Я бы хотел начать обзор доктрины Честертона с притчи, которую он изложил в виде комедии; мне кажется, она полностью раскрывает его идеи. Пьеса эта называется «Магия», она поэтична, прекрасна и глубока.

Действие происходит в английской деревне и в зале герцогского замка. У герцога есть племянник и племянница, оба весьма хрупкие и нервные, обоим грозит безумие, преследующее их род. Племянник вырос в Америке, верит только в науку и как бы воплощает современный мир. Племянница выросла в Ирландии, верит только в сказочных фей и воплощает традиционализм. К герцогу приехали двое гостей: Врач и Пастор (наука и религия). Что же до самого герцога – это эклектик, он отличается широтой взглядов, то есть, по мнению Честертона, редкой узостью мысли. Он пытается отыскать позитивное в любой доктрине и поэтому не понимает ни одну, хочет угодить всем и каждому и поэтому никому не может сделать приятное. Он жертвует пятьдесят гиней на строительство образцового кабачка в деревне, но тут же выделяет пятьдесят гиней обществу противников строительства кабачка.

Желая развлечь навестивших его племянников, герцог приглашает фокусника. Фокусник – сам по себе символ. Он совершает лжечудеса и как бы находится на стыке двух миров – науки и религии.

Доктор говорит: «Герцог неописуем… Сообщите ему два-три факта или мысли, и выводы, которые он сделает, всегда будут внешне никак не связаны с исходными положениями. Расскажите любому другому человеку о девушке, мечтающей о феях, и об ее практичном брате из Америки, и он попытается разрешить ситуацию каким-нибудь очевидным способом и кому-то помочь… А Герцог теперь уверен, что делом должен заняться фокусник. По-моему, он внутренне убежден, что это прояснит ситуацию и удовлетворит интерес верующих к сверхъестественному и интерес неверующих к очевидному. На самом деле неверующие думают, что фокусник – просто жулик, да и верующие думают то же самое. Фокусник никому не доставляет удовольствия. Вот почему он так радует Герцога»[270].

Итак, появляется фокусник, завернувшись в огромный черный плащ с капюшоном. Едва он раскладывает на столе все необходимое для своих трюков, вмешивается молодой американец, заранее предвосхищая все фокусы и высмеивая их. «Я знаю, как делается этот и тот… – говорит он фокуснику, указывая жестом на красную лампу в глубине садовой аллеи – знак того, что это дом доктора, – если бы вы смогли, не выходя из комнаты, изменить свет красной лампы на синий, я бы по-настоящему удивился…» В этот момент лампа в конце аллеи становится синей. Чудо произошло.

Все присутствующие потрясены. Моррис, молодой американец, прерывает молчание и взволнованно говорит:

«– Подождите! Подождите! Я поймал вас! Я угадал!.. Вы натянули проволоку. Нет, не то…

Доктор (успокоительно). Ну-ну, в этот момент нам не следует судить…

Моррис (продолжает). Вы называете себя человеком науки и осмеливаетесь требовать от меня не судить!.. Можно ли это проделать с зеркалами? Смешение цветов! Почему бы и нет? Если вы наведете зеленый свет на красный свет…

– У вас не получится синего, – спокойно отвечает Фокусник»[271].

Но как он проделал этот трюк? Доктор умоляет фокусника раскрыть секрет: нельзя оставлять столь неуравновешенного молодого человека в таком возбужденном состоянии. Но фокусник не может ничего объяснить. Он сам не знает, как у него получился этот трюк, он просто очень захотел, и лампа поменяла цвет. Это магия, это чудо. Но поскольку молодой человек начинает проявлять признаки явного психического расстройства, врач и фокусник договариваются: они придумывают правдоподобное, наукообразное объяснение, которое должно утихомирить юношу, поскольку человек этой эпохи совершенно абсурден и, чтобы его успокоить, приходится отрицать очевидное. Настоящий фанатик – это материалист, как предвидел Флобер.

Такова эта притча. Она готовит нас к восприятию философии Честертона, которая есть не что иное, как реакция на избыток материалистической философии.