– Приношу извинения за качество записи, – сказала Лакинда, набирая команды на квестисе, чтобы отправить данные Трауну, который вместе со своим первым помощником сидел по другую сторону стола в конференц-зале. – Но между нами и маленьким кораблем все время находился линейный дредноут, а в те редкие моменты, когда он смещался, как правило, все заслоняли обломки ракет.

– Разумеется, на это и был расчет. – Кивнув, Траун принялся разглядывать изображения на экране своего квестиса. – У вас получилось установить тип корабля?

– Нет, – ответила Лакинда. По непонятным причинам ей начало казаться, будто она снова в академии, отвечает урок под суровым взглядом старшего по званию.

По непонятным причинам, потому что она отдавала себе сознательный отчет, что ни Траун, ни Самакро не стояли у нее над душой и не проявляли ни малейшего недовольства тем, как ее корабль вел бой. Но сам факт того, что ей пришлось прибыть на «Реющий ястреб» вместо того, чтобы созвать совещание на собственном корабле, придавал происходящему несколько неуместный эмоциональный оттенок.

Нельзя даже сказать, что они были свободны в выборе места встречи. Траун принадлежал к семье Митт, одной из Девяти правящих, а Лакинда – к Зодлак, одной из Сорока великих. Несмотря на то что армейские инструкции строго запрещали увязывать воинскую иерархию с происхождением офицеров, все прекрасно знали, что в вопросах протокольного этикета социальные традиции Доминации всегда перевешивали.

Было бы легче, если бы Лакинда взяла с собой кого-то из подчиненных, но она прилетела одна. «Сорокопуту» пришлось туго, и у нее даже мысли не возникло оторвать кого-то от ремонтных работ, чтобы скрасить ее подавленное состояние.

Разумеется, тот факт, что Траун снова оказался на высоте со своим планом боя, настроения тоже не улучшал.

– Показательно, сколько усилий они приложили, чтобы скрыть все это от наших датчиков, – сказал Траун. – Судя по размерам, я бы предположил, что это пассажирский или грузовой транспорт, но какой именно – трудно сказать.

– Если это вообще имеет значение, – заметил Самакро. – Любой из них может перевозить как грузы, так и пассажиров.

– Верно, – согласился капитан. – Более точная идентификация могла бы дать подсказку о предназначении этого корабля, но, как вы и сказали, он мог использоваться для перевозки чего угодно.

– Тогда зачем они его прикрывали? – озадачился Самакро.

– Скорее всего, опасались, что мы узнаем конструкцию и поймем, с кем работают хозяева линейного дредноута, – ответил Траун.

– Из чего следует, что их союзники, скорее всего – из тех, с кем мы уже сталкивались, – заключила Лакинда.

– Либо нам еще предстоит с ними столкнуться, – добавил Траун. С секунду он неотрывно смотрел на экран квестиса, а затем положил устройство на стол. – Старший капитан, мы продолжим изучать данные. Полагаю, вы будете заняты тем же самым.

– Разумеется, – подтвердила она. – Что насчет того места, над которым они висели? Ваша магичка, или как там ее, определила, что там?

– Магис, – поправил ее Траун. Выбрав в квестисе нужный файл, он отправил его Лакинде. – Вот данные по региону и наши предварительные выводы по ним. К сожалению, она помогла лишь частично. На тех землях посреди рек и озер в основном располагались фермерские угодья, несколько некрупных городов и две горные гряды.

– Похоже, от угодий там ничего не осталось, – заметила Лакинда, с гримасой разглядывая изображения на экране. Намеренно или за компанию, но воюющие не оставили там камня на камне.

– Соглашусь, хотя за дымом и пылевыми облаками трудно разобрать что-то конкретное, – указал Траун. – Тем не менее, если только местные растения не питаются радиацией и ядовитыми химикатами, думаю, интерес хозяев дредноута к плодам фермерского труда можно исключить.

– Может, они хотели зачистить местность, чтобы засадить ее чем-нибудь другим, – вставил Самакро. – Я навскидку не назову растения, которым подошла бы такая загрязненная почва, но наверняка они существуют.

