«Этот день войдет в историю», – сказал себе Самакро, по приглашению верховного генерала Ба’кифа входя в его личный кабинет вместе с Трауном. Сначала им пришлось высидеть собрание Совета военной иерархии, где их допрашивали о стычке с неизвестным линейным дредноутом над разоренной планетой Восход, родиной магис. Потом их пытал вопросами и увещеваниями особый комитет Синдикуры, в котором числились самые уважаемые члены Девяти правящих семей. А теперь им предстояло совещание без протокола у Ба’кифа – одно из тех, что уже стали легендой.

И на фоне всех этих знаменательных событий, наверное, впервые с тех пор, как Самакро приветствовал нового командира на борту «Реющего ястреба», Траун не смог сдержать удивления.

Вот уж точно исторический день.

– Нет, – решительно выдал Траун, когда они втроем подошли к креслам, выставленным у письменного стола Ба’кифа. – Я в это не верю.

– Это всего лишь слух, да еще и ничем не подкрепленный, – напомнил генерал, огибая стол и опускаясь в собственное кресло. – В конце концов, проверка информации входит в прямые обязанности Флота экспансии и обороны.

– Однако может статься, что этот слух основан на каких-то фактах, – заметил Самакро. – Аристократы сказали, что их источники обычно не подводят.

– Меня не волнует, как это обычно бывает, – отрезал Траун. – Это просто-напросто невозможно. Паатаатусы никогда не объединятся с пиратами-вагаари, тем более против Доминации.

– Рассуждая стратегически… – начал было Самакро.

Но по знаку Ба’кифа оборвал фразу.

– Почему же нет? – спросил генерал, внимательно глядя на Трауна.

– Паатаатусы на нас больше не нападут, – ответил тот. – По крайней мере, в нынешнем поколении.

– А по их меркам это сколько – лет двадцать?

– Как правило, от семнадцати до двадцати пяти, – уточнил старший капитан. – Я к тому, что из-за разгрома, который учинила им адмирал Ар’алани, в ближайшее время они не предпримут никаких агрессивных действий против Доминации.

– Может, вагаари подбили их на что-то другое, – предположил Самакро. – Нечто, выгодное для обеих сторон, но не затрагивающее Доминацию.

– Например? – поинтересовался Траун.

– Вот это вам и предстоит выяснить, – припечатал его Ба’киф. – Средний капитан Самакро прав, не надо пытаться прошибить головой стену, старший капитан. Совет принял решение, Синдикура его поддержала – что само по себе редкость, – так что разговор окончен.

С секунду Траун молчал, уткнувшись в квестис. Не исключено, что вчитывался в приказы. Но, наиболее вероятно, искал лазейку.

– Генерал, с вашего позволения? – начал Самакро.

Ба’киф качнул головой:

– Разумеется.

– Я изучил сведения о последней стычке старшего капитана Трауна с вагаари, – поведал Самакро. – И заметил, что некоторые записи, скажем так, неполные.

– В каком отношении «неполные», средний капитан? – спросил Ба’киф, пристально глядя ему в глаза.

– В том-то и вопрос, сэр, – ответил Самакро, тщательно подбирая слова. Вытягивать из вышестоящего по званию информацию, которая явно была вымарана из документов, само по себе рискованно, а если засекреченные сведения для кого-то болезненны – то и подавно. Но если «Реющий ястреб» посылают в поход против этих негодяев, нужно знать полную картину. – А конкретно: нет ли у Синдикуры иной, личной заинтересованности в том, чтобы мы выступили против вагаари?

– Хотите сказать, что на кону репутация какой-либо семьи?

– Скорее, на кону чьи-то прибыли.

Ба’киф покосился на Трауна. Самакро последовал его примеру, но не смог уловить и тени реакции.

– Как я понял, вам известны некоторые слухи, – произнес генерал. – Могу я узнать, какие именно?

– По большей части те, в которых говорится о генераторе гравитационного поля, – пояснил Самакро. – Старший капитан Траун забрал у вагаари устройство, которое может вытаскивать из гиперпространства корабли, как будто они приблизились к звезде или планете.

– Любопытная байка. – Голосом Ба’киф владел отменно. – Вы же помните, что я только что сказал, в чьи обязанности входит проверка неподтвержденной информации?

