Название XVIII века.

Название происходит от триумфальных ворот, возведенных в 1709 году для встречи русских войск, возвращавшихся после Полтавской победы.

У Красных ворот и Красной площади названия одного происхождения. Слово «красный» в русском языке издревле означает красивый, хороший: красное солнышко, красная девица. Поэтому и восхитившую москвичей своей красотой триумфальную арку, поставленную в 1709 году в честь Полтавской победы, они стали называть Красными воротами, хотя официально она именовалась Триумфальными воротами на Мясницкой улице у Земляного города.

Красные ворота

Вплоть до конца XVII века здесь по обе стороны вала находились огородные слободы. Внутри города была дворцовая огородная слобода с памятной в истории московской культуры церковью Харитония в Огородниках. За валом тянулись огороды Вознесенского монастыря. Ближайшая башня с проездными воротами находилась на уровне улиц Покровки и Басманной (ныне Старая Басманная), через которые проходила дорога мимо Немецкой слободы в Преображенское и Измайлово. Но местные жители проложили прямой путь через вал, сделав так называемые проломные ворота. Юный Петр I отказался от старой дороги по Ильинке и Покровке и стал ездить в Преображенское и Немецкую слободу новой – по Никольской улице, Мясницкой, через проломные ворота и по вновь образовавшейся улице, которую стали называть Новой Басманной. Да и огородная слобода за валом в конце XVII века перестала быть огородной: здесь поселились офицеры потешных и солдатских полков, отчего слободу часто называли Капитанской.

Новая Басманная улица

Поэтому представляется весьма сомнительным существующее мнение, что ворота названы Красными потому, что дорога от них вела в Красное село (нынешние Красносельские улицы), поскольку они были поставлены совсем на ином, причем хорошо известном направлении – в Немецкую слободу.

21 декабря 1709 года русская армия-победительница торжественно вступила в Москву.

Шли солдаты и офицеры Преображенского, Семеновского и других полков, покрывшие себя славой в битвах, вели пленных шведов, везли отбитую в боях артиллерию. Шествие растянулось на несколько верст. В середине шествия на гнедом коне, бывшем под ним в Полтавском бою, ехал Петр, справа от него – генерал-фельдмаршал князь Меншиков, слева – командир Преображенского полка князь Долгорукий. Шествие прошло под семью триумфальными арками. Датский посланник Юль Юст в своих «Записках» говорит про эти арки, что «вышину и пышность их невозможно описать». Ворота были расписаны аллегорическими картинами, украшены статуями, возле них и на специальных площадках на них играли духовые оркестры. На всем пути войска стоял народ, под ноги царя бросали ветки и венки.

Триумфальную арку на Земляном валу у проломных ворот напротив Новой Басманной ставило за свой счет московское купечество. «Купцы великороссийские поставили торжественные врата величайшему силы свейские вконец истребителю, – говорится в составленном тогда же описании торжеств. – В первой картине вместо Фебуса, его же баснотворцы огненными конями возимого именуют быти солнцем, поставися пресветлейшего монарха нашего персона под зодиатическими знаками рака и льва (яже месяцы июнь и июль знаменуются): яко егда рак месяца июня в зодиачное знамение прииде, тогда несмысленною дерзостию пришед в чужое отечество лев шведский, с великим бесчестием всю потерявши силу свою, раком быв, вспять едва выползе. На престоле царственном поставиша во образе девы правду с весами. Близ престола правды – веру христианскую во образе девы с крестом Господним; в перспективе – царствующий град Москву…»

С торжеств Полтавской виктории начинается история Красных ворот – памятника русской воинской славы. Их подновляли в 1721 году в связи с торжествами по случаю Ништадтского мира, к коронации Петра II в 1727 году. При восшествии на престол Елизаветы Петровны – «дщери Петра Великого», с которой в России связывали надежды на перемены к лучшему, видя в ней преемницу Петра, к ее коронации, происходившей по традиции, в Москве, была назначена на апрель 1742 года, и к этим торжествам Красные ворота были вновь (и опять на средства купечества) перестроены по проекту архитектора М. Земцова.

