Убеждения Конрада позволяют также представить себе его методы работы. Глубокое уважение к честным труженикам, глубокое презрение к болтунам и педантам. Конрад говорил лишь о том, что хорошо знал сам. И старался выразить это с абсолютной точностью. По его мысли, художник, как и ученый, должен стремиться только к истине. Долг писателя казался ему близким к долгу моряка.

«Выполнять свою работу лучшим образом, в точности описывать то, что видел, отшлифовывать фразы, как экипаж драит палубу, ждать только одной награды – молчаливого уважения равных себе. В этом и состоит честь писателя».

У него особая манера вести повествование. Генри Джеймса удивляла сложность конрадовских историй. «Мистер Конрад, – говорил он, – единственный сторонник метода, состоящего в отображении самого трудного аспекта выбранной темы». «Единственный» звучит тут несколько странно, так как самым верным и успешным поборником этого метода был сам Генри Джеймс. Но правда и то, что у Конрада этот метод поражает все же больше, потому что кажется не столько осознанным выбором писателя, сколько реакцией честного человека.

С точки зрения писателя, главным достоинством автора должна быть «полная честность в выражении собственных чувств, даже в лихорадке творчества». Адекватно передать то, что видел, слышал, чувствовал, проникнуться реальными эмоциями, их поэзией, но ни в коей мере не преувеличивать силу этих эмоций или поэзии – таков был литературный идеал Конрада.

Историю героя рассказа «Плантатор из Малаты» автор услышал от журналиста, работавшего в колониях, на корабле по пути из Сингапура. Историю лорда Джима он узнавал постепенно от разных людей. Он мог бы ее переиначить, как сделал бы Стивенсон. Мог вести рассказ от имени героя, придать повествованию автобиографическую форму, как, например, Дефо. Но в этом случае ощущения героя пришлось бы выдумывать, а это Конрад себе запрещал. Он услышал рассказ о подлинных событиях, значит так его и передаст. Сначала автор знакомит читателей с рассказчиком, а тот уже представляет персонажей.

Но и это еще не все. Рассказчик, тот, кто выводит автора на след сюжета, не знает его целиком. Иногда он прерывается, чтобы представить другого информатора, добавляющего неизвестные детали. А иногда и сам автор отправляется на поиски свидетелей, способных по-новому взглянуть на уже знакомые события. Таким образом, читатель видит, как писатель «общается» со своим произведением. Складывается впечатление, что сюжет существует реально, но не виден, спрятан в хаосе скрывающих его подробностей, тогда как автор кружит рядом по открытой галерее, откуда лишь иногда может бросить быстрый взгляд на те или иные без конца меняющиеся детали.

Есть ли последователи у этой сложной творческой манеры? Создается впечатление, что в настоящее время лучшие из молодых английских романистов мудро отказались от подобных мучительных упражнений. У какого-нибудь Гарнетта или Хаксли обо всем говорится просто и прямо. Но не забудем, что главное у Конрада – не литературная техника. Главное – его четкое представление об особой форме человеческого величия.