– Да, сэр. – Другими словами, генерал не расколется; да Самакро и не ждал от него этого. Но реакция Ба’кифа – вернее, ее полное отсутствие – говорила сама за себя. – Я спросил, поскольку, если этот слух правдив, то Синдикура и Совет, скорее всего, ожидают, что и во второй раз мы вернемся не с пустыми руками.

– Тоже неплохая перспектива, – заметил генерал. – Только не забывайте, что ваша первоочередная задача – выяснить, правда ли вагаари вернулись в тот регион и, если так, не спелись ли они с паатаатусами. Если наткнетесь на что-то еще… – Он улыбнулся уголком рта. – Скажем, раз ситуация разворачивается перед вашими глазами, то вам и принимать решение.

– Слушаюсь, сэр, – по праву старшего по званию сказал Траун. – Что будем делать с Восходом?

– С Восходом?

– Мы так назвали планету магис, – пояснил капитан. – Вы не собираетесь вновь отправить туда «Сорокопут», чтобы тщательнее разобраться?

Ба’киф шумно выдохнул.

– В Совете не в восторге от идеи отправлять крупный боевой корабль в такую даль от Доминации, – сообщил он. – А в Синдикуре тем более.

– Мне казалось, что исследование отдаленных регионов и выявление потенциальных угроз – это и есть основная задача Флота экспансии и обороны.

– Верно, – кивнул генерал. – Но из-за вашего – назовем его так – энтузиазма, с которым вы бросились выслеживать и провоцировать генерала Йива, некоторые аристократы стали всерьез опасаться отсылать корабли из Доминации, поскольку это ослабляет защиту наших планет. Многим кажется, что Силы обороны слишком разрежены, даже с учетом частных флотилий правящих семей.

– Я не поддерживаю эту точку зрения, – возразил Траун.

– Я тоже, – сказал Ба’киф. – Но поддерживаем мы ее или нет, мнение Синдикуры перевешивает.

– Вас понял, – отчеканил капитан. – Значит, потому и «черный» док?

– Помилуйте, старший капитан, – воскликнул генерал со странной смесью простодушия и упрека. – Вы придаете значение случайным фактам и воображаете взаимосвязи там, где их нет.

Самакро сдвинул брови: о чем эти двое толкуют?

– Приношу свои извинения. – Траун склонил подбородок к груди. – Как я понял, «Бдительный» должен вернуться к последним никардунским базам, чтобы собрать больше информации.

– Верно, – подтвердил Ба’киф. – Синдикура ясно дала понять, что адмиралу Ар’алани не дозволяется выходить за рамки этого задания. – Он взмахнул рукой. – Что касается вас со средним капитаном Самакро, вам нужно готовиться к собственной операции. Ступайте, и удачи вам.

Минуту спустя Самакро с Трауном уже шли по коридору к ангару, где размещались челноки.

– А к чему был этот комментарий про «черный» док? – на ходу поинтересовался Самакро.

– «Сорокопут» поставили на ремонт не в «синий» док, а во второй «черный» на Цсилле, – сообщил ему Траун.

– Да, мне об этом известно, – кивнул Самакро. – Там были свободные мощности, а «синие» доки оказались загружены под завязку. Но при чем тут Синдикура?

Траун как бы невзначай огляделся вокруг.

– Видите ли, чем дальше от Цсиллы, тем легче «Сорокопуту» было бы незаметно улизнуть на новое задание.

Самакро воззрился на командира:

– Да вы шутите. Они собираются?..

– У Синдикуры нет легальных рычагов управления Флотом экспансии и обороны, – напомнил ему Траун. – Они могут лишь советовать, убеждать и ставить в неудобные рамки.

– Последнее у них получается лучше всего, – буркнул Самакро, чувствуя, как внутри все завязывается узлом. Если и когда аристократы узнают, что Совет и лично Ба’киф наплевали на их мнение и отправили Лакинду к планете Восход, то, без сомнения, поставят всех в такие рамки, что мало не покажется.

А если придать значение прочим случайным фактам и вообразить взаимосвязи там, где их нет, можно додуматься и до того, что, закончив зачистку приграничной территории, «Бдительный» присоединится к «Сорокопуту». Вот и еще один повод для аристократов разразиться возмущениями.

По идее, Ба’киф был недосягаем для мести Синдикуры. Но это не гарантирует, что какая-нибудь фракция синдиков не поставит себе цель настолько отравить ему жизнь, что он сам подаст в отставку.

