Лара с глухим стуком упала на колени, зажав в руке нож. Вокруг царила тьма. По комнате прошелся раскат грома, за коим последовали две вспышки молнии, слабо осветившие очертание окна. Деревянный пол – гладко отполирован, воздух – густой от влаги и землистого запаха джунглей.

Лара вытерла со щек горячие слезы. По возвращении в Срединный дозор она планировала пробраться в комнату Арена и уничтожить проклятое доказательство ее предательства, пока оно не пошло дальше. И сделать это без ведома короля, ибо нельзя допустить, чтобы он прочел те слова.

Одно дело знать, что жена солгала ему. Манипулировала им. И совсем другое – увидеть доказательства этому. Увидеть, что каждый миг, который, по его мнению, укреплял связь между ними, служил для получения необходимой информации. Что после всего, через что они прошли, Лара все равно решила уничтожить его в ту роковую ночь, когда Арен поцеловал ее в грязи.

Это не только непростительно, но и причинит ему невероятную боль. Лара не могла этого допустить. Да и зачем, если достаточно уничтожить бумагу – и все, нет никаких улик. Лара задумала усыпить Арена во время ужина, пробраться в его покои и устроить небольшой пожар на столе, который легко можно свалить на свечу, оставленную слишком близко к бумаге. Затем сказать, что почувствовала запах дыма, и с криками заколотить во все двери, чтобы разбудить короля и слуг. После огня и воды, которой его потушат, вся бумага с невидимым посланием придет в негодность. Это опасный, разрушительный план, но уж лучше сжечь весь дом на Срединном дозоре, чем вызвать у Арена вопросы, куда подевался его пергамент.

Однако пока Лара ждала ужина, ее одолела такая усталость, что она задремала на чистых мягких простынях в своей кровати. И теперь через щель под дверью просачивался аромат еды, а она ни капельки не была готова.

– Ничего, это поправимо, – пробормотала Лара и встала с кровати.

Надев шелковое маридринское платье и расчесав волосы, задумчиво спрятала сосуд со снотворным в браслет. Затем вышла в коридор и поспешила в обеденный зал, не сомневаясь, что Арен уже там. Аппетит у него был зверский.

Но в зале оказался только Илай, который подскочил при виде королевы.

– Мы думали, что вы отужинаете в своих покоях, миледи. Вы хотите поесть здесь?

– Спасибо, но я не голодна. Не знаешь, где он?

В этом доме жил только один он.

– У себя, миледи. Он не пожелал ужинать.

Логика и обучение подсказывали, что лучше подождать другой ночи. Другой возможности. В противном случае ее могут поймать. Однако Лара все равно поспешила по противоположному коридору к комнате Арена, бесшумно ступая босыми ногами по прохладному полу.

Она постучала и подождала. Ответа не последовало.

Надавив на ручку, обнаружила, что дверь открыта.

– Арен?

Его нигде не было. Это отличная возможность! Можно притвориться, что огонь уже горел, когда она вошла.

Лара закрыла дверь, подбежала к тяжелому столу и с ходу заметила открытую шкатулку с пергаментом. А также начатое письмо ее отцу.

С замирающим сердцем уставилась на несколько строк засохших чернил. Уму непостижимо, как Арен мог быть таким вежливым с врагом. Хотя, возможно, он не закончил письмо именно потому, что терпеть его не мог.

Внезапно внимание Лары привлекло тихое мурлыканье. Она опустила взгляд, и кот Арена завился между ног, едва не сбивая ее на пол. В голове промелькнула идея – более предпочтительная и гораздо менее разрушительная, чем пожар.

– Прости, Витекс, но мне понадобится твоя помощь.

Лара подготовила декорации: поставила открытую шкатулку на бок на полу, капнула на письмо чернилами, затем положила перевернутую чернильницу на оставшиеся листы бумаги, чтобы те намокли и стали непригодными. Но сперва их пересчитала. Двадцать пять чистых листов и незаконченное письмо – всего двадцать шесть.

