Все изменилось.

И в то же время абсолютно ничего.

Не из-за похоти. Лара не настолько слаба, чтобы отказаться от планов и подготовки, которым посвятила всю свою жизнь, ради мужчины – слишком красивого и обаятельного для его же блага. Будь дело в этом, она бы утолила любопытство и действовала дальше с чистой совестью, насколько это возможно для шпионки. Нет, проблема заключалась в ее растущем восхищении Ареном и грустью от мысли, что станет с Итиканой, когда Лара покончит с ней.

Сестер не зря учили презирать итиканцев. Их целью было проникнуть за линию обороны страны, чтобы в лучшем случае покорить ее. В худшем – уничтожить. Легкая задача, когда враги представляются не более чем демонами в масках, использующими свою власть, чтобы угнетать ее народ.

Но теперь они обрели лица. Имена. Семьи.

Все они ежегодно подвергались нападениям других королевств и пиратов. Возможно, итиканцы жестоки и беспощадны, но Лара их не винила. Они делали все необходимое, чтобы выжить. С каждой новой крупицей информации ее чувство вины росло, ведь она знала – Итикана не переживет ее. И если раньше это осознание принесло бы Ларе удовольствие, то теперь оно воспринималось как неоспоримый факт, который беспрестанно мучил ее и наполнял ненавистью к самой себе.

Благодаря своим действиям на Айле Лара добилась невозможного – заслужила доверие Арена. И не только его, но и всех солдат, сражавшихся в той битве. Теперь при виде королевы их лица выражали не недоверие, а уважение, и все как один перестали сомневаться, вправе ли она свободно перемещаться по островам. Чем Лара немедленно и воспользовалась. Никто не задавал ей вопросов, когда она покинула целителей и раненых после битвы. Никто не остановил ее и не последовал за ней, когда она подошла к основанию опоры моста, нашла почти невидимый вход и отметила его несколькими аккуратно сложенными камнями, которые не будут значить для итиканцев ничего – и все для маридринских солдат при захвате острова.

Она также спрятала внутри колонны три рога, украденных у трупов с пляжа, чтобы направить подкрепление итиканцев по ложному следу, когда придет время. Арен лично объяснил, как это сделать, пытаясь увести ее от раненых и заставить сесть в лодку. Лишь потому, что верил, что Лара начинает любить его народ так же сильно, как он.

«Не отступай от цели, – мысленно повторяла она, окунув свое измученное тело в горячий источник и глядя строго в небо. – Не подводи своих людей».

Покусывая заусенец на большом пальце, Лара обдумывала все, что узнала. Достаточно ли этой информации, чтобы Маридрина захватила Итикану? Чтобы победить непобедимых, чтобы подарить Маридрине мост, который станет ее спасением?

«Достаточно».

Осталось только сообщить план вторжения Серину с отцом, а затем инсценировать свою смерть и сбежать из Срединного дозора и Итиканы, а также, если повезет, от наемных убийц Сайласа. Лара пока не придумала, куда пойдет. Может, в Эренделл. Может, когда все стихнет, попытается найти сестер, начать все сначала. Но как бы она ни старалась, Лара не могла представить свою жизнь за пределами Итиканы. Жизнь без него.

Глаза заслезились. Лара резко встала, вышла из источника и потянулась за лежащим на камне полотенцем. С нападения на Айлу прошло больше недели, а она так и не приступила к осуществлению своего плана. Лара убеждала себя, что это из-за разрыва мышц плеча, поврежденного во время битвы, – ей нужно время на восстановление, чтобы набраться сил для побега. Но сердце подсказывало, что она медлит по другим причинам. Причинам, которые ставили под угрозу всю миссию.

Однако сегодня ночью она приступит к действиям.

Арен передал через Илая сообщение из казармы: вечером ожидается гроза, поэтому он хочет отужинать вместе. А раз король будет с ней, Тарин, которая по-прежнему упорно спала под дверью, возьмет перерыв от своих обязанностей. Двойная доза снотворного в вине Арена после ужина – и у Лары будет вся ночь, чтобы поработать в его спальне, не опасаясь помех.

На небе сгущались тучи, между деревьями завывал ветер, ведь даже в спокойное время года Бурные моря не прятали зубки. Лара тщательно поработала над своим внешним видом – сперва высушила волосы, затем накрутила горячим железным стержнем локоны, ниспадавшие за спину. Затемнила глаза сурьмой и пудрой, чтобы придать им сияющий вид, накрасила губы бледно-розовым цветом. Выбрала платье, которое еще не надевала: темно-фиолетовое, из неприлично тонкого шелка, который обнажал ее тело всякий раз, когда она проходила мимо источника света. К нему добавила серьги с черными бриллиантами, а на запястье – хитроумный браслет, в котором спрятала сосуд со снотворным.

