В жизни любого большого писателя можно выделить период, который я бы назвал временем собирания камней, когда писатель на горьком опыте, своем и чужом, узнает, что такое страсти и как вообще устроено человеческое общество. Классический пример – Бальзак. После периода накопления наступает пора созревания результатов полученного опыта и наконец время появления на свет литературного произведения, когда посеянные семена прорастают и дают плоды. У некоторых писателей из-за широких интерференционных полос эти этапы творчества трудно разделить. Но у Конрада линия раздела просматривается очень ясно. Почти все сюжеты его лучших романов связаны с воспоминаниями об активной жизни, которую он вел с семнадцати до тридцати семи лет (при этом ничего не записывая). Истории Конрада можно разделить на две категории: в одних случаях он сам был свидетелем или участником событий, в других – основывался на чьих-то рассказах. Мы убедимся в том, что услышанные рассказы придают некоторым книгам Конрада особую, сложную форму.

«Негр с „Нарцисса“» – простая история экипажа, путешествия, бури. Нет, в сущности, никакой интриги, зато представлены все характерные человеческие типы: командир, его заместитель, обычные люди, негодяй и странный персонаж – негр, мнимый больной, вызывающий фальшивые чувства и отравляющий жизнь всей команде.

«Тайфун» – эпопея корабля, перевозящего китайских кули, наемных работников, которые во время бури устраивают побоище из-за пропавших долларов. Шторм и мятеж привели бы к общей гибели, если бы не стоическое хладнокровие капитана Маквира.

«Юность» – история корабля, на котором в море случился пожар. Молодой офицер, от лица которого ведется рассказ, вспоминает, что это был первый рейс под его командой и что перед лицом смерти он чувствовал себя счастливым и верным долгу.

«Лорд Джим» – лучший из романов Конрада, его действие также происходит в море. Корабль «Патна» с паломниками на борту наталкивается на обломки затонувшего судна, появляется течь; недостойные члены экипажа, решив, что корабль обречен, покидают его, бросив пассажиров на произвол судьбы. Они грубо нарушили морской кодекс. Но «Патна» не затонула, ее спас французский корабль, а виновные моряки предстали перед судом. Второй помощник Джим, единственный в экипаже англичанин, не может понять, почему поступил бесчестно. Не исключено, что в подобных обстоятельствах, под командой недостойных руководителей, любой сделал бы то же самое. Но Джим не может простить себя. Это пятно на репутации постоянно его терзает. Всю жизнь он пытается смыть его и в конце концов погибает как человек чести.

Можно ли считать, что эти романы посвящены морю? Сам Конрад был другого мнения.

«Не хочу утомлять вас теоретическими рассуждениями, но все эти истории, где фигурирует море, можно рассматривать под другим углом. В „Негре с «Нарцисса»“ я стараюсь проникнуть в психологию группы людей, пишу также о некоторых особенностях человеческой природы. Но проблема этих людей не связана с морем, это проблема, возникшая на борту корабля, то есть места полностью изолированного, и абсолютное отсутствие связи с землей придает ей особую остроту и окраску. Во всех прочих историях центральное место всегда занимает человек, или группа людей, или какой-то факт. Моя единственная книга о море, единственная дань прежней жизни, которую я провел так, как считал нужным, – это „Зеркало морей“».

По сути дела, простое описание необычных явлений природы вовсе не должно быть основной целью автора. Критики восхищаются картинами бурь в «Тайфуне» и «Негре с „Нарцисса“», – действительно, они представлены великолепно, но читать о них так же скучно, как смотреть на полотна с изображением морских битв. Художник напрасно пытается зафиксировать движение; остановленное, оно перестает быть движением. Писатель действует во времени. Его ураганы идут крещендо, но нет ничего более монотонного и труднопереносимого, чем длительное крещендо. Даже Бетховену это удавалось с трудом, а ведь он мог завершить все всплеском совершенного аккорда. Но крещендо в литературе не знает приемлемого разрешения. «Я путаюсь в этих ураганах, слишком много всего одновременно, я забываю, насколько предпоследняя волна была ужасна по сравнению с той, что приближается. Маленькая чаша моего воображения уже давно полна, а в нее по-прежнему льется гигантский водопад».

Самому Конраду не нравилось то, что его считают прежде всего автором, способным описывать бури. Он был слишком честен, чтобы притворяться и изображать сентиментальную любовь к морю. В ремесле моряка он любил не море, а борьбу с морем.

«Несмотря на все, что было сказано о море, несмотря на любовь, которую питают к нему живущие вдали от него, несмотря на хвалу, которую возносили ему в прозе и стихах, море никогда не было другом человека. В лучшем случае оно было сообщником в человеческой тревоге да играло опасную роль усмирителя амбиций. Океан слишком велик и слишком могуществен, чтобы подчиняться стандартным добродетелям; у него нет ни сочувствия, ни стыда, ни совести, ни памяти. Люди могут навязать ему свои прихоти лишь ценой неуклонной решимости, вечно бодрствующей бдительности, вооруженной и ревнивой, в которой ненависти, скорее всего, больше, чем любви».

Но если невозможно любить море, можно любить корабль, как любят сад или фабрику, потому что они созданы человеком и сохраняют следы его труда и самоотверженности. У Конрада все капитаны гордятся своим кораблем. «Он был невелик, но очень хорош. Ни один корабль не мог бы так долго, день за днем, выносить бури. Конечно, он устал… Он держался долго… Но не мог держаться вечно… Я доволен, что все кончилось. Из всех затонувших кораблей он был самым лучшим». Так старый капитан с нежностью и почтением произносит надгробное слово над своим кораблем.

Приведем отрывок из романа «Юность». Моряки должны покинуть горящее судно. Вот что чувствует молодой офицер, от лица которого ведется рассказ: «Корабль горел яростно, величественный и трагический, как зажженный в ночи погребальный костер, окруженный волнами, охраняемый звездами. Этому старому кораблю была послана прекрасная смерть – как милость, как дар, как награда за его трудовую жизнь».

Рассмотрим этот отрывок. Конрада интересует не сам корабль, а любовь человека к нему. «Мы заканчиваем книгу Конрада. И нам запомнится не какая-нибудь гигантская волна, сломавшая переборки и унесшая жизни моряков, не закат солнца или пожар на море. Нет, нам запомнится величие человека, способного противостоять этой волне, способного в равнодушной и опасной среде проявить смелость, доброту и верность»[285].

Конрада интересует не столько море, сколько определенные темы, связанные с моралью, и он сам прекрасно это знает. «Что бы Вы ни делали, – писал он Голсуорси, – людям важно не Ваше мастерство, а Ваши идеи, и именно на них нужно сделать упор, если Вы хотите повлиять на мнения современников». Обратимся же к этим темам, чтобы понять главное в творчестве Конрада.