Поманив Витекса к себе, Лара почесала его за ушами и осторожно взяла за лапу, чтобы оставить на чернилах характерные отпечатки. Осознав, что она делает, кот зашипел и ушел, наследив по всей комнате.

Каждый мускул ее тела напрягся. Тяжело дыша, Лара опустилась на колени и взглянула на то, что некогда было кульминацией всех ее стараний. Обучения. Жизни. Вспомнила, что чувствовала, когда в прошлый раз держала в руках эти листы, убежденная, что написанные ею гибельные слова спасут маридринцев. Как же она ошибалась!

Но с их исчезновением ушел и груз, который Лара несла с тех пор, как узнала об обмане отца. Ее прошлые поступки… ужасны. Это худший вид предательства. Но всему виной ложь, которую ей нашептывали почти всю жизнь. Теперь она отвернулась от своего отца во имя истины. И будет поступать по собственному велению.

И хоть Лара знала, что нарисовала на своей спине мишень, что наемные убийцы отца никогда не перестанут охотиться за ней, впервые в жизни она почувствовала себя свободной.

Повинуясь странному чутью, она открыла дверь во двор, и ветер едва не сбил ее с ног. Она вышла на улицу и попала под страшную грозу.

Ветер с воем носился по двору, поднимая листья и ветки, капли дождя впивались в обнаженные руки и хлестали по щекам. Буря оглушительно свирепствовала, небо прорезали ветвистые молнии, от грома едва не лопались барабанные перепонки.

Посреди всего этого стоял Арен.

Босой, раздетый по пояс, он смотрел в небо и, казалось, не замечал урагана, бушевавшего вокруг. И опасности, которой он подвергался.

С дерева сорвалась ветка, пролетела через весь двор и ударилась о стену дома.

– Арен! – воскликнула Лара, но буря заглушила ее голос.

С трудом держась на ногах, она пошла по тропинке. Порывы ветра то и дело отталкивали ее и грозили оторвать от земли. Волосы бешено хлестали по лицу, закрывая обзор, но Лара ни на секунду не задумалась о том, чтобы вернуться в дом. Вновь обретя равновесие на скользких камнях, она бросилась вперед.

Как только ее руки сжались на плечах Арена, ветер стих, и весь мир будто вздохнул с облегчением. Ветви тихо приземлились на землю, капли дождя нежно заструились по коже.

– Лара?

Прерывисто дыша, она подняла голову и заметила, что Арен смотрит на нее с ошарашенным выражением лица, словно не мог понять, как она тут очутилась.

– Все, буря кончилась? – с трудом выдохнула Лара. Думать было еще труднее.

– Нет. Мы в самом ее центре.

«В центре бури…» У Лары сдавило грудь.

– Что ты здесь делаешь?

Твердые мышцы его предплечий напряглись под девичьими пальцами.

– Мне нужно было выйти.

Лара интуитивно поняла, что он имел в виду. Большинство людей стремились убежать от опасности, но Арену она приносила умиротворение. Прилив адреналина очистил разум, стер неуверенность, преследовавшую его при каждом решении, которое он принимал как король. Избавил от страха совершить ошибку. Страха перед последствиями, если он сделает что-то не так. В буре Арен знал верный путь.

Лара его понимала, ведь ее одолевали те же чувства.

– Ты мог погибнуть. Когда спас меня.

– В противном случае погибла бы ты. – Арен крепко сжал ее плечи, и хоть его ладони источали жар, как при лихорадке, Лара все равно задрожала.

– Возможно, так было бы лучше для тебя.

Хватка Арена усилилась.

– Ты действительно думаешь, что я смог бы простить себя, если бы стоял и смотрел, как ты тонешь?

– Но то, что я совершила…

– В прошлом. Все позади.

В ушах взревел пульс. Арен простил ее. Лара не понимала, как он нашел в себе силы для этого, но факт оставался фактом. Она хотела этого больше всего на свете, но не осмеливалась надеяться.

