Конрад, – писал Поль Валери, – говорил по-французски с приятным провансальским акцентом, но его английское произношение было настолько ужасно, что меня просто смешило. Великолепно писать на языке, на котором так скверно говоришь, – явление крайне редкое и в высшей степени оригинальное». Но в истории жизни Конрада удивительно все. Им восхищались писатели утонченные, придававшие огромное значение форме, – французы Поль Валери и Андре Жид, англичане Вирджиния Вульф и Десмонд Маккарти, а также и могучий поэт Поль Клодель, и еще широкий круг читателей. По-польски Конрад говорил как поляк (он и был поляком), по-французски – как человек, который учил язык с детства и провел отрочество в Марселе. С английским же он познакомился достаточно поздно, причем не только писал на нем, не только обогатил этот «приемный» язык, но, пожалуй, еще и отразил лучше других писателей некий англосаксонский идеал.

Среди «заветов», которые мы здесь стараемся расшифровать, его собственный представляется прямым выражением стоического взгляда на жизнь, столь характерного для британца – человека действия. Конрад, этот иностранец, еще ярче, чем Киплинг, сумел передать лучшее в английской душе. В книгах Киплинга порой встречаются восточные боги; в джунглях, рядом с большими индийскими городами, вокруг лагерей «сагибов» и «строителей мостов»[279] иногда бродят силы Зла. В творчестве Конрада человек оказывается один на один со вселенной; лучшие истории повествуют о битве человека с морем, то есть о вековечной борьбе, сформировавшей типичных англичан.

Конрад – певец не только моря, он певец достоинств, порожденных морем. Писатель предлагает нам жизненную позицию – активный пессимизм. Тут он очень близок к Чехову, но, пожалуй, более романтичен, потому что моряк всегда менее реалистичен, чем врач. Эту философию Конрада мы и постараемся изложить, но для лучшего понимания творчества нужно сначала рассказать о его жизни.