– Не забывайте, что мы лишь предполагаем, будто они интересуются этим регионом, – напомнила Лакинда. – Когда мы прилетели, канонерки уже были на позиции. Значит, тревогу подняли до нашего прибытия. Линейный дредноут и тот транспортник могли начать стыковку где угодно, а потом лечь в дрейф и добраться до того места, где мы их впервые и засекли.

– Дельное замечание, – одобрил Траун. – В любом случае представляется, что на данный момент мы больше не можем ничего поделать. Остается только сообщить в Доминацию. Возможно, специалисты на Цсилле смогут извлечь из наших наблюдений больше информации.

– Как вариант, можно отправить кого-нибудь вниз, чтобы сделали быстрый облет, – предложил Самакро. – Если там что-то торчит на видном месте, они это не упустят.

– Раз датчики «Реющего ястреба» и «Сорокопута» ничего не засекли, вряд ли поспешный рейд это выявит, – возразил Траун. – А учитывая сообщение, которое нам передала старший капитан Лакинда, мы и впрямь можем себе позволить только быстрый облет. У вас нет комментариев к посланию, которое вы доставили?

– Мне нечего добавить, кроме того, что я и так вам уже сообщила, – ответила она. – Адмирал Ар’алани считает, что верховный адмирал Джа’фоск вызвал вас по настоянию Синдикуры, но это лишь предположение.

– Основанное на категоричности сроков?

– И на отсутствии вариантов исполнения, которые обычно даются офицерам, если их отзывают в разгар операции, – подтвердила она. – Если требование исходило от Синдикуры, синдики, скорее всего, будут недовольны, что вы затянули с возвращением.

– Это намек, что пора сниматься с места? – спросил Самакро.

– Я ни на что не намекаю и не даю указаний, – ответила она, начиная раздражаться. Во что бы они ни влипли – и не важно, взбрело ли это в голову синдикам или самому Джа’фоску – ее-то саму в это впутывать не следовало. – Мне поручили доставить сообщение, я его доставила. Вам приказано лететь в Доминацию, мне – встретиться с адмиралом Ар’алани на последней никардунской базе, которую мы зачистили после вашего отлета. Полагаю, к выполнению следует приступить незамедлительно нам обоим.

– К сожалению, у нас есть еще одно ответвление от основного маршрута, – возразил Самакро. – Мы не можем вернуться на Цсиллу, пока не отвезем магис и ее свиту на Рапакк.

Лакинда невольно прищурилась:

– Если предлагаете мне взять это на себя…

– Дело в том, средний капитан, – вставил Траун, – что на Рапакк уже никто не летит.

Самакро озадаченно наморщил лоб:

– Сэр, прошу прощения?

– Воспитательница Талиас уже переговорила с магис, – сообщил капитан. – Увидев, что творится внизу, магис еще больше укрепилась в убеждении, что весь народ погиб и спасти можно только планету как небесное тело.

– Сэр, при всем уважении к вашему суждению и верованиям магис, этот вывод необоснован, – сказал Самакро. – Мы взглянули на разрушения лишь краем глаза. А точно убедиться можно лишь после нескольких недель исследований.

– Тем не менее именно к такому убеждению она пришла, – ответил Траун. – В связи с этим она решила, что по возвращении на Рапакк прикажет всем беженцам разделить судьбу оставшихся на планете.

Лакинда уставилась на него:

– Хотите сказать, что она собирается их убить?

– Не убить, а приказать им умереть, – поправил ее Траун. – Они верят, что после смерти смогут влиться в некую сущность, которую называют Бездной, и оттуда сообща исцелить планету.

– И что в итоге? – спросила она. – Кому нужна эта планета, когда все жители мертвы?

– Магис верит, что они приготовят колыбель для тех, кто когда-нибудь придет им на смену.

У Лакинды ком застрял в горле.

– Дайте догадаюсь: ей взбрело в голову, будто прибытие враждебных кораблей – стопроцентное подтверждение того, что территория сменила своего владельца?

– Если не подтверждение, то хотя бы четкое обозначение намерений, – кивнул Траун. – Мы с воспитательницей Талиас подолгу беседовали с ней, но не смогли переубедить.