Выйдя в коридор, она направилась в обеденный зал. После стольких недель ношения тяжелой обуви в сандалиях было как-то непривычно. Комнату освещали свечи, ставни на больших окнах оставили открытыми, несмотря на порывы ветра, что представляли серьезную угрозу драгоценному стеклу. Промокший насквозь Илай шушукался с Тарин. Странно, почему она до сих пор здесь? Когда они повернулись к Ларе с мрачными лицами, у нее екнуло сердце.

– Где он?

– Вышел со стражами на обход утром. – Тарин помассировала выбритые виски. – С тех пор их никто не видел.

– Это нормально? – Лара не могла сдержать дрожи в голосе.

Тарин шумно выдохнула.

– Для Арена в порядке вещей отправляться куда-то за пределы Срединного дозора. – Затем окинула Лару оценивающим взглядом. – Но я сомневаюсь, что это входило в его планы.

– Так где же он?

– Возможно, у них возникли проблемы с одной из лодок. Или они решили переждать бурю. Или…

Раздался звук рога, но Лара уже не нуждалась в объяснении, что это значит: налетчики.

– Я иду в казарму.

Забежав в спальню, она сменила сандалии на тяжелые ботинки и накинула плащ поверх платья. На улице шел проливной дождь, но ветер был не настолько сильным, чтобы создать итиканцам проблемы на воде. С Тарин под боком и в оцеплении личной стражи Лара поспешила по темной дорожке к казарме.

Где царила необычайно напряженная обстановка.

– Я выясню, что им известно, – пообещала Тарин и оставила Лару с двумя стражами.

Вместе они направились к бухте и поднялись по высеченным в скале ступенькам на вершину утеса, откуда открывался вид на море. Несколько солдат прятались за валунами и смотрели в подзорные трубы.

– Что-нибудь видно?

Они покачали головами.

«А вдруг он не вернется?»

Все планы полетят к чертям собачьим. Если Арен не напишет письмо отцу, у Лары не будет возможности передать послание мимо Анны и ее расшифровщиков в Южном дозоре. Останется только один вариант: подстроить свою смерть и сбежать, затем послать отцу информацию из-за пределов Итиканы. Но тогда они с Серином узнают, что Лара жива, а значит, ее всю жизнь будут преследовать по пятам наемники.

Однако когда она присела и всмотрелась в черноту океана, ее мысли заполонили отнюдь не решения этой дилеммы.

Только страх.

Она видела, как сотни итиканцев погибали в бою самыми различными способами. Их пронзали насквозь или резали. Топтали или душили. Избивали или топили. Перед глазами стояли их трупы, и у каждого из них было лицо Арена.

– От них не приходило никаких вестей, – сообщила Тарин, присаживаясь рядом с королевой. – Но это еще ничего не значит. Может, они просто не хотят объявлять о своем присутствии врагам.

«Или они все мертвы», – подумала Лара с болью в сердце.

Тарин протянула ей сложенную пачку бумаг.

– Это пришло тебе.

Лара поднесла страницы к одной из банок со светящимися водорослями и пробежалась взглядом по тексту. Серин, выдавая себя за Сайласа, выражал свое разочарование ее вторым по старшинству братом Керисом, который изъявил желание поступить в университет Эренделла, вместо того чтобы командовать армиями, как старший брат. «Он хочет изучать философию! Будто у нас есть время на праздные размышления о смысле жизни, когда враги наступают со всех сторон!»

Солдаты закопошились, отвлекая ее от письма, и Лара далеко не сразу смогла снова сосредоточиться. Код Мэрилин ускользал от понимания, взгляд постоянно притягивало к морю. Но в конце концов разум вычленил настоящее послание Серина из всей этой глупой болтовни. «Валькотта перекрыла нам доступ к Южному дозору. Голод растет».

Ларе стало дурно, и она спрятала страницы в карман плаща. Южный дозор мог прогнать валькоттцев катапультами, но она понимала нежелание итиканцев враждовать с другой страной. Понимала, чем для них обернется присоединение Валькотты к числу королевств, совершающих набеги на острова. Но расплачиваться за это перемирие приходилось именно ее народу.

Она просидела под дождем несколько часов, но рога все не звучали. Внизу не появилось ни одной лодки, требующей открыть вход в бухту. В темноте даже ничего не шевелилось.

Наконец Тарин присела рядом с ней.

– Тебе лучше пойти в дом, Лара. Одному богу известно, когда они вернутся, а ты простудишься под холодным дождем.

Ей лучше уйти. Лара это понимала. Но мысль о том, чтобы ждать, пока кто-то придет к ней с новостями…

– Не могу, – выдавила она, еле ворочая языком.

– Может, тогда хоть в казарму? – с мольбой спросила Тарин.

Лара неохотно кивнула, но через каждые пару шагов оглядывалась на море, его рев притягивал, манил ее обратно.

– Это койка Арена, – сказала Тарин, когда они зашли в каменное здание. – Он не будет возражать, если ты поспишь здесь.

Закрыв дверь крошечной комнатки, Лара поставила фонарик на необработанный деревянный столик рядом с узкой кроватью и села на твердый, как камень, матрас. Одеяло показалось грубым по сравнению с ее мягким постельным бельем. Ей вспомнилась койка, которую они с королем делили в укрытии. Как она засыпала в объятиях Арена, слушая биение его сердца.

Лара стянула с себя плащ и свернулась калачиком на боку, положив голову на подушку.

От нее пахло Ареном.

Крепко зажмурившись, Лара вспомнила все уроки, которые преподал ей наставник по медитации: успокоила дыхание, очистила разум. Но сон все не приходил. В конечном итоге она села, укутав ноги одеялом.

В маленькой комнате было не на что отвлечься. Ни книг, ни головоломок, ни даже колоды карт. Это скромные покои солдата, а не короля. Или, по крайней мере, не того короля, которого она себе когда-то представляла. Комната лидера, который не ставил себя выше своих людей. Который переживал с ними все тяготы. Потому что воспринимал их проблемы как свои собственные.

«Пожалуйста, только не умирай».

Дверь распахнулась, и Лара резко обернулась к стоящей в проеме Тарин.

– Они вернулись.

Лара бегом последовала за девушкой в бухту, внутри все сжалось от страха. «Ты боишься за себя! За свою миссию. За судьбу своего народа».

Но сердце подсказывало ей обратное.

Песок на пляже проседал под ее ногами. Лара прищурилась и всмотрелась в темноту. Услышала слабый голос, затем грохот поднимающейся цепи на входе в бухту. Плеск волн, бьющихся о корпус судна, и весел, рассекающих воду. Но над всем этим шумом раздался исполненный боли стон. Сердце облило холодом.

«Пожалуйста, пусть он будет жив».

В бухте все резко засуетились: лодки, полные окровавленных мужчин и женщин, причаливали к берегу, солдаты на суше привязывали их и помогали выбраться раненым. Лара прошлась взглядом по плохо различимым в тенях лицам, пытаясь найти среди них одно.

– Черт возьми, ты можешь поторопиться?!

Джор! Лара протолкнулась мимо оживленных потоков солдат, устремившись к капитану почетной стражи. Наконец заметила его с Лией – они согнулись над кем-то на дне лодки.

– Арен? – прохрипела Лара, внезапно оцепенев.

Затем стражи наклонились, и, к ее огромному облегчению, Арен отмахнулся от их рук.

– Да отстаньте вы от меня! Я сам могу выбраться.

Он встал, и лодка покачнулась; Джор с Лией легко удержали равновесие, а вот Арен чуть не свалился за борт.

– Хватит уже строить из себя гордеца, мальчик! – рявкнул Джор и с помощью Лии вытащил короля на берег.

В темноте было не разглядеть, что с ним не так, тени от фонарей напоминали выплясывающие пятна крови. Затем Арен повернулся, и фонарь подсветил очертание стрелы в его плече.

– Прочь с дороги! – Лара распихала двух солдат и побежала к мужу.

– Какого черта ты тут делаешь? – Арен оттолкнул Джора и тут же споткнулся.

Бросившись вперед, Лара поймала его, в нос ударил горячий запах крови.

– Я сам могу идти, – пробурчал король.

– Оно и видно.

Дрожа от прилагаемых усилий, Лара с трудом удерживала его в вертикальном положении, пока они поднимались по пляжу к деревьям. Путь к казарме слабо освещался банками с водорослями.

Она отвела Арена в комнату и осторожно усадила на скамейку. Стянув с себя мокрый плащ, достала нож, разрезала тунику короля и бросила лохмотья на пол. Опустившись перед ним на колени, изучила рану.

Наконечник стрелы глубоко вошел в мышцы плеча; кто-то сломал древко пополам, и оставшаяся часть потемнела от крови.

– Проклятые амаридцы.

Голос Джора доносился будто издалека, все внимание Лары сосредоточилось на горячем, прерывистом дыхании Арена на ее шее.