Что еще хуже – в этой травле могут поучаствовать и могущественные семьи. В таком случае дни Ба’кифа в должности верховного генерала сочтены.

– Средний капитан, нам нужно выяснить, кому принадлежит тот линейный дредноут, – мрачно сказал Траун. – И кто их союзники в том регионе.

– Сэр, я не спорю, – ответил Самакро. – Всего лишь беспокоюсь о Лакинде: что у нее, что у ее семьи политизированных хлопот сейчас хоть отбавляй.

– Лакинда справится, – отрезал командир. – При планировании операций Флота экспансии политика не играет роли.

– Разумеется, – согласился Самакро. – К слову, о союзниках и операциях: не стоит и надеяться, что вы подтвердите тот слух о гравитационной ловушке вагаари? Хотелось бы получше представлять, во что мы ввязываемся.

– Вам прекрасно известно, что я не могу этого сделать, – ответил Траун. – Впрочем, вы, наверное, правильно угадали, что Синдикура ищет выгоды.

– Жажда наживы еще как подстегивает, сэр, – кивнул Самакро.

Но алчный блеск в глазах аристократов вызывали не только деньги. Осознание, что экспедицию «Реющего ястреба» поддерживали и семья Митт, и их непримиримые соперники Иризи, звучало в голове тревожным набатом.

Неужели эти две семьи знали о делишках паатаатусов больше, чем остальные члены Синдикуры, и это сподвигло их на временное сотрудничество? Может, они рассчитывали урвать новые технологии, которые можно либо использовать по назначению, либо превратить в валюту?

А может, Иризи просто ухватились за возможность отослать Трауна подальше от Доминации и каким-то образом заручились поддержкой отдельных членов семьи Митт? Этот мотив тоже был ему понятен.

– Но я бы об этом не беспокоился, – проговорил Траун. – В предыдущий раз вагаари понесли тяжелые потери. Что бы там ни происходило, особых сюрпризов быть не должно.

* * *

Советник Лакувив пожирал взглядом брошь работы агбуи, лежащую на его ладони. По коже то и дело пробегал холодок.

– Это точно? – спросил он у Лакджиип, проклиная прорвавшуюся в голос дрожь. – Они ручаются?

– Ручаются, – тихо ответила помощница, и он тут же принялся проклинать спокойствие в ее голосе. Где это видано, чтобы винтик системы лучше держал себя в руках, чем начальство?

– Найикс без примесей, – пробормотал Лакувив, рассеянно поглаживая пальцем прохладный металл. – Как такое возможно?

Лакджиип пожала плечами:

– Эксперт из «Влайдана» не смог ответить на этот вопрос.

– Не смог?

– Ну, он что-то лопотал о сплавах, термообработке и прокалке, – сообщила Лакджиип. – Но в итоге все свелось к тому, что он понятия не имеет, как агбуи удалось…

– Меня не интересуют подробности процесса, – с раздражением оборвал ее Лакувив. – Я спрашиваю, у кого в Хаосе такие залежи найикса, что он может тратить его на безделушки? – Для наглядности он потряс зажатой в руке брошью. – Да еще и отдавать их за такую смешную цену?

– Не знаю, – признала помощница. Ее спокойствие начало потихоньку сдуваться. – Однако вы правы насчет цены. Мне сказали, что материал одной-единственной броши стоит по меньшей мере в тысячу раз дороже, чем озвучил Хаплиф.

Лакувив стиснул челюсти. В тысячу раз. В честь чего агбуи просят за них так мало?

– Они уже начали продажи?

– Мне кажется, нет, – ответила она. – Я разговаривала с Хаплифом несколько дней назад, и он сказал, что они будут распродавать специи, пока не определят, готов ли местный рынок к украшениям. – Она лукаво усмехнулась. – Он переживал, что цена слишком высока.

– Слишком высока?

– Я просто передаю его слова.

– Ну да, само собой, – проворчал Лакувив, снова уставившись на брошь. – А сами вы узнали об их истинной ценности только сегодня, да?

– На самом деле, я узнала два дня назад, – поведала Лакджиип. – Вы были…

– Два дня? – перебил ее советник. – А мне говорите только сейчас?

– Вы были заняты подготовкой петиции патриарху семьи Иризи, – не дрогнув, произнесла она. – Насколько я помню, вы сказали, что отвлечь вас можно только в случае объявления войны.