– Ты хочешь покинуть Итикану? Если тебя это осчастливит, я высажу тебя на любой берег со всем необходимым, чтобы начать новую жизнь.

Лара планировала уехать. Скоро наемники отца настигнут ее, да и оставаться было бессмысленно. У их отношений не имелось ни единого шанса – Арен неизбежно узнал бы правду и никогда не простил бы супругу.

Вот только Арен знал правду. И, несмотря ни на что, простил Лару. Теперь… теперь мысль о том, чтобы покинуть Итикану, покинуть его, вырисовывала худшее будущее, которое только можно представить.

– Ты не можешь позволить мне покинуть Итикану. – Из-за комка в горле слова прозвучали надрывно и странно. – Я слишком много знаю. Это слишком рискованно.

Арен прожигал ее взглядом, будто видел жену насквозь – так, как никто другой.

– Могу, потому что доверяю тебе.

Лара не могла дышать.

– Я не хочу уезжать.

Слова будто поднялись из самых глубин ее сердца. Лара не хотела покидать Итикану. Не хотела покидать Арена. Она хотела остаться, бороться, проливать пот и кровь за него и его суровое, дикое и прекрасное королевство.

Буря выжидательно кружила вокруг них, но пока что не вмешивалась.

Арен ослабил хватку, и на секунду Лара испугалась, что он отпустит ее. Захочет, чтобы она ушла.

Но затем его пальцы легонько скользнули по тыльной стороне ее рук, вызывая потоки ощущений. Нежно поглаживали вверх и вниз, будто успокаивали дикое животное, которое может укусить.

Или прощупывали почву.

Его руки задели девичью грудь, и Лара тихо выдохнула. Арен зацепил бретельки ее платья и слегка спустил их. Наклонившись, провел губами по одному обнаженному плечу. По второму.

С губ Лары сорвался стон, когда Арен убрал в сторону ее мокрые волосы, оголяя шею, и поцеловал ключицы, горло, линию подбородка. Только его хватка на платье не позволяла тому сползти вниз и полностью обнажить ее тело.

Лара хотела прикоснуться к нему.

Хотела почувствовать гладкую кожу, натянутую на твердые мышцы, но боялась, что это уничтожит ее. Ведь обратного пути уже не будет.

Арен помедлил, и Лара затаила дыхание в ожидании, когда их губы соприкоснутся. Гадая, позволит ли она себе погрузиться в этот горячий источник желания, и если да, то сможет ли когда-нибудь вынырнуть на поверхность. Да и захочет ли.

Но Арен лишь прижался к ней лбом.

– Ты должна сказать, что сама этого хочешь, Лара. Что ты сама приняла это решение, а не соглашаешься из принуждения.

В груди запылало настолько сильное чувство, что оно причиняло физическую боль. Лара отстранилась, чтобы взглянуть Арену в глаза.

– Я хочу этого. – И поскольку это еще не все, добавила: – Я хочу тебя.

Их губы соприкоснулись, и буря разразилась с удвоенной силой, но Лара почти не ощущала жестоких порывов ветра. Арен оторвал ее от земли, впиваясь пальцами в бедра, а она обвила ногами его талию и закинула руки на шею. Его губы обжигали жаром, язык скользил по ее рту, дождь струйками стекал по их коже. Король понес супругу сквозь бурю в укрытие дома.

Внутри он поскользнулся на мокрых плитках, и они врезались в стену, сбросив содержимое полок на пол. Арен, нависнув над Ларой, обдал разгоряченным дыханием ее шею. Она притянула его ближе, пятками уперлась в спину, желая, чтобы между ними не осталось ни сантиметра свободного пространства. С губ сорвался стон, когда она потерлась о ремень на его талии.

Лара выгнула спину так, что только голова касалась гладкой деревянной стены, а ее платье, юбка которого уже сбилась вокруг талии, сползло вниз, открывая верхнюю часть груди. У Арена перехватило дыхание.