– И что же? – не унималась Лакинда. – Она вернется на Рапакк, прикажет своим сородичам умереть, и они вот так подчинятся?

Траун посмотрел ей в глаза.

– Своему спутнику она уже приказала покончить с собой, – глухо произнес он. – Приказ исполнен.

– Что? – вскрикнул Самакро, округлив глаза. – Когда?

– Примерно час назад, – сообщил капитан. – Незадолго до того, как мы начали совещание. – Он ненадолго замолчал, и Лакинда увидела на его лице тень страдания. – Похоже, Уингали на несколько дней ошибся в своих расчетах.

– Похоже, – согласился Самакро. Произнесено это было ледяным тоном, но Лакинда догадалась, что гнев первого помощника был направлен отнюдь не на командира. – А что же охрана? Они куда смотрели?

– Куда велел им долг службы, – ответил Траун. – Они знали о предполагаемых сроках и не ожидали, что это случится раньше времени.

– И вы до сих пор молчали об этом?

– У нас есть более важные темы для обсуждения, – сказал капитан. – Если бы я рассказал раньше, это ничем бы не помогло покойному.

Самакро глубоко вдохнул, и Лакинда увидела, как он волевым усилием восстанавливает контроль над эмоциями и мыслями. Сама-то она чувствовала себя так, будто ее пнули в живот.

– А что же сама магис?

– Ей ничего не угрожает, – ответил Траун.

– Вы только что сказали, что она считает свое положение безнадежным.

– У нее осталась обязанность – приказать своим сородичам умереть, – напомнил он. – Она не сможет ее выполнить, если сама будет мертва.

– Думаете, она купится на такие доводы?

– Не думаю, – признал Траун. – К вашему сведению, воспитательница Талиас уже говорила ей об этом. Магис возразила, что при вести о ее смерти титул примет кто-то другой, кем и будет отдан приказ.

– В таком случае не соглашусь, что ей ничего не угрожает, – упрямствовал Самакро. – Рано или поздно до нее дойдет, что на Рапакк ее никто не повезет, и она поступит очевидным образом.

– Ей ничего не угрожает, – повторил Траун, – потому что она сейчас спит в гибернационной камере.

Самакро раскрыл рот:

– Что, простите?

– Посудите сами, – начал капитан. – Мы можем доставить ее на Рапакк, но нет никакой гарантии, что паккош смогут или даже захотят держать ее в изоляции. Мы не можем этого допустить, если не хотим подвергать риску двести с лишним жизней. Кроме того, с учетом переданного старшим капитаном Лакиндой сообщения, у нас просто нет времени на подобный крюк. При таком раскладе остается лишь позволить ей умереть или держать ее под присмотром на борту «Реющего ястреба». Я выбрал второй вариант.

– На каком основании? – поинтересовался Самакро. – Ни в одной инструкции не сказано, что вы можете бесконечно удерживать инородца на борту боевого корабля Доминации.

– Не бесконечно, а лишь до нашего возвращения на Рапакк, – возразил Траун. – Желательно после того, как мы все-таки убедим ее, что надежда еще есть. Что до обоснования, то из-за нее погиб другой пассажир моего корабля. При таких обстоятельствах я вправе поместить ее под стражу, чтобы доставить к месту отправления правосудия.

– Ее планета прямо под нами, – заметил Самакро. – Мы можем отправить ее туда.

– Нам некогда подыскивать ей подходящее убежище, – сказал Траун. – А если оставим ее в первом попавшемся месте, то обречем на смерть.

– Может, так и следует поступить. – Судя по голосу, Самакро начал злиться. – Ее жизнь – ее забота. Уж точно не наша.

– Я считаю, что наша, – парировал капитан. – Все жизни важны. И мне претит просто стоять в стороне, когда у тебя на глазах двести живых существ беспричинно идут на смерть. Более того – мы знаем, что эта планета чем-то заинтересовала никардунов. Иначе зачем они обложили Рапакк блокадой сразу же после появления там беженцев? На поверхности этой планеты было – а может, и сейчас сохранилось – что-то важное, и магис может помочь нам подобрать ключ к этой загадке.

– Сомневаюсь, что Совет или Синдикура поддержат такую точку зрения, – возразил Самакро. – Что, по-вашему, они скажут на все это?

