Арен стянул ботинки, позаимствованные в казарме, и медленно снял мокрую рваную одежду. Оставив ее валяться на полу, прошел через темную комнату к шкафу за сухими штанами. Ставни с грохотом бились об окна от мощных порывов ветра, дождь яростно барабанил по крыше, и все это заглушалось раскатами грома, сотрясавшим дом до самого основания. Воздух наполнился свежим, резким запахом озона, смешиваясь с неизменным ароматом влажной земли и зелени, который ассоциировался с домом.

Бум. Пол задрожал под ногами, давление изменилось – тайфун обрушился на них в полную силу. Буря выдалась просто чудовищной – именно таким штормам обязаны своим наименованием Бурные моря. Ветер дул до того неистово и свирепо, что казался чуть ли не разумным живым существом. Эта гроза приведет к огромным разрушениям; любой, кого она застигнет в открытом море, будет стерт с лица земли. Итикану строили так, чтобы выдержать даже худшие морские и небесные нападки, и только во время этих бурь Арен мог спать спокойно – его королевство защищено от врагов.

Но не этой ночью.

Вздохнув, он оперся на столбик кровати и попытался обрести душевное равновесие, но это оказалось гиблым делом. Как и многое другое.

Лара не произнесла ни слова с тех пор, как их вытащили из моря. Впрочем, Арен ее не винил. Она чуть не утонула. Затем ее чуть не сожрали. А потом она чуть не разбилась о камни.

То, что Лара не сломалась после всех этих испытаний, настоящее чудо, но даже истерика была бы лучше ее равнодушного молчания.

Побледнев до такой степени, что ее губы казались серыми, Лара оцепенело шла, куда ее направляли, и безучастно ждала, пока Арен осматривал ее на наличие ран. От былого сарказма и ехидства, которые он одновременно обожал и ненавидел, не осталось и следа.

Она просто… ничего не выражала.

Арен закрыл глаза и вжался лбом в столбик кровати, хотя в душе ему хотелось оторвать его и метнуть в стену. По венам растекалась безудержная и жгучая ярость. На Анну. На мост. На себя.

Из горла вырвался звук – больше напоминавший звериный, чем человеческий, – и Арен быстро развернулся и ударил кулаком в стену. Пальцы отозвались болью, и он согнулся пополам, желая взорваться, бежать! Однако это ничего не даст.

Бум. Дом сотрясся, и Арен вспомнил о письме Крысиного короля, спрятанном в сумке, где бы та ни валялась в данный момент. Сайлас выдвинул четкий ультиматум: союз с Маридриной против Валькотты или война и блокада, которую Маридрина вела пятнадцать лет назад и прекратила только после подписания договора.

То были мрачные времена. В течение двух лет Маридрина никого не пускала к берегам Южного дозора, полностью блокируя торговлю. Через мост ничего нельзя было перевезти, и источник дохода Итиканы полностью иссяк. А без него невозможно было прокормить подданных. Поставлять им все необходимое для обеспечения жизни. Куда там – бури не позволяли рыбакам выходить в море большую часть года. Итиканцы страдали от голода. И болезни. Мысль о том, чтобы вернуться к тому периоду…

Но был и альтернативный вариант: Арен мог заключить союз с человеком, который плел против него самые ужасные заговоры. Участвовать в войне, которой не хотел. Ему пришла в голову заманчивая идея вступить в союз с Валькоттой, просто назло врагам. Итикана настолько богата, что Арен сможет обеспечивать королевство всем необходимым в течение года без дополнительных доходов от моста. Если учесть катапульты Южного дозора и морскую мощь валькоттского флота, у армии Сайласа не будет ни единого шанса.

Однако от такого шага пострадают жители Маридрины. Люди Лары.

Если Арен обречет их на голодную смерть, то станет злодеем, каким его изображал Сорока. Человеком, достойным ненависти, которую привили Ларе. Но если он согласится на просьбу Сайласа, то поставит Итикану под угрозу, ведь Валькотта обязательно отомстит. В этой дилемме не существовало верного решения.

В голове Арена прозвучал голос отца, кричащего матери: «Итикана не заключает союзов! Мы нейтральны – иного выбора нет, не то жди войны». Но, как и его мать, Арен считал, что время нейтралитета прошло. Только существовала большая разница между желанием заключить союз и тем, чтобы позволять диктовать его условия другому человеку.

Арен замешкался, затем в два шага подошел к столу. Открыв потайную стенку в шкатулке, достал письмо Сайласу, которое начал писать несколько месяцев назад. Взглянув на вежливое приветствие и соответствующие почести, отложил его в сторону и потянулся за чистым листом.

Сайлас!

Итикана не прекратит торговлю с Валькоттой. Если хочешь положить конец их морской агрессии, советую перестать нападать на их северную границу. Только мир между вашими народами вернет Маридрине здоровье и процветание. Что касается твоих намеков, что Итикана не поддерживает дух соглашения между нашими странами, мы считаем необходимым указать на твое лицемерие в этом вопросе. Ради блага наших народов мы прощаем ваши заговоры и позволяем Маридрине и дальше торговать на рынке Южного дозора на согласованных условиях.

Однако учти, если попытаешься отомстить своему шпиону, Итикана сочтет это актом агрессии против своей королевы и союз между нашими королевствами будет безвозвратно разорван.

Выбирай с умом.

Он уставился на письмо, понимая, что никогда не сможет рассказать о нем Ларе. Она посвятила всю жизнь тому, чтобы улучшить положение своего народа, и не простит Арену, что он угрожал маридринцам ради ее защиты. И все же это единственный способ гарантировать, что Сайлас не причинит ей вреда. И да поможет ему Бог, если он вынудит Арена выполнить свою угрозу.

Арен вышел в коридор и ходил по всему дому, пока не нашел Илая.

– Отнеси письмо в казарму, когда буря немного стихнет. Скажи Джору, чтобы немедленно отправил его королю Маридрины.

Вернувшись в свои покои, Арен открыл дверь во двор и вышел в бурю.