Лакувив скрипнул зубами: ладно, допустим, он так сказал. Она все равно могла бы не следовать его словам буквально, а сосредоточиться на главном факторе.

– В следующий раз, если появится такая бомба, без стеснения нарушайте мои указания, – посоветовал он. – Ну да ладно. Вот что нам нужно сделать. Первое: пока что об истинном положении вещей знаем только мы с вами. Плюс эксперт лаборатории, – добавил советник. – Нужно с ним поговорить.

– Я уже поговорила, – сообщила Лакджиип. – Нам повезло: он тоже Зодлак, так что я сослалась на семейные инструкции о конфиденциальности, и этого хватило. Он будет молчать.

– Хорошо, – похвалил Лакувив. – Второе: с агбуи нельзя спускать глаз. Если у них возникнет хоть малейшее желание выбросить украшения на рынок, я должен немедленно знать об этом. И третье: поезжайте к Хаплифу и пригласите его к нам развеяться. – Он взглянул на хронометр. – Сегодня, наверное, уже поздно. Чтобы не вызвать подозрений, пригласите его завтра.

– Слушаюсь, сэр. – Помощница помедлила. – Советник, еще один момент. Не знаю, считается ли это за бомбу…

– Выкладывайте, – рявкнул Лакувив.

– Вы не допускаете, что агбуи могут оказаться беженцами? – спросила она.

Советник захлопал глазами:

– О чем вы, ради Селвиса? Они не беженцы, а цивилизованные кочевники. Ступайте, у нас дел невпроворот.

– Я знаю, что они так представились, – произнесла Лакджиип, даже не подумав подчиниться. – Я спрашиваю потому, что, когда я вчера ездила их проведать, землевладелец Лакфро рассказал мне о происшествии, которое не давало ему покоя. Кажется, его дочь напугала юную агбуи звуком застегивающейся молнии.

– Что значит – «напугала»? И при чем это вообще?

– Напугала до такой степени, что девочка бросилась ничком на землю, – рассказала Лакджиип. – А важным я считаю это потому, что я сделала запись этого звука и убила весь вечер, чтобы прогнать его через программу фонографического сопоставления. Оказалось, что этот звук – смягченная имитация воя бомб горизонтального поражения.

– Ну и бред, – фыркнул Лакувив, сосредоточенно копаясь в воспоминаниях. Его первый разговор с инородцами, будучи неофициальным, давно улетучился из памяти. Кажется, Хаплиф говорил?.. – Они сказали, что последние тридцать лет мирно путешествовали.

– Вот именно, – согласилась помощница. – Откуда же в таком случае их девочка узнала, как воют бомбы? Да еще и выдала такую красноречивую реакцию?

Лакувив побарабанил пальцами по подбородку, собираясь с мыслями.

– Может, они пролетали через зону военных действий? Или даже провели там некоторое время?

– Что помешало им немедленно оттуда убраться?

– Да уж, хороший вопрос, – согласился советник. – Любопытная загадка, но разгадку отложим на другой раз. Сейчас же, – он воздел руку с брошью, – важнее вот это. Нам надо выяснить, как агбуи обрабатывают металл и почему он так дешев, что они клепают из него украшения.

Он сжал брошь покрепче. Найикс. Самый редко встречающийся металл в Хаосе, незаменимый компонент сплава, который придает баснословную прочность обшивке кораблей. На всю Доминацию у чиссов было лишь три месторождения самородного найикса, да еще в нескольких забоях его добывали из пластов или одиночных жил. С найиксом народ становился непобедим и в наступлении, и в обороне, а вот без него оставалось только дрожать и угождать соседям. С ним семья могла возвыситься с неслыханной за всю чисскую историю скоростью и надежностью. Без него же суждено вечно прозябать.

Но даже если семье повезло, ей все равно нужна направляющая рука. Жесткая направляющая рука одной-единственной персоны.

– И самое важное, – добавил он, – мы должны узнать, откуда они его берут.

* * *

Открыв глаза, Талиас первым делом увидела гроб, который стоял у прилегающей к ее кровати стенки.

Само собой, это был не гроб, а компактная гибернационная камера, в которой магис томилась сном без сновидений, покуда Траун не решит, что делать с ней дальше. Огоньки индикаторов на панели показывали, что женщина жива и здорова и что ей ничего не угрожает.

Но камера обладала характерной цилиндрической формой, а лежащее в нем существо могло называться живым с большой натяжкой, поэтому в глазах Талиас это все равно был гроб.