Траун отвернулся от него, переключив внимание на Лакинду.

– Вообще-то, – сказал он, – я не собирался ставить их в известность.

Лакинда непроизвольно откинулась на спинку кресла. До этого момента она ощущала себя прохожим, случайно оказавшимся свидетелем семейной ссоры. Теперь же этот настойчивый взгляд намекал, что и она оказалась втянута в разборки.

– Вы это не серьезно, – произнес Самакро.

– Почему же? – упорствовал Траун. – Вы же сами сказали, что ни те, ни другие не одобрят моего решения. Но вы также должны понимать, что присутствие линейного дредноута инородцев означает, что тут затаилась опасность, которую нужно изучить.

– Пускай я соглашусь с этим, но есть же и практическая сторона, – напомнил Самакро. – Как вы утаите ее присутствие? Слишком многие офицеры и воины знают о ней и ее спутнике.

– Ее спутник покончил с собой, – сказал капитан. – В бортжурнале будет записано, что она приняла аналогичное решение.

– Она?.. О… – недовольно пробурчал Самакро. – Точно. Ну разумеется: она приняла решение, но привести его в исполнение ей помешали.

– Об этом в бортжурнале не будет указано, во избежание разночтений, – поведал Траун, по-прежнему не сводя глаз с Лакинды. – Старший капитан, ваше мнение?

Лакинда набрала побольше воздуха. Она не просто угодила в разгар семейной ссоры, теперь ей предлагают принять чью-то сторону. И что ей остается делать?

– Вы командуете «Реющим ястребом», старший капитан Траун, – отозвалась она, краем сознания отметив, что голос автоматически зазвучал по-военному официально. Будет это сказано вслух или нет, но необходимо внести ясность. – Решение за вами, как и все риски. Если вы прикажете мне хранить молчание, я подчинюсь. – Она мысленно подбодрила себя. – При условии, что мне не придется напрямую врать вышестоящему начальству.

– Благодарю, – чопорно сказал Траун. – Я лишь прошу, чтобы вы направляли всех вопрошающих и их вопросы ко мне. Как вы и сказали, все риски на мне. Я не требую и не стремлюсь, чтобы вы взяли их на себя. – Он повернулся к Самакро: – К вам это тоже относится, средний капитан.

– Благодарю, сэр, – столь же официальным тоном ответил первый помощник. – Но вы мой командир. Если вы мне прикажете, я возьму их на себя.

Траун кивнул.

– Благодарю вас обоих. – Он помедлил, словно переключая шестеренки в мозгу. – Мы вылетаем на Цсиллу, как только оба корабля будут готовы сняться с места. Не хочу, чтобы кто-то здесь оставался – вдруг хозяевам дредноута придет в голову прислать свежие войска. Если какие-то работы нельзя проводить в гиперпространстве, то остановимся по пути. – Он посмотрел на Лакинду: – Если вы дадите знать, когда будете готовы, можем прыгнуть одновременно.

– Договорились, – подтвердила она.

– Сейчас попрошу работников ангара приготовить ваш челнок, – добавил Траун. Он поднялся, оба офицера последовали его примеру. – Будьте добры, отправьте адмиралу Ар’алани все данные. Ракетный обстрел «Сорокопута» с дредноута был не таким информативным, как я надеялся, но все же можно попытаться установить, не из этих ли орудий разнесли никардунскую базу.

– А если из них? – уточнила Лакинда.

Траун снова посмотрел ей в глаза.

– В таком случае жизнь и знания магис и ее народа даже важнее, чем мы думаем, – ответил он. – Нам нужно понять, не стоит ли у ворот Доминации новый враг.

* * *

– А потом она предложила научить юболов разным трюкам, – поведала Лакрис, отправляя в рот очередную оладью из тех, что были у них на завтрак, и потянувшись к тарелке за следующей. – Она сказала, что покажет, как это делается, – добавила девочка, не прожевав как следует.

– Не говори с набитым ртом, – укорила дочку Лакэнсу.

