И Киплинг, и Уэллс, и Шоу, каждый по-своему, – аристократы. Киплинг считает, что только добродетели дают право командовать. Уэллс верит в привилегию интеллекта. Шоу ожидает царства Сверхчеловека, который явит собой гибрид Шоу, Цезаря и Мафусаила. Честертон же, напротив, демократ: он превозносит обычного человека – того, кто взращивает свой сад, ходит в паб пить пиво и, как мне кажется, недолюбливает технарей Уэллса. Шоу и Уэллс, наблюдая неудачи XIX века, надеются, что будущее станет спасением для человечества. Честертон, как и они, не терпит механистическое общество, но для него спасение человечества в возврате в прошлое. Киплинг – пессимист, Честертон – оптимист. Киплинг обращается к богу армий, Уэллс – к богу реторт и статистики, Шоу – к богу жизни. Честертон поклоняется христианскому Богу, тому, который представлен в Евангелии. Уэллс и Шоу верят в прогресс, сам Киплинг с восторгом описывает Совет технарей, который однажды будет управлять планетой. Честертон – реакционер, причем блестящий, ярый, радостный; он страстно восхваляет свободы Средневековья. Уэллс описывает фантастические миры и силой своего таланта делает их реальными; Честертон описывает мир реальный и силой своего таланта делает его фантастическим. В истории мысли в Англии начала XX века Уэллс и Шоу – представители Нового времени, Киплинг вечен, Честертон – противник Нового времени. Это нужная роль.