Писатель сравнивает свою жизнь с музыкальной фугой, где переплетаются две темы. Основная тема – интеллект расширяется, разум адаптируется. Это означает не просто путь «с задворок в Космополис», но от клерка к пророку, от выпуска новостей к мировой республике. «Все более сознательно одинокий искатель приключений, освободившись от семейной группы, в которой был рожден, пытается стать гражданином мира». Вторая тема – сложность отношений между мужчиной и женщиной, особенно в первой половине жизни, для большинства мужчин являющаяся опасным препятствием на пути к счастью. Поиск решения проблемы чувства должен сопровождаться или следовать за поиском социального решения.

На этих двух темах Уэллс и строит свое творчество. Поскольку вселенная как таковая его не устраивает, он уже в ранней юности попытается пересоздать ее. Человечество всегда старалось вообразить миры, которые позволят ему мечтать о том, что оно бессильно сделать в реальности. В каждую эпоху чудесное принимает форму, соответствующую уровню ее развития. У греков были свои боги, музы и нимфы, у кельтов – чародеи и феи, у германцев – нибелунги и их Валгалла. Для подростка, воспитанного так же, как Уэллс, и увлеченного научными дисциплинами, побег, естественно, должен был принять форму воображаемых открытий. Замечательный ученый может сыграть ту же роль, что и кудесники из сказок. Он воплощает мечту в реальность. Но ему легче навязать свои предложения современным умам, восставшим против сказки, потому что он принимает во внимание их образ мышления.

Уэллс был особенно хорошо подготовлен к созиданию современного чуда, потому что – довольно редкое сