Арен уставился на тазик с водой, которая постепенно бурела от крови, засохшей под ногтями. Крови, которая принадлежала ему. Его врагам.

Его подданным.

Вода задрожала, и он резко высунул руки, после чего вытер их насухо полотенцем. Все тело изнывало от боли, особенно ребра – тот крупный ублюдок хорошенько приложился по ним цепью. Бабушка сообщила, что переломов нет, но его бок уже превратился в сплошной синяк, и Арен по опыту знал, что на следующий день будет только хуже.

Однако он бы пережил эту боль тысячу раз, лишь бы прийти на Серрит раньше. На двадцать минут. Десять. Пять. Даже нескольких секунд могло хватить, чтобы спасти по меньшей мере одного из жителей деревни, которые сегодня почили.

– Мы послали весть о собрании совета на Эранале и уже получили ответы. Все будут там к ночи.

Арен повернулся к Джору. Бинт, обмотанный вокруг его головы, скрывал глубокий порез, полученный в бою. Порез, который зашил не кто иной, как Лара. Взгляд Арена невольно поискал жену, которая сидела среди раненых и молча слушала указания бабушки и ее учениц. Волосы медового оттенка потемнели от крови, как и одежда, но это нисколько не умаляло ее красоты, а, напротив, придавало свирепый вид. Как у воительницы. Еще несколько часов назад эта мысль показалась бы ему нелепой.

Но не теперь.

Джор проследил за его взглядом и глубоко вздохнул, увидев, на кого пялится король.

– Она слишком много знает.

– С этим ничего нельзя было сделать.

– И все равно это проблема.

– Она спасла мне жизнь.

Джор резко втянул воздух и медленно выдохнул.

– Неужели?

– Я упал, и один из амаридцев подошел ко мне со спины. Лара встала у него на пути и проткнула его ножом.

Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел Лару под тем огромным амаридцем. Кровь повсюду. И чувствовал страх от мысли, что эта кровь могла принадлежать ей.

– Это несколько противоречит теории, что она прибыла убить меня, тебе так не кажется?

– Может, она хочет сделать это лично, – возразил Джор, но в его голосе слышалось сомнение.

Лара подняла голову, будто почувствовала на себе их внимание. Арен быстро отвернулся, и в поле его зрения попалась кучка мертвых амаридцев. Он стащил с Лары того ублюдка и перерезал ему горло, но мужчина был уже мертв – нож, который она где-то подобрала, попал четко в сердце.

«Просто удача», – убеждал он себя. Но инстинкты говорили ему об обратном.

– Как бы там ни было, теперь нам нужно внимательнее следить за ней, – сказал Джор. – Если маридринцы поймут, где она, и явятся за ней, эта девчонка знает достаточно секретов моста, чтобы доставить нам массу неприятностей.

– На что ты намекаешь?

– Я намекаю на то, что от нее больше проблем, чем пользы. Люди постоянно погибают в результате несчастных случаев. Например, змеи заползают к ним в кровать… Вряд ли маридринцы смогут нам что-то предъявить…

– Нет.

– Ладно, тогда сделай вид, что она жива, – предложил Джор, неправильно истолковав причину его отказа. – Найди человека, который подделает ее почерк для писем отцу. Они ни о чем не узнают.

Арен повернулся к мужчине, который присматривал за ним с самого детства.

– Я скажу это всего один раз. Если кто-нибудь ее хоть пальцем тронет, то лишится головы. Это относится к тебе, к Астеру и даже к моей бабушке, если вдруг она решит, что я не знаю ее методов. Я ясно выразился?

Не дожидаясь ответа, Арен пошел к наспех собранным кострам на окраине деревни. В воздухе отчетливо пахло маслом, разлитым по древесине. Десятки тел, больших и маленьких, лежали ровными рядами, а вокруг них собрались выжившие. Некоторые плакали, другие смотрели в никуда.

Кто-то передал ему факел, и Арен уставился на языки пламени, зная, что должен произнести речь. Но все слова казались пустыми и бессмысленными. Что он может сказать людям, которых должен был – и не смог – защитить? Он не мог пообещать, что такого больше не произойдет – все знали, что это неправда. Не мог пообещать отомстить, ведь даже если бы его и без того изнуренная армия могла напасть на Амарид, он бы не опустился до убийства мирных жителей лишь потому, что королева Амарида – злопамятная сука. Арен мог сказать, что отправит полный ящик голов и обугленных остатков амаридского флага их хозяйке, но что толку? Это не вернет погибших.

Так что он ничего не сказал, просто наклонился и поджег факелом пропитанную маслом древесину. Пламя побежало по веткам, раскаляя воздух, и вскоре в нос ударил отвратительный смрад паленых волос. Запекшейся крови. Жарящейся плоти. Желудок скрутило, и Арен стиснул зубы. Больше всего на свете ему хотелось уйти, но он заставил себя остаться.