Подняв голову, она встретилась с его мутным от боли взглядом.

– Ее не вытащить – нужно протолкнуть древко до конца.

– Каждый миг с тобой – сплошное удовольствие. – В глазах Арена вспыхнула слабая искра. – Мне очень жаль, что я пропустил ужин.

– И не зря. – Лара с трудом сохраняла спокойный голос. – Еда пахла просто восхитительно.

– Я жалею не о еде. – Арен поднял здоровую руку и коснулся крупного бриллианта, по-прежнему украшавшего девичье ухо, и по Ларе прошла дрожь.

– Хватайся за меня. – Она убрала его руку, пока полностью не потеряла самообладание. – Не хватало еще, чтобы ты своей неусидчивостью разбередил рану.

Арен вымученно посмеялся и обхватил ее за талию, впиваясь пальцами в мышцы спины.

– Будет больно, – предупредил Джор и взялся за стрелу.

Выругавшись, Арен опустил голову на плечо Лары, а она притянула его к себе, понимая, что не удержит мужчину, если он начнет сопротивляться.

– Расслабься, – скомандовал Джор. – В самом деле, что ты как ребенок.

– Дыши, – прошептала Лара на ухо Арену.

Его плечи дрожали при вдохе и выдохе, внимание полностью сосредоточилось на жене, пальцы расслабились и скользнули с ее талии на бедро.

– Дыши, – повторила Лара, прикоснувшись губами к мочке его уха. – Дыши.

Произнеся слово в третий раз, она посмотрела в глаза Джору.

И он протолкнул стрелу.

Арен закричал ей в плечо и навалился с такой силой, что она чуть не упала, ее ботинки заскользили по полу казармы. В лицо брызнула кровь, но Лара упорно держала короля.

– Есть! – воскликнул Джор.

Мгновение спустя колени Лары подогнулись, она свалилась на пол, а Арен навалился сверху. С пару секунд никто из них не шевелился, затрудненное дыхание мужа грело ей ухо, тело приятно придавливало его весом. Лара крепко обняла Арена, все мысли поглотило иррациональное желание выследить и уничтожить его обидчиков. Затем Джор с Лией подняли с нее короля.

Лара неуклюже встала и вытерла кровь с лица, ее сердце бешено колотилось, пока Джор осматривал рану.

– Заживет, – вынес он вердикт и отошел в сторону, пропуская ученицу Наны.

Повсюду валялись раненые солдаты. Некоторые скрежетали зубами от боли. Другие кричали, пока их товарищи зашивали ужасные увечья. Остальные лежали неподвижно.

Все они получили ранения, защищая свой дом.

Лара нашла взглядом Тарин. По лицу воительницы текли слезы, пока она прижимала руки к животу молодого солдата, пытаясь остановить кровь.

– Не смей умирать, – каким-то образом пробился сквозь шум ее шепот. – Не смей умирать.

Но грудь солдата перестала двигаться прямо на глазах у Лары.

Сколько еще сердец остановится, когда ее отец сделает свой ход?

«Они твои враги, – повторяла она. – Враги. Враги». Но слова больше не имели никакого значения.

Лара попятилась на шаг. Два. Три. Пока не вышла из казармы на пустую дорожку.

– Лара!

Она обернулась. Арен стоял в дюжине шагов позади со сползшей повязкой, будто он оттолкнул целительницу, прежде чем она успела закончить работу.

– Подожди.

Но она не могла. Вся ее решимость и без того разлеталась на кусочки.

И все же Лара не сдвинулась с места, пока Арен медленно приближался, кровь стекала по его руке и капала с кончиков пальцев.

– Мне жаль, – произнес он дрожащим голосом. – Мне жаль, что со дня своего прибытия ты видела сплошное насилие.

Лара видела его всю свою жизнь. Для нее оно ничего не значило. И в то же время – все.

– Я бы очень хотел, чтобы все было по-другому. Чтобы все складывалось иначе.

Арен покачнулся, упал на колени, и Лара неосознанно опустилась рядом, пачкая платье в грязи. Неосознанно поддерживала его рукой, пока Арен не схватился за ее бедро для равновесия. В этом танце она вела, а он следовал за ней.

– Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что у тебя глаза как у твоего проклятого отца. Голубые. Мы называем его оттенком маридринского ублюдка.

Должно быть, Арен почувствовал, как она вздрогнула, и усилил хватку на бедре. Притянул ее ближе. Лара не сопротивлялась.

– Но я ошибся. Они разные. Твои глаза… глубже. Того же оттенка, что море вокруг Эранала.