Лакфро, откусывая от собственной оладьи, отметил про себя, что это замечание повторялось уже раз десятый только за прошедшую неделю. Когда он сам был подростком, его юношеская пылкость всегда перевешивала социально приемлемую вежливость, вот и дочь явно унаследовала это от него. Лакэнсу, в отличие от него, выросла в большой семье с хорошо воспитанными родителями, которые привили ту же самодисциплину не только ей, но и остальным детям.

Лакфро старался быть строже. Лакэнсу старалась быть мягче. Где-то посередине их родительские методы сходились, но он не сомневался, что неизбежные различия все равно доводили дочку до белого каления.

Тем не менее Лакрис прилежно дожевала, прежде чем продолжить.

– Я никогда не слышала, чтобы кто-то дрессировал юболов, – сказала она. – А вы?

– Нет, никогда. – Лакэнсу посмотрела на мужа, сидевшего по другую сторону стола. – Лакфро?

– Они точно поддаются дрессировке, – ответил он. – То, как они слушаются загончих, тоже считается, хотя это, скорее, адаптация к образу жизни. А вот чтобы трюки? – Лакфро покачал головой. – Не уверен, что они физически способны на что-то, кроме как пастись и производить удобрения.

– И радовать нас в жареном виде, – добавила Лакэнсу.

– Тут не поспоришь, – согласился он.

– А я проверю, вдруг у нее получится, – сказала Лакрис, откусывая оладью. – Можно?.. – Она оборвала себя на полуслове, явно припомнив поучения матери, и несколько секунд старательно жевала. – Можно я возьму ее с собой в загон, когда буду выпускать юболов?

Лакфро колебался. Гости из народа агбуи оказались вовсе не такими проблемными, как он опасался, когда советник Лакувив пару недель назад навязал их присутствие. Но несмотря на то, что сам Лакфро и остальные землевладельцы в округе изо всех сил старались быть гостеприимными хозяевами, ему не хотелось, чтобы инородцы освоились на его земле и были на короткой ноге с его родными и питомцами.

Тем не менее у его дочери и дочери Хаплифа Фросиф завязалась некая настороженная дружба, а для такой замкнутой девочки, как Лакрис, это определенно достижение. К тому же инородцы побудут здесь лишь несколько месяцев.

– Думаю, можно, – разрешил Лакфро. – Только предупреди, чтобы не вставала у них на пути или между ними и загончими. Ты же знаешь, как Загрыз звереет, когда кто-то покушается на его стадо.

– Мы будем осторожны, – пообещала Лакрис. – Я покажу Фросиф, какие трюки он знает.

– Например, телепатический призыв? – лукаво улыбнулась Лакэнсу.

– Куда же без него, – зеркально улыбнулась Лакрис. – Он всех приводит в восторг.

Сказать по правде, Лакфро мог назвать парочку соседей, которые были раздосадованы, когда узнали, как работает эта «телепатия» Лакрис. Впрочем, у них изначально не было чувства юмора, так что они не считаются.

– Только не забывай, что агбуи многого не знают о чиссах, – сказал он. – Обязательно все объясни ей до того, как вы распрощаетесь вечером, чтобы она не рассказывала потом родителям небылицы про чисскую телепатию.

Лакрис скорчила гримасу, но согласно кивнула.

– Ладно. – Дожевав свой завтрак, она поднялась. Чуть помедлила, не сводя глаз с тарелки, а затем подхватила пару оставшихся оладий и завернула их в салфетку. – Увидимся, – бросила Лакрис, направляясь к двери.

– Прежде чем угощать Фросиф, убедись, что агбуи можно такое есть, – напутствовала ее Лакэнсу.

– Ладно, – бросила через плечо Лакрис. Потянувшись рукой к своей ветровке, она замерла, а затем вытащила вместо нее плотную клетчатую куртку с латунной молнией. – Без нее не обойтись, помните? – сказала девочка, демонстрируя куртку.

– Бери, – кивнул Лакфро. – Только учти: если между зубьев набьется удобрение для кумега, вычищать будешь сама.

– Не-а, – ответила она. – В смысле – если уж набьется, то почищу. Пока. – Помахав на прощание рукой, она вприпрыжку выскочила на улицу, и только благодаря мягкому доводчику дверь за ней не хлопнула, а тихо закрылась.

