось.

– Арен! – позвала Лара дрожащим голосом. – Почему это письмо не доставили в казарму? Кто его принес?

Ответа не последовало.

Послышался шорох.

Приглушенная ругань.

Быстро развернувшись, Лара потянулась к ножу на поясе. И застыла. Арен стоял на коленях в другом конце комнаты. Фигура в капюшоне, одетая точно так же, как Лара, приставила к его горлу сверкающий клинок. Из-под кровати рядом с ней торчала рука мальчика, пальцы которого покрывала запекшаяся кровь. «Илай…»

– Ну здравствуй, сестренка, – раздался знакомый голос, и женщина откинула капюшон.