«Эранала?» Она уже видела это слово на листке бумаги на его столе. Слышала, когда король отчитывал командира Астера на Айле. Несомненно, Арен проговорился о нем случайно. Но Ларе было все равно, особенно когда его рука сползла к девичьей пояснице. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не обхватить его за шею и не поцеловать в эти чертовы идеальные губы, и неважно, что он весь в крови.

Лара убрала руку с его плеча, но Арен поймал ее. Сжав ее пальцы в кулак, поцеловал костяшки пальцев, глядя на жену пылающим взглядом.

– Не уходи.

Все пылало.

Сердце Лары заколотилось в груди, дыхание выходило рывками, кожа стала настолько чувствительной, что прикосновение одежды почти причиняло боль.

«Остановись! – громко прозвучало предупреждение в голове. – Ты теряешь контроль над собой!» Но Лара заглушила этот голос, подавила его.

Арен провел пальцем по внутренней стороне ее запястья, по-прежнему прижимаясь губами к ладони, и Лару захлестнула волна эмоций, растекавшаяся реками по коже. От желания, чтобы его руки оказались в другом месте, едва не подкашивались ноги. Лара покачнулась, и Арен притянул ее к себе, оба с трудом удерживали равновесие.

– Тебе лучше вернуться к целителям, – прошептала она. – Пусть зашьют рану, пока ты не истек кровью.

– Я в порядке.

Арен опустил голову в тот же момент, когда Лара подняла свою, вдыхая с ним один и тот же воздух, один и тот же вздох. Учащенное дыхание короля опровергало его слова. Он не в порядке.

Эта мысль наполнила ее ужасом, который тут же перешел в ярость. Почему его судьба заботит ее больше, чем успех миссии? Какая разница, выживет он или умрет? Этот человек сознательно принимал решения, которые сильно вредили ее народу. Возможно, он поступал так ради блага своей страны, но это не оправдывало полного отсутствия совести и сочувствия к другим королевствам. Он враг, и ей нужно поскорее уйти, пока она не совершила ошибку.

Как вдруг Арен нежно прильнул к ее губам, и Лара окончательно сдалась. Она запустила пальцы в его волосы, желая большего – от поцелуя, от него самого. Но, вместо того чтобы исполнить ее желание, Арен отстранился.

– Мне нужна твоя помощь, чтобы положить этому конец. Я устал бороться против всего мира. Я хочу бороться за то, чтобы Итикана стала его частью.

Лара почувствовала, словно реальность дала ей пощечину, и отстранилась.

– Это никогда не кончится, Арен. – Ее голос прозвучал опустошенно. Безжизненно. Что удивительно, ведь ею овладела настоящая буря эмоций. – У тебя есть то, чего хотят все, и они никогда не прекратят попытки заполучить это. Такова реальность Итиканы, и такой она будет всегда. Тебе придется с этим жить.

– Это не жизнь, Лара. – Арен закашлялся и, сморщившись, прижал руку к ране. – Я все равно буду бороться за лучшее будущее, даже если это убьет меня.

Лару охватила иррациональная ярость.

– В таком случае можешь лечь и умереть прямо здесь и сейчас!

Нужно уйти. Ситуация и без того разрывала ее на части. Лара резко встала и побежала по темной тропинке к дому, поскальзываясь на грязи и корнях.

Подождала в своей комнате, пока в доме воцарится тишина, чтобы никто ее не потревожил. Затем прокралась по темным коридорам и отперла покои Арена. На кровати сидел Витекс, но тут же вышел, полностью игнорируя незваную гостью.

Закрыв за собой дверь, Лара сделала фонарик ярче и подошла к столу. Достала баночку с невидимыми чернилами, которые дал ей Серин, и открыла шкатулку, в которой лежал плотный пергамент для официальной переписки. Взяв первый лист, перевернула его рельефным контуром моста вниз, макнула перо в чернила и начала писать мелким шрифтом. Жидкость тут же становилась невидимой после высыхания. Лара подробно изложила все, что узнала об Итикане, свою стратегию захвата и уничтожения Королевства моста. Ее рука дрожала, дойдя до конца листа, но Лара просто отложила его сохнуть, взяла следующий и повторила послание. А затем еще раз и еще, пока все двадцать шесть листов в шкатулке не заключили в себе одни и те же опасные слова.

Ей потребовалось все самообладание, чтобы не разорвать их на кусочки, но Лара сложила пергамент обратно и удалилась в свои покои. Чувствуя глубокое изнеможение, уткнулась лицом в подушку, и слезы намочили перину. «Это единственный выход, – твердила она себе. – Единственный способ спасти Маридрину».

Даже если это обречет на гибель ее саму.