Она собрала одежду и начала одеваться, стараясь не смотреть в ту сторону. Если «Реющий ястреб» укладывался в составленный Трауном график, то сегодня утром они покинут относительно стабильный отрезок гиперпространственного пути, к которому прилегала Доминация, и окунутся в Хаос. Как только это произойдет, их с Че’ри вызовут на мостик, чтобы вести корабль к планете-улью паатаатусов Ниттихай.

Талиас не знала в точности, что Траун намеревался там делать с одним-единственным кораблем. Впрочем, это не ее дело. Ее делом было работать с Че’ри, чтобы та доставила всех на место как можно быстрее и без происшествий.

Обуваясь, Талиас украдкой взглянула на гибернационную камеру. Предстояло лететь навстречу опасности… но пока Че’ри занята на мостике, хотя бы не придется переживать, что девочка наткнется на это безобразие в их общей каюте. Одернув рубашку, она подошла к выходу и нажала на кнопку открытия двери.

Когда та отъехала в сторону, Талиас запоздало увидела, что Че’ри стоит чуть ли не у порога, устремив взгляд в спальню воспитательницы прямиком на гибернационную камеру.

– Ну уж нет! – воскликнула Талиас, попытавшись схватить девочку за плечи и развернуть спиной, пока та не углядела лишнего.

Но не успела. Едва шагнув из спальни в салон, Талиас увидела, как Че’ри округлила глаза и раскрыла рот.

– Что это? – спросила она, подныривая под руки своей воспитательницы и указывая внутрь каюты.

– То, о чем тебе знать не положено, – раздраженно бросила Талиас, одной рукой отстраняя девочку, а второй закрывая люк. – Давай назад. Пошли.

– Я знала, что там что-то появилось, – послушно попятившись, сказала Че’ри. – А что это?

– Грузовой контейнер, – нашлась Талиас. Тем более это было недалеко от правды, хоть и сбивало с толку. – А ты почему топталась возле моей?.. А! – Ее осенило. – Это Третье зрение, да?

– Ну вы же мне ничего не показываете, – ершисто ответила девочка. – Я знаю, что вы со старшим капитаном Трауном что-то там спрятали. Я почувствовала, что вы выйдете через несколько секунд, вот и… – Она отрывисто пожала плечами.

– Заняла позицию, чтобы в тот же миг сунуть нос в мою каюту, – со вздохом закончила Талиас.

– А не надо секретничать. – Ершистость переросла в осуждение. – Это некрасиво.

– Это не мой секрет, – признала Талиас. – Если бы я могла рассказать… – окончание фразы повисло в воздухе.

– То рассказали бы? – подхватила Че’ри. – Или нет?

Талиас вздохнула. Секрет и вправду был не ее. И в то же время, парадоксальным образом, ее.

В любом случае Че’ри уже увидела достаточно и не остановится, пока не выяснит все до мельчайших деталей. Запереть ее в каюте – не вариант.

– Иди сюда, присядем, – позвала Талиас, указывая на диванчик. – Поговорим сейчас, если ты еще не проголодалась.

– Я потерплю. – Девочка вприпрыжку подбежала к дивану и плюхнулась на него, обрадованно приготовившись пожинать плоды своего упрямства. – Что там внутри?

Опустившись на противоположный край дивана, Талиас мысленно подбодрила себя. Как объяснить такое десятилетке?

– Не что, – произнесла она, – а кто. Там магис.

У Че’ри снова округлились глаза:

– Магис? Там магис?!

– Да, – подтвердила Талиас. – Это та женщина, которую взяли на корабль…

– Я знаю, кто она, – перебила ее девочка. – Мы видели ее на мостике, когда сами были во вспомогательном командном пункте.

– И правда видели, – кивнула Талиас. – Помнишь, мы долетели до ее планеты, но там было все разрушено.

– Так война же, – чуть померкнув, выдохнула Че’ри.

– Верно. Так вот. У ее народа так принято: когда они понимают, что надежды больше не осталось… вообще никакой… то они… принимают решение, как это у них называется, «слиться с Бездной». Тогда они попадут в некое поле – народы из Низшего космоса называют его Силой, – при помощи которого смогут исцелить планету.

– Ладно, – наморщила лоб девочка. – Так она там для этого?