– Прибыли корабли с Эранала, – сказал Джор. – Нужно посадить выживших, пока погода не ухудшилась.

Как бы подчеркивая его слова, капля дождя ударила Арена по лбу. Затем еще одна и еще.

– Дай им пару минут.

Он не мог оторвать взгляда от плачущей матери, которая стояла слишком близко к шипящему пламени. Этим утром она проснулась с уверенностью, что вечером ее семья отправится на Эранал и будет в безопасности, а теперь ей придется плыть в одиночку.

– Арен…

– Дай им пару минут, черт тебя подери!

Люди оглянулись на резкий тон его голоса. Арен ушел от костра, миновал раненых, которых готовили к путешествию бабушка и ее ученицы, и спустился по тропинке к бухте, где ждали корабли.

Повернув за угол, хмуро взглянул на дюжину убитых вражеских солдат, которых оттащили в сторону. Внезапно что-то привлекло его внимание – мужчина с амаридским мечом в груди. Арен отошел назад и внимательнее осмотрел трупы.

В основном его люди сражались ножами и мачете – без них не продерешься через густые джунгли, – и их широкие лезвия оставляли характерные раны.

Но у большинства солдат были раны от узких мечей, популярных в Амариде, а в телах некоторых остались двадцатисантиметровые ножи.

Их убили их собственным оружием.

Арен попятился, чтобы осмотреть поле битвы, взгляд прошелся по лужам крови, смешанной с дождем. Этих людей подстерегли и убили на пути в деревню – то есть не его подкрепление, подошедшее с тыла.

«Но кто тогда?» Стража была с ним в деревне, как и все жители, которые умели сражаться.

Внезапно волосы на затылке встали дыбом. Схватившись за рукоять ножа на поясе, он повернулся на пятках… И увидел Лару посреди тропинки.

Она посмотрела на его руку, сомкнувшуюся на оружии, и приподняла бровь, но по какой-то необъяснимой причине Арен не отпустил рукоять. «Она убила того солдата амаридским клинком…»

Но после битвы у Лары остался только синяк на щеке – по крайней мере, из видимых травм. Опустим то, что маридринкам запрещено сражаться – сама идея, что Лара могла совершить подобное в одиночку, была чистым безумием. Даже его лучшие воины не справились бы самостоятельно с таким количеством солдат.

– Куда они отправятся? – прервала Лара ход его мыслей.

– В более безопасное место.

Впрочем, к чему эти осторожности – она и так знала слишком многое. Но одно дело знать о мосте, и совсем другое – об Эранале.

«Без моста не будет и Эранала, – прозвучал голос отца в голове. – Не будет Итиканы. Ты обязан защищать мост во что бы то ни стало».

– Если таковое имеется, почему итиканцы не живут там?

По практическим соображениям. Сослать всех итиканцев на Эранал на целый год попросту невозможно, но Арен назвал другую причину:

– С тем же успехом я мог бы запереть их в клетках. А мои люди… свободолюбивы.

Слово застряло комом в горле, и внезапное осознание, за что боролась его мать, ударило по лицу словно пощечина. Ведь что такое Итикана, как не большая тюрьма, из которой запрещено уходить любому, кому не посчастливилось в ней родиться?

Лара застыла, склонив голову набок и глядя на него немигающими глазами, словно ответ заполонил ее мысли, не оставляя места ни для чего другого.

– Похоже, их свобода дорого обходится.

– У свободы всегда есть цена.

И насколько она вырастет за возможность итиканцам свободно путешествовать по миру?

– Да. – Слово будто встало ей поперек горла, и, покачав головой, Лара перевела взгляд на мертвых мужчин вдоль дороги.

Арен пристально за ней наблюдал, пытаясь прочесть на лице хоть малейший намек, что она причастна к их смерти, но Лара просто глубоко задумалась.

– Тебе лучше спуститься в бухту. Лодки уже ждут.

Оторвав взгляд от трупов, Лара бесшумно, как урожденная итиканка, подошла к нему по скользкому склону. Сердце Арена екнуло и забилось чаще, в том же ритме, что и всегда, когда он шел в бой или пытался опередить бурю. Он всю жизнь искал острых ощущений, хоть и знал, что это опасно.

Лара остановилась перед ним. Ее волосы намокли после дождя, одна непослушная прядка прилипла к щеке. Арену потребовалась вся сила воли, чтобы не заправить ее за ухо.

– Когда все сядут на лодки, я уйду на… встречу. Пока я не вернусь, ты останешься с бабушкой.

Лара нахмурилась, но спорить не стала – просто коснулась его руки, обжигая прикосновением своей разгоряченной кожи, а затем с удивительной силой надавила на нее, возвращая клинок обратно в ножны.

– Я подожду у воды.

Не произнося больше ни слова, она обошла лужу и спустилась по тропинке к пляжу.