– Похоже, она нашла себе подругу, – заметила Лакэнсу, отрезая от своей оладьи кусочек и отправляя его в рот при помощи вилки.

– Ага, – согласился Лакфро. – Похоже на то.

Супруга внимательно посмотрела на него:

– Все еще не можешь свыкнуться с тем, что они остановились у нас, да?

– Краше от них округа не стала, – проворчал Лакфро, утягивая с тарелки оладью.

– Ну, посевы они нам не вытоптали, – начала загибать пальцы Лакэнсу. – Юболов не распугали, никакую заразу не разнесли. Подземные источники своими специями не отравили.

Все это громогласно предрекал сам Лакфро, когда инородцы только прибыли к ним. Он ненавидел, когда кто-нибудь цитировал его прошлые заблуждения.

– Из-за них за ограду не выйдешь – повсюду зеваки, которым лишь бы поглазеть на пришельцев, – принялся перечислять он, тоже загибая пальцы. – Из-за них к нам дважды в день наведываются учетчики из Красных Холмов…

– Один раз в день, – поправила Лакэнсу.

– А вначале прилетали по два раза, – возразил Лакфро. – Плюс эти агбуи так и норовят обтереться.

Лакэнсу сдвинула брови:

– Как это – «обтереться»?

– Я подразумевал, что они все время пытаются прикоснуться к нам, – сказал Лакфро, невольно содрогнувшись от отвращения. – Особенно Хаплиф. Я пытаюсь объяснить ему, как устроена контурная система ирригации вокруг наделов на холмах, а он тянет руки к моим волосам, шее или еще куда. Это гадко, знаешь ли.

– По-моему, это просто часть их культуры, – попыталась она его успокоить. – Скорее всего, они делают это без задней мысли.

– Я знаю, что это часть их культуры, – пробурчал Лакфро. – Вам с Лакрис, может, и все равно, но меня от этого воротит.

– А ты говорил ему об этом?

– Я надеялся, что он сам сделает выводы из того, что я пытаюсь отскочить каждый раз, когда он тянет ко мне руки, – кисло произнес Лакфро. – Пока никакого эффекта.

– Некоторым нужно говорить прямым текстом, – пожала плечами Лакэнсу. – Особенно если это настолько вошло в привычку, что уже не осознается.

– Ну что ж, если сегодня это повторится, я ему скажу, – пообещал Лакфро, глядя на хронометр. – К слову, сегодняшний день не бесконечный, а я и так потерял кучу времени. Увидимся.

Поставив тарелку в мойку, он быстро поцеловал жену и поспешил на выход. Первым делом надо было взглянуть на всходы кумега, чтобы проверить, попались ли в ловушки кусачие насекомые. Потом навестить Лакрис и посмотреть, как она справляется с юболами.

Лакфро прикрыл глаза рукой от солнца. Лакрис уже подходила к загонам с юболами, и дочка инородцев Фросиф была с ней.

По зрелом размышлении, кумег никуда не денется.

Лакфро кинулся их догонять. Девочки все время о чем-то трещали, и, подойдя ближе, он услышал, как дочь убеждает свою подругу, что юболы – самые безмозглые из четвероногих, а та в ответ твердит, что видела животных и поглупее. И ничего, они справлялись с трюками.

– Наверное, мы сможем добиться от них хоть чего-то, – сдалась Лакрис. – Раз уж мы научились телепатически призывать загончих, то и толстый череп юболов нам не помеха.

– Чиссы телепаты? – спросила Фросиф. – Я не знала.

– Еще какие, – беззаботно сказала Лакрис, притворяясь, что оглядывает окрестности. – Сейчас покажу. Видишь вон того загончего… большого, коричневого с подпалинами? Гляди, сейчас я мысленно его позову.

Она вытянула руку в сторону животного, другой незаметно взявшись за бегунок металлической молнии у себя на куртке. Затем дернула замок вниз, и Лакфро услышал тихий звук расстегивающейся молнии…

Фросиф, что-то скомканно проорав, бросилась ничком на землю.

Лакфро со всех ног поспешил к ним, чувствуя, как в висках внезапно забился пульс, а горло перекрыл тревожный комок.

– Что с тобой? – вскрикнул он. В голове неотвязно вертелись мысли о смерти, слезах и рассерженных правителях семьи Зодлак. – Фросиф, ты не поранилась? Что случилось? С тобой все хорошо?

– Все нормально, – ответила девочка, поднимаясь на ноги. Лакфро видел, что ее трясло, а руки дрожали, когда она при помощи Лакрис отряхивала одежду от грязи.

– Что случилось? – спросил Лакфро, резко прервав свой забег рядом с ними.

– Такой звук… – вдруг засмущалась Фросиф. – Он меня напугал.

Взглянув на дочь, он увидел на ее лице зеркальное отражение собственного недоумения.

– Почему? – спросил Лакфро.

– Просто… а, не важно, – еще более смущенно сказала девочка. – Глупости это.

– Вовсе не глупости, – возразил он. – Послушай, Фросиф: ты могла пострадать по нашей вине. Так что будь добра, хотя бы расскажи, что тебя так пугает.

Девочка поникла.

– Он напомнил мне о плохих временах, – поведала она, рассеянно пробегая длинными пальцами по волосам Лакрис. – Когда небо осыпало нас. – Второй рукой она потянулась к Лакфро…

Он инстинктивно отшатнулся.

– Чем осыпало? – поинтересовался Лакфро.

– Страшными осадками. – Фросиф резко опустила руки по бокам. – Я пойду, – сказала она, пятясь прочь. – Извините. До завтра, Лакрис.

– Постой. – Лакрис бросилась за подругой. – Это просто молния на моей куртке. Вот… видишь? – Она провела бегунком вверх и вниз, и зубцы молнии издали тихое позвякивание. – Я приучила Загрыза прибегать на этот звук.

– Мне надо идти, – проговорила Фросиф. Развернувшись, она чуть не споткнулась о Загрыза, который послушно прибежал на зов Лакрис. Обогнув его, девочка припустила к кораблю агбуи.

– Папа? – с тоской и растерянностью в голосе позвала Лакрис.

– Ничего, родная, – утешил он ее, заботливо придерживая за плечи. – Ты не сделала ничего плохого. Кто же знал, что этот звук так на нее подействует.

– Я понимаю. Но… – Лакрис умолкла.

– У меня тоже в голове не укладывается. – Лакфро указал на молнию. – Дай-ка послушать еще раз.

Она снова расстегнула и застегнула замок. Звук получился такой же, как и всегда: мелкие металлические зубцы сцеплялись вместе, стягивая полы куртки.

– Ума не приложу, на что это похоже в ее восприятии, – покачал головой Лакфро.

– Думаешь, мне надо пойти извиниться?

Лакфро посмотрел на другую сторону пастбища. Фросиф уже преодолела полпути к своему кораблю, и супружеская пара инородцев, возделывавших на склоне холма свою плантацию со специями, оторвалась от работы, чтобы проводить ее взглядом.

– Нет, пока не трогай ее, – сказал он. – Не знаю, что еще добавить к тому, что мы уже ей сказали. Ступай, выпусти юболов. Может, она сама вскоре придет.

– Может, – все тем же убитым голосом произнесла Лакрис.

– Я проверю кумег, а потом приду и помогу тебе, – продолжил Лакфро, по-быстрому обняв дочь. – Все образуется, Лакрис. Просто дай время.

– Ладно, – ответила она. – Пойдем, Загрыз.

Лакфро подождал, пока она не откроет ворота загона и не начнет выгонять юболов на северную оконечность пастбища. Загрыз и остальные загончие бежали по обе стороны от стада, не давая юболам разбрестись. Тогда Лакфро отвернулся и двинулся к кумегу, безостановочно проигрывая в голове звук молнии и гадая, чем он так напугал девочку из чужой расы.

Разгадки не нашлось даже тогда, когда они с Лакрис вернулись домой к обеду, но в глубине сознания начало копошиться зловещее сомнение касательно этих пришельцев.

Скоро должен прибыть на ежедневную инспекцию очередной подручный советника Лакувива. Кажется, у Лакфро в кои-то веки появился к ним новый вопрос.

