Эрот, в какой меня зовёшь ты путь?
Какою полнишь яростию странной[370]
Мою любовью дышащую грудь?
Лишь усмирю я огнь твой беспрестанный —
5 Ты вновь творишь напор свой неустанный,
И побуждаешь свыше моих сил,
Чтоб Красоте хвалу я возносил.
Сперва я превознёс тебя, Эрот.
Теперь в честь матери твоей прелестной
10 Составлю Гимн. Настал её черёд,
Чтоб светлой красотой её чудесной,
В которой заключён весь свет небесный,
Восторг душевный вызвать у людей,
Их возвышая силою твоей.
15 Венера! Высшая богиня — ты!
Ты вызываешь мира ликованье,
Эрота мать, царица Красоты!
Вся прелесть на Земле — твоё даянье.
Ты светом, зажигающим желанье,
20 Развей туман очей моих, лучась,[371]
Мой Гимн священный в честь тебя укрась.
Сей Гимн к тебе, Богиня, обращён
И к той особе, чьим лучом прекрасным
Такой огонь мне в душу занесён,[372]
25 Что я горю в страдании напрасном.
О, пусть она, внимая песням страстным,
Росой любви мне облегчит юдоль
И утолит терзающую боль!
Зиждитель мира, тверди и светил
30 Был тщателен в своём благом свершенье.
Всё, что ни есть вокруг, он сотворил
По своему святому представленью,
И выбрал форму после размышленья.
Не превзойти тот вечный образец,
35 Который начертал себе Творец.
Тот образец, где б ни был скрыт вовек,
В дали небесной, иль во тьме пещерной,
Чтоб грешными глазами человек
Не смог его своей коснуться скверной, —
40 Есть совершенство красоты безмерной,
Чей облик ни познать земным умом,
Ни рассказать кому-нибудь о нём.
Но всё земное, приобщаясь к ней,
И под её божественным влияньем,
45 Становится прекрасней и складней;
Материя под этим одеяньем,
Став тоньше, поражает всех сияньем.
Небесные лучи снимают шлак,
Мешающий блистанью горних благ.
50 Земля с приливом животворных сил
Довольно льнёт к текущей благостыне,
И сонмы духов с быстрым махом крыл
Привносят жизнь в унылые пустыни.
И всё благодаря тебе, Богиня![374]
55 Киприда! Светит нам твоя звезда:[375]
В её лучах и ты летишь сюда.
Твоя звезда нам дарит Красоту,
Живой огонь несёт её свеченье,
И люди устремляются в мечту.
60 Во всех, кого пленит твоё лученье
Рождается любовное томленье;
Но в стрелы сына ты влагаешь яд,
И в раненной душе творится ад.
Никчемны измышления ума,
65 Что красота рождается из сплава
Цветов, пропорций, слаженных весьма,
Чистейших соков разного состава,[377]
Что исчезают летней тенью, право.
Иль это лишь приятнейшая смесь
70 Из меры и порядка, там и здесь.
И есть ли в красном или белом власть
Разволновать кого-то не на шутку
И наше равновесие украсть?
Лишит ли чья-то внешность нас рассудка?
75 Ужели наше зрение так чутко,
Что чей-то соразмерный, стройный вид
Лишает чувств и разум наш слепит?
Теперь припомним вешние цветы —
Они ярки и дивно ароматны,
80 В них столько прелести и чистоты,
А видящим — ну, разве что приятны.
И нет такой же власти благодатной
В картинах, где видна Искусства Суть —
Любую часть блестяще подчеркнуть.
85 Поверь, есть нечто, что сильней всего,
Что наполняет восхищеньем разум —
Я испытал и это колдовство.
Лишь в опыте познаешь раз за разом
Всю суть куда точней, чем по рассказам,
90 Ведь Красота — не внешний вид вещей,
Что так дивит доверчивых людей.