– Господи, до чего же ты прекрасна, – прорычал он. – Невыносимая, ехидная, самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал в своей жизни.

От его слов между ног стало влажно, и Лара выпалила с придыханием:

– Дверь. Закрой эту чертову дверь!

– Да, ваше величество.

Арен скользнул языком в ее рот, пробуя вкус, а затем позволил ей соскользнуть на землю. На мгновение Лара почувствовала животом его твердость, прежде чем Арен повернулся, чтобы рывком захлопнуть дверь и отрезать их от бури.

Задвинув тяжелый засов, он взглянул на Лару хищными карими глазами и двинулся к ней с грацией истинного охотника. Лара попятилась, принуждая следовать за собой, заманивая его в ловушку, ведь она не была и никогда не будет чьей-то добычей. Стукнувшись голенями о деревянное изножье кровати, смерила Арена взглядом, заставляя его остановиться.

Завывания ветра звучали приглушенно, благодаря чему Лара четко слышала дыхание короля, каждый вдох и выдох усиливал ее желание. Взгляд блуждал по его телу, отмечая, как играют желваки на скулах, пока он так же сосредоточенно наблюдал за ней.

Потянувшись вслепую к фонарику, Лара прибавила огонь и отставила его, не сводя глаз с Арена. Взявшись за промокший лиф платья, вырез которого облепил затвердевшие соски, медленно стянула шелковую ткань с тела и бросила ее на пол. Затем легла на кровать, опираясь на локти. С нарочитой медлительностью раздвинула колени.

Арен терял самообладание и не сорвался с места только благодаря силе ее взгляда, его желание отчетливо виднелось сквозь промокшие штаны – единственную одежду, которая была на нем.

– Сними их, – приказала Лара. Арен тихо рассмеялся, и ее кожа покрылась мурашками от желания снова ощутить прикосновение его рук.

Король расстегнул ремень и поддел его большими пальцами. От тяжести пристегнутого к нему ножа штаны сползли на пол, и он пнул их куда подальше. На этот раз дыхание перехватило у Лары от вида его набухшего мужского достоинства. Она и раньше видела мужа обнаженным, но таким – никогда. Ее ноги задрожали от желания овладеть им, и она кивнула.

Арен в три шага пересек комнату, но, вместо того чтобы прижать Лару к кровати, как она ожидала, упал перед ней на колени. Итикана – и ее король – не склонялись ни перед чем и ни перед кем. Но Арен склонился перед ней.

Поцеловал внутреннюю сторону ее левого колена. Потом правое, задержавшись на старом шраме, идущем вдоль бедра. Руками, огрубевшими от мозолей, которые он заработал при защите своего королевства, обхватил ее за ноги. И когда Лара затрепетала от его прикосновений, опустил голову и провел по коже языком.

Лара неконтролируемо взбрыкнула, но Арен прижал ее к кровати, облизывая и посасывая верхнюю часть бедер, пока стон не сорвался с ее губ. Она снова опустилась на простыни и попыталась притянуть мужа к себе, но он поднял голову лишь для того, чтобы лукаво улыбнуться, а затем скользнул в нее пальцами.

Лара выгнула спину и ухватилась за край кровати, мир накренился. Арен ласкал и поглощал ее ртом, увеличивая напряжение, нарастающее глубоко внутри. В тот момент, когда он коснулся ее зубами, снаружи сверкнула молния, и весь мир разлетелся вдребезги. Перед глазами поплыло, по телу прокатывались волны удовольствия, пока Лара не начала задыхаться и дрожать.

Долгое время Арен не двигался. Затем с нежностью, от которой защемило сердце, поцеловал ее живот и прижался к нему щекой, а Лара запустила пальцы в его волосы.

Но она еще не закончила с ним. Как и он с ней.