* * *

– Извините, – недовольно буркнула Фросиф, поморщившись, когда мать вытерла с ее щеки сочащуюся кровь. Девчонка поцарапалась, бухнувшись лицом в колючую траву.

– Конечно, – столь же ворчливо ответил Хаплиф. Извинения в такой ситуации – пустая трата времени. Особенно учитывая, что виноватой она себя явно не чувствовала. – Столько месяцев прошло, а заклинило тебя только сейчас?

– Хватит, – оборвала их Шимкиф. Говорила она тихо, но в голосе слышалось грозное предостережение. – Взаимные упреки ни к чему нас не приведут.

– Знаю, – прорычал Хаплиф. – Но выбрала же момент?

– Я не специально, – взорвалась Фросиф.

– Если так хочется кого-то обвинять, то вспомни, что это ты сбросил бомбы горизонтального поражения на обе стороны, – сказала Шимкиф. – Скорее всего, их вой и напомнил звук молнии на куртке этой девочки.

– Ладно, так и быть, – раздраженно выпалил он. – К слову, о девочке: как она отреагировала на твою выходку?

Фросиф пожала плечами:

– По большей части смутилась и распереживалась. Я не почувствовала в ней подозрительности.

– А с чего ей быть подозрительной? – спросила Шимкиф.

– Как будто не знаешь, что подозрения могут вырасти на пустом месте, – парировал Хаплиф. – А что же ее отец?

– Лакфро? – Фросиф покачала головой. – Не знаю. Он не позволил дотронуться до себя.

У Хаплифа вырвалось ругательство. Ну разумеется, Лакфро снова не дался. Проклятый деревенщина с параноидальным упорством не шел на телесный контакт.

Это может вылиться в проблему. Хаплиф и его помощницы уже давно опутали своими сетями всех в округе, начиная с советника Лакувива и заканчивая пылкой дочерью Лакфро. Агбуи мягко, но настойчиво прощупали местных жителей, и все их слабости и жизненные стремления были учтены и использованы.

Кроме Лакфро. Хаплифу удалось лишь мимолетно скользнуть по его коже, поэтому цели землевладельца представлялись весьма туманными: что-то аморфное и неконкретное вроде счастливой семьи и прибыльной фермы. Так что в текущий момент у Хаплифа не было надежных рычагов, чтобы манипулировать чиссом в угоду своим интересам.

– Как насчет Йопонека? – предложила Шимкиф. – Он из их народа, и ему все равно нечем заняться. Может, он сумеет уболтать их и сгладить ситуацию.

– Не надо ничего сглаживать, – возразила Фросиф. – Я же сказала, что все уладила.

– К тому же Йопонек только-только дорвался до своей мечты: вращаться среди высшего общества, – добавил Хаплиф. – Не будем отравлять его эйфорию общением с каким-то там фермером.

– С каким-то там фермером, над которым ты не можешь взять верх, – заметила Шимкиф.

– Допустим, я не могу, а у его жены получится, – нашелся Хаплиф. – Как ей придутся по вкусу подлинные драгоценности агбуи? Особенно из той серии, которая до сих пор была доступна только местной верхушке?

– Она не устоит, – сообщила Шимкиф, вдумчиво морща лоб. – Точно, она скорее всего предпочтет закрыть глаза на все несостыковки, связанные с нами.

– А если она опустит планку бдительности, то и Лакфро будет некуда деваться, – заключил Хаплиф. – Уж это-то я про него знаю. Скажем, дочке тоже вручим брошь и извинимся за несуразную выходку?

– Это, пожалуй, можно, – с некоторым сомнением согласилась Шимкиф. – Но тогда уже две броши уйдут в простонародье, а не в руки элиты.

– От нас не убудет, – заверил ее Хаплиф. – Главное, никто не будет стоять над душой, когда я обрабатываю советника Лакувива.

– Хорошо, – произнесла Шимкиф, хотя сомнение из ее голоса до конца не исчезло. – В таком случае сам следи, кому раздаешь их. Нельзя, чтобы слухи просочились раньше времени.

– Не просочатся, – сказал Хаплиф. – Все идет как задумано. – Он коротко хохотнул. – К тому же тут нет публики, кроме юболов. Перед кем нашим дамочкам хвастать побрякушками?