– Не совсем. – Талиас снова собралась с духом. – Понимаешь, чтобы соприкоснуться с Бездной, нужно… умереть.

Че’ри отшатнулась:

– Убить себя?

Талиас кивнула:

– Да.

– Но… – Девочка беспомощно развела руками.

– Нет, чиссы этого в корне не одобряют, – успокоила ее Талиас. – Но разные народы, разные культуры… иногда понятия о приемлемом не совпадают.

– А если они ошиблись? – спросила Че’ри. – Или передумали?

Талиас ощутила ком в горле.

– Тут нельзя передумать, – выдавила она. – Что сделано, то сделано.

Девочка резко втянула воздух:

– Так Траун из-за этого запер ее там? Потому что она собиралась… это самое?

– Да, – признала Талиас. – Мы поставили камеру в моей каюте. Потому что так она никому не попадется на глаза и никто не будет о ней знать, кроме меня. – Она невольно дернула губой. – То есть кроме нас с тобой. Поэтому ты должна хранить секрет ото всех, кроме…

– Постойте, – спохватилась Че’ри, нахмурив брови. – Вы сказали, там магис? Только она? Но с ней был… – Она умолкла, словно заледенев. – Он что?..

С секунду Талиас боролась с желанием соврать. Это бы все упростило, да и Че’ри ни к чему дополнительный груз на душе.

Но глядя в ошеломленные глаза девочки, она поняла, что это не поможет. В итоге правда всегда всплывает, и утаивать ее сейчас значит создавать проблемы в будущем.

– Да, – тихо сказала она и взяла подопечную за руку. – Это печально.

– Почему вы ему не помешали? – со слезами на глазах воскликнула Че’ри.

– Все произошло слишком быстро. Никто не успел бы ему помешать.

– Даже старший капитан Траун?

– Его ввели в заблуждение, – объяснила Талиас. – И, вдобавок, он, наверное, полагал, что им для этого нужно оружие или какие-то приспособления. Сама бы я так и рассуждала. Но спутник магис смог и без этого. Ему ничего не понадобилось.

– Как же у него получилось?

Талиас покачала головой:

– Мы так и не поняли. В общем, как я сказала: на всем корабле об этом знают только старший капитан Траун, средний капитан Самакро, ты и я. Ты должна обещать, что никому больше не расскажешь. Обещаешь?

– Обещаю. – Че’ри опустила взгляд в пол. – А можно уже позавтракать?

– Конечно. – Талиас еще раз напоследок сжала ее руку. – Фруктовые медальоны с ломтиками мяса будешь?

– Ага, – ответила девочка, не поднимая глаз.

Талиас без единого слова поднялась и направилась в кухонный угол их каюты. Девочка получила все ответы на вопросы или по меньшей мере – все факты, что были известны взрослым. Оставалось только надеяться, что других, более неудобных вопросов у нее не возникнет.

Магис приказала своему спутнику умереть. Она отказала ему в свободе воли в том последнем, бесповоротном решении, которое каждый принимает для себя сам. Судя по всему, для инородцев это было в порядке вещей. А для Талиас, взращенной в чисской культуре, – нет.

Но разве они с Трауном не обошлись с магис точно так же? Не отняли ли они у нее право на самостоятельное решение, когда насильно ввели ей седативный препарат и уложили в гибернационную камеру? Каверзный вопрос.

Особенно если учесть, что изначально идея принадлежала Талиас.

Она почувствовала, как внутри все сдавило, несмотря на пустой желудок. Вдруг магис права и ее народ сгинул, а те двести беженцев на Рапакке обречены на изоляцию, неведение и медленное угасание? Если эта Бездна и впрямь давала шанс, разве магис была не в своем праве, когда принимала решение, которое ее чисские тюремщики не сочли нужным уважить?

И все же…

«А если они передумали?» – спросила Че’ри. Талиас неустанно задавалась тем же самым вопросом, и Траун, скорее всего, тоже. Потому что по большому счету им лишь удалось отсрочить принятие правительницей решения до момента, когда появятся убедительные доказательства того, что случилось с ее планетой.

Если выяснится, что все именно так, как магис уже вбила себе в голову, чиссы ничего не смогут поделать, кроме как наблюдать со стороны.

Талиас решительно не была к этому готова, поэтому надеялась, что каким-то чудом им удастся найти подходящие доводы, чтобы магис и ее подданные и дальше цеплялись за жизнь.