Арен забрался на нее с грацией пантеры на охоте. Схватив жену за руки, поднял их над головой, впиваясь пальцами в матрас. В течение короткого мгновения Лара сопротивлялась, несмотря на то что король гораздо превосходил ее по силе. А затем сдалась. Не ради него, а ради себя. Своих желаний. Она всю жизнь прожила как безвольная пешка в махинациях отца, но теперь все изменилось. Каждая победа или ошибка, каждое нежное прикосновение или приступ жестокости… теперь они принадлежали ей. Находились в ее власти. И особенно этот миг.

Подняв голову, Лара поцеловала Арена, обхватила ногами его талию, чтобы их тела прижались друг к другу, и почувствовала его дрожь. Поцелуй стал более страстным: они переплетались языками и стукались зубами, их тяжелое дыхание скорее ощущалось, чем слышалось за раскатами грома.

Арен коснулся ее твердым кончиком, и Лара застонала ему в рот. Ее тело знало, чего она так отчаянно хотела, и требовало, чтобы король вошел в нее. Лара потерлась об Арена бедрами и ахнула, когда он скользнул внутрь и тут же отстранился.

– Не все будет на твоих условиях, любимая, – прошептал он на ухо. – Я не собираюсь торопиться.

– Ты все-таки демон, – выдохнула Лара, но тут дар речи покинул ее.

Арен отпустил ее запястья и переместился к груди, посасывая и дразня сосок, а руку просунул между ног. Лара поглаживала его плечи, водила пальцами по твердым дугам мышц, исследуя старые и новые шрамы, затем по коже вдоль позвоночника, наслаждаясь тем, как он трепетал от ее прикосновений.

Но этого было недостаточно. Лара укусила Арена за шею, желая притянуть его ближе, чтобы их тела и души слились воедино и больше никогда не разлучались.

– Арен… Пожалуйста.

Он отстранился, увлекая ее за собой. Усадив себе на колени, крепко прижал жену и, глядя ей прямо в глаза, медленно опустил. Лара откинула голову и закричала в бурю, впиваясь ногтями в плечи Арена, когда он скользнул в нее и замер.

– Посмотри на меня.

Она послушалась, прижимаясь щекой к его ладони.

– Я люблю тебя, – прошептал он у самых губ. – И буду любить независимо от того, что принесет будущее. Независимо от того, сколько мне придется бороться. Я всегда буду любить тебя.

Эти слова разбили Лару на кусочки, а затем выковали из нее что-то новое. Что-то более сильное. Что-то лучшее. Она поцеловала Арена – долго, пылко и страстно, – и их тела задвигались в унисон.

Он снова опустил ее на простыни, мучительно медленно выходя и входя. Снова и снова. С каждым глубоким толчком их тела становились скользкими от пота. Одной рукой Лара переплелась с ним пальцами, а другой гладила по волосам и спине, желая обладать каждым сантиметром его тела, пока ее собственное напрягалось и пылало, пылало, пылало до полного удовлетворения.

Она будет бороться за него.

Проливать за него кровь.

Умрет за него.

Потому что Арен – ее король, и даже если за ней всю жизнь будут охотиться убийцы, Лара все равно будет королевой Итиканы.

Ее захлестнула волна наслаждения – такая же яростная, как буря, охватившая королевство, – и это подстегнуло Арена. Он полностью вошел в нее и выкрикивал ее имя, пока вся комната содрогалась под натиском тайфуна, а затем обмяк и тяжело задышал ей на ухо.

Казалось, они не двигались несколько часов. Лара свернулась в теплых объятиях возлюбленного, мысли постепенно уносились вдаль, пока Арен гладил ее по спине. Затем укрыл жену одеялом, когда пот на их телах начал подсыхать. Но как только его дыхание сонно замедлилось, Лара подняла голову и, смахнув волосы с его лба, нежно поцеловала. И поскольку ей нужно было произнести эти слова, но она не чувствовала себя готовой сказать их в лицо, прошептала:

– Я люблю тебя.

Положив голову Арену на грудь, слушая биение его сердца, она наконец позволила сну поглотить себя.