Все щёки, что белы и что красны,
Все прелести с их запахом вербенным,
Все губы — лепестки цветов весны —
95 Осуждены законом непременным:
Покрасовавшись, стать могильным тленом.[379]
И злато кос, и звёзды ярких глаз
Вернутся в прах, когда наступит час.[380]
Но Светоч, рассылающий лучи
100 И сеющий огонь любви по свету,[381]
Пребудет вечно блещущим в ночи,
И обретёт дух жизненный[382] планету,
Которая вовек не канет в Лету.
Ей, дочери небес, пылать и впредь —
105 Звезда Любви не может умереть.
Предвечный Дух, творение верша,
Считал, что жизнь лишь для любви творится,
И в свите духов первая Душа
Сошла на Землю из своей светлицы,
110 Неся огонь той звёздной колесницы,
Что рассевает животворный свет
С начала мира до скончанья лет.
Хозяйкой в бренном теле поселясь,
Душа полна бессмертного сиянья,[384]
115 Не порывая с высшим миром связь.
Она, хотя и горнее созданье,
Телесное себе воздвигла зданье,
Где стала жить, украсив этот дом[385]
Небесным кладом — ангельским добром.
120 Откуда к нам, из-за каких завес,
Приходят души с благородной страстью?
Неся нам свет, они летят с небес,[386]
Творя себе в мирском жилище счастье,
Материю своей монаршей властью
125 Построив так, что видит, наконец,
В ней королевы девственной[387] дворец.
Неся в себе небесный свет, душа
Спускается в прекраснейшее тело,[388]
Безгрешностью и радостью дыша,
130 Чтоб жить в нём, облачаясь им умело,
И в чудном виде появляться смело.
Ведь форма тела создана душой,
Что формою является благой.[389]
Встречаясь с совершенным существом,
135 В ком безупречны и душа, и тело,
Вы можете увериться потом,
Что человек прекрасен весь, всецело,[390]
И будет честен, и поступит смело.
Прекрасный вид свидетельство даёт,
140 Что человек имеет славный род.
Но часто неизведанным путём,
Случайной непредвиденной дорогой,
Душа заходит в непригодный дом[391]
И страждет в той обители убогой,
145 В неволе унизительной и строгой.
И там, среди печалей и тревог
Её терзает и влечёт порок.
Совсем не редкость (мне больнее всех),
Что диво совершенства без изъяна
150 Оскорблено, соблазнено на грех,
И Красота, достойная осанны,
Встаёт приманкой,[392] служит для обмана,
И каждый грешник завладеть ей рад,
А, отыскав, толкает на разврат.
155 Красе не нужно выставлять укор,
Виновны те, что с нею бессердечны,[393]
Лишь им, её унизившим, позор!
Её терзают и неволят вечно,
Но Красота — чиста и безупречна:[394]
160 В грехе отвратна и позорна плоть,
А что нетленно — то не побороть.[395]
Вы, дамы, — будто звёздный свет в ночи,
Вы — яркий образ солнечного света;
Храните от обид свои лучи,
165 Как первого отечества приметы,[396]
Не дайте им погаснуть от навета;
С рождения дана вам Благодать,
Чей след всегда должны вы сохранять.[397]
Гоните, Дамы, низменный порок,[398]
170 И не дружите с грязным любострастьем,
Не слушайте коварный шепоток —
Вам станут льстить с наигранным участьем.
Поддаться лести — встретиться с несчастьем.
Те славословия сойдут на нет,
175 И вслед погаснет весь ваш звёздный свет.
Зато любовь, что истинно верна,
Украсит вашу внешность новым светом
И вашу прелесть высветит сполна
Своим огнём, пылающим при этом
180 От вас сильней, чтоб вашим стать портретом.
Так зеркало на зеркало глядит[399] —
И отражают тот же самый вид.
Пусть ваша красота блестит сильней
И шлёт лучи и близко, и далёко.
185 На то и всё богатство Неба — в ней,
Пусть радует она любое око.
Что толку от лучистого потока,
Когда он был бы заперт, как в тюрьме,
От глаз влюблённых спрятавшись во тьме?
190 При поиске любви вам даст совет
Всего верней душевное влеченье.
