Потрясенный абсурдностью современного общества, человек редкого универсального интеллекта, Герберт Уэллс, восхищаясь эффективностью научных методов, жаждет изменить мир. Но, едва представив, что именно должно быть, он стремится убежать от того, что есть. Утопия – его естественная стихия. Как читатели мы с удовольствием следим за ним; а как последователи – сомневаемся.

Автор хвалит себя за то, что он не участвует в общественных делах и, таким образом, сохраняет бо́льшую свободу мысли. Бо́льшую? Легкокрылая голубка, стремительно рассекая воздух и ощущая его сопротивление, по словам Канта, воображает, что в пустом пространстве лететь было бы легче. Уэллс всегда изобретателен и великодушен, но его концепции не решают проблем, потому что не учитывают некоторые данные. Общество его мечты и женщины его романов прекрасны, но нереальны, поскольку и общество, и женщины игнорируют первородный грех. Боги, которые у Киплинга вездесущи, во вселенной Уэллса отсутствуют. «Его мечта об открытом заговоре миллионеров и технократов, которые захватят мир и станут разумно управлять им, – это мечта, не имеющая ничего общего с существующим положением вещей».

Доктрина Уэллса, несмотря на свой технический и научный аппарат, является не политической философией, а религией. Он верит, что человеческие общества могут достичь состояния длительного совершенства, что оно уже маячит на горизонте, что лайнер уже подходит к порту, необходимо лишь образование и добрая воля, чтобы создать всемирную республику, где тысячи Уэллсов будут управлять государственными структурами. Это очень благородная вера, но мир плоти и крови, мир земли и камня не таков. Этот мир населен непостоянными, страстными, ревнивыми существами, способными проявить и доброту, и смелость, и глупость, и жестокость. Смогут ли такие люди поддерживать мир в состоянии постоянного равновесия? Если бы такой план был возможен, он должен был бы учитывать противоречивые страсти миллионов людей. Но это немыслимо. Ни один человеческий мозг не способен его сформировать. В утопии возможны и применимы бесчисленные планы; на земле человеку приходится жить изо дня в день. Равновесие всего лишь ступенька. Таково состояние человека.

Но хотя Уэллс не принес людям даже временного спасения, он тем не менее вот уже около тридцати лет играет полезную роль. Он лучше, чем кто-либо другой, показал абсурдность общества, которое не смогло адаптировать свои институты применительно к новым возможностям. Он помог нам понять неизбежность изменений. Предлагая слишком обширные планы, он подготавливает нас к тому, чтобы мы выдвинули планы более скромные, реально осуществимые. Важно, что он в лучших своих книгах был великим художником и изобретателем новой фантастики. Я не верю, что, когда спящий проснется, наш мир окажется похож на мир «Современной Утопии», но не удивлюсь, если населяющие его люди все еще будут читать «Человека, который мог творить чудеса» и «Машину времени».