По традиции каждые триумфальные ворота имели тематическое оформление, обычно оно было привязано к конкретному событию – причине торжества. Красные же ворота 1742 года выражали более общую идею: их темой было прославление знаний, искусств, промышленности, торговли. На одном из больших живописных панно была изображена «гора Парнасская, на ней Аполлон с музами, играющие»; в своде больших ворот роспись: «Благодать Господня в облаках, которая посылает на землю росу, цветы, венцы, перлы, каменья драгоценные, книги, инструменты и монеты»; на воротах поставлены восемь золоченых статуй, символизирующих Мужество, Верность, Изобилие, Бодрствие, Экономию, Постоянство, Меркурия, Милость, над ними возвышалась статуя трубящей в золотую трубу Славы.

Красные ворота – это своеобразное архитектурное воплощение идей знаменитой оды М.В. Ломоносова «На день восшествия … Елисаветы Петровны» с ее знаменитыми строками о «возлюбленной тишине», о «божественных науках», об «открытом поле» для муз и призывом к российскому юношеству:

В жаркий засушливый май 1748 года в Москве бушевали пожары, выгорела пятая часть города, пострадали и Красные ворота.

В декабре 1752 года Д.В. Ухтомский, к тому времени уже ставший известным зодчим, получил императорский указ о Красных воротах: построить «вновь такие же ворота и на том же месте, где те ворота были».

В некоторых источниках утверждается, что ворота названы Красными, потому что были покрашены в красный цвет. Цветные изображения первоначальных ворот, как деревянных, так и каменных, не подтверждают этого. В рапортах Ухтомского говорится, что окраска была сделана «под мрамор». Однако естественное желание убедительного объяснения происхождения названия ворот в новое время, когда древний смысл слова «красный» стал забываться, крепко связывало его именно с покраской. В XIX веке Красные ворота действительно выкрасили в красный цвет, в таком виде они и встретили революцию. Когда же в 1926 году их отреставрировали и побелили, вернув прежнюю окраску, то в «Лефе», как рассказывает Н.Н. Асеев, сложили такую частушку:

Панорама с видом на Красные ворота считалась в Москве одной из самых красивых и впечатляющих. Художники много рисовали Красные ворота: их монументальный и в то же время праздничный, легкий облик очень гармонировал со стоящей рядом церковью Трех Святителей XVII века, с Запасным дворцом на углу Земляного вала и Новой Басманной, церковью Петра и Павла на Новой Басманной, которая, как утверждает предание, построена по рисунку Петра I. И почти всегда на работах художников присутствует видная в отдалении Сухарева башня; ее несколько суровые, но перекликающиеся с Красными воротами формы показывают их внутреннее родство и преемственность, и в то же время, очень наглядно и убедительно выявляют оригинальность и красоту каждого из этих сооружений. Красные ворота были известны всей России. Лубочные листы XVIII—XIX веков «Достопримечательности Москвы», на которых были изображены самые известные московские здания и сооружения и которые создавали народное представление об облике Москвы, неизменно изображали и Красные ворота. Народное восхищение и почитание окружало эту постройку.

Новая Басманная от Разгуляя

Но, правда, время от времени над Красными воротами нависала опасность. Во второй половине XIX века при Московской городской думе существовала «Комиссия о пользах и нуждах общественных». В 1854 году она подготовила и подала царю Николаю I предложение сломать Красные ворота «по бесполезности их». Высочайшее разрешение на их снос было получено. Но как только об этом стало известно в Москве, поднялась волна возмущения, москвичи во главе с историком М.П. Погодиным энергично воспротивились этому акту вандализма, и в результате их хлопот последовало новое высочайшее повеление: «Красные ворота не ломать и иметь наблюдение за их сохранением». В 60-е годы комиссия тайком продала Красные ворота на слом почтамтскому чиновнику Миляеву за 1500 рублей, но, как только это стало известно высшим властям, продажа была запрещена. В 1873 году комиссия подала в Думу доклад «по вопросу о необходимости исправления Красных ворот», в котором она, как было написано в докладе, «нашла уместным предложить Думе Красные ворота, по бесполезности их, сломать». И вновь Дума отвергла такую «заботу» «о пользах общественных». Больше комиссия на Красные ворота не покушалась.