Избранник должен видеть горний свет
У вас внутри — вот ваше украшенье.
А грешная любовь без восхищенья
195 Вам принесёт подобие войны —
Лишь склоки да упрёки без вины.
Гармония любви — небесный дар,
Союз сердец, внимающих светилам,[401]
Волнующая связь любовных пар,
200 Счастливых в их полете быстрокрылом,
Чтоб дальше жить в земном приюте милом
Уже не порознь, а навек вдвоём,
И помнить их сдруживший горний дом.[402]
Но если пара сложится не в лад,
205 Не подходя друг другу изначала,
Их жизнь пойдёт в дальнейшем невпопад,
Не так, как небо им предназначало.
Мы жаждем красоты как идеала,
Но это не любовь[403] — она сложней:
210 За вспышкой нужен пламень посильней.
Кто истинно влюблён, того чисты
Стремленья, целомудренны желанья,[404]
Он, глядя на любимые черты,
В своём уме рождает очертанья
215 Без пятен, и в блаженном созерцанье
Он совершенство подлинное зрит:
Свободный от изъянов плоти вид.[405]
А после согласовывает он
Внутри себя сей вид и свет чудесный,
220 Что солнцем непосредственно рождён,
И строит образ красоты небесной
В воображенье — тонкий, бестелесный,
Заполнив душу обликом благим,
И в зеркале ума любуясь им.
225 Он сложит внутреннюю красоту
И ту, что въявь глаза его узрели,[407]
И согласует с ней свою мечту,
И устремится только к этой цели,
Дабы счастливым быть на самом деле.
230 Он приукрасит, может быть, исход,
Но выбор все надежды превзойдёт.
У любящих глаза всегда острей,[408]
Они ведь зрят в любовном восхищенье
Побольше, чем глаза других людей.
235 У них одно о свете представленье —
Что им приносит тайное виденье:
Пред ними виды в красочной игре,
Подобные сияющей заре.
И там же их влюблённый взгляд узрел
240 Эротов боевые легионы,[409]
Что мечут в них рои огнистых стрел,
И, ранив, возвращаются сплочённо,
Противника жалея благосклонно;
Лишь улови такой отрадный взор —
245 И горести забудешь с этих пор.
Во взгляде милой магия видна,
И каждый, кто подвластен этим чарам,
Одной улыбкой будет сыт сполна,
Как Боги на пирах своим нектаром.
250 Взгляд милой обладает тем же даром.
А если и слова дополнят взгляд,[410]
То музыкой сладчайшей прозвучат.
С ней тысячами — просто без числа —
Все грации, все нимфы и наяды,
255 Все вьются в танце около чела.
А из-под век сверкающие взгляды —
Как вспышки звёзд небесного парада.
А губы — пышный розовый бутон,
В них радостей игривых миллион.
260 О Киферея![411] С бойкой суетой
Тебя служанок сотня окружила,
Все заняты твоею красотой,
Дабы она смотрящих поразила,
И всех друзей с врагами восхитила,
265 Чтоб ты воздвигла трон в сердцах людей,
Царя над всеми много-много дней.
Йо, торжествуй! Царица Красоты!
В своём широком верном окруженье
Вздымай бодрей свой стяг победный ты!
270 Пусть, глядя на тебя в благоговенье,
Тебе даруют верность подчиненья.
Хочу, чтоб хор с восторгом исполнял
Мой Гимн, что подношу я как вассал.
За это обещай, Царица, мне,
275 Чтоб та, чья красота навек сковала
Мне трепетное сердце, всё в огне,
Ко мне немного милостивой стала;
И я бы, став рабом её сначала,
За жизнь, что у меня она взяла,
280 И вновь вернула, не питал к ней зла.
Венера! Мой восторг и вечный страх!
Изящества цветок, венец творенья!
Прими мой Гимн, услышь в его словах
Мою мольбу: росою утешенья
285 Умерь мои несчастья и мученья.[412]
Пребудь моей богинею и впредь!
Смири свой гнев, не дай мне умереть!