В начале XX века, когда первые энтузиасты-экскурсоводы – члены «Старой Москвы» – стали водить экскурсии по Москве, в числе первых немногих маршрутов, наряду с экскурсиями по Кремлю, по «улице просвещения старой Москвы – Никольской» появилась экскурсия «Вокруг Земляного города – от Красных ворот к Сухаревой башне», и начиналась она словами: «Красные ворота являются живым свидетельством вала и стен, окружавших когда-то город…» И они действительно были «живым свидетельством» исторических событий.

На много лет Красные ворота стали главным ориентиром района: все окрестные улицы и переулки обозначались одним понятием – «у Красных ворот».

В начале XIX века у Красных ворот жил И.И. Дмитриев, здесь у него бывали все московские поэты и писатели: Н.М. Карамзин, В.Л. Пушкин, Ю.А. Нелединский-Мелецкий и другие. У Красных ворот в доме Толя, облик которого нам известен только потому, что он попал на старые рисунки Красных ворот, родился М.Ю. Лермонтов. У Красных ворот, в Красноворотском проезде, жил К.С. Аксаков, в его доме В.Г. Белинский познакомился с Н.В. Гоголем. А по другую сторону площади в 1830– 1840-е годы в литературном салоне А.П. Елагиной, «у Красных ворот, в республике, привольной науке, сердцу и уму», как писал Н.М. Языков, собирались московские литераторы и ученые; здесь бывали А.С. Пушкин, В.А. Жуковский, Н.В. Гоголь, А.И. Герцен, Н.П. Огарев, Т.Н. Грановский, П.Я. Чаадаев и многие другие.

В послереволюционные годы в путеводителях отмечались революционные заслуги Красных ворот: в 1905 году возле них была сооружена большая баррикада, в 1917 году здесь проходили митинги и шли бои.

Одним из самых популярных поэтических произведений тогда было стихотворение Н.Н. Асеева «Кумач», которое начинается такой строфой:

Весной 1926 года Красные ворота были отремонтированы, а в ноябре Моссовет постановил их снести «ввиду узости места для проезда транспорта». Несмотря на протесты ученых, архитекторов, историков и других групп москвичей, Красные ворота и церковь Трех Святителей, в которой крестили Лермонтова, в 1927 году были снесены.

Красные ворота как архитектурный памятник и как достопримечательность Москвы за те два с лишним века, которые они простояли на пересечении Мясницкой и Садового кольца, стали неотъемлемой частью Москвы, ее образа. Поэтому с их сносом они не забылись, не ушли из памяти москвичей. В 1933—1934 годах архитектор И.А. Фомин, проектируя подземную станцию метро «Красные ворота», воплотил в ней воспоминания об образе этой замечательной постройки; архитектор Н.А. Ладовский – автор наземного вестибюля – также находился под несомненным влиянием образа Красных ворот. (Между прочим, ребята из окрестных переулков, родившиеся после сноса знаменитых ворот, считали Красными воротами арку при входе в метро.)

Занимаясь проблемой планировки площади Красных ворот, современные архитекторы также все время возвращаются к мысли о Красных воротах. На фотографиях с макетов их проектов площади особенно хорошо видно, как оживает, как приобретает цельность площадь, когда на ней встают Красные ворота…

В 1914 году сквер вблизи дома, где родился Лермонтов, был назван Лермонтовским. В 1918 году его переименовали в Красногвардейский. В 1941 году в связи со столетием со дня гибели поэта площадь Красных ворот переименовали в Лермонтовскую. Но, поскольку это было сделано всего за месяц до начала войны и лермонтовские торжества не состоялись, то переименование осталось формальной внутриканцелярской акцией, и все продолжали называть плошадь Красными воротами. В 1949 году в связи с постройкой высотного здания был снесен дом, в котором родился поэт, в 1965 году в сквере установлен памятник М.Ю. Лермонтову и еще раз подтверждено новое название площади. Однако при этом получилось, что фактически возникла новая площадь на другой стороне Садового кольца с названием Лермонтовская. Это название за площадью и остается. А площади на внутренней стороне Садового кольца, возле наземного вестибюля станции метро «Красные ворота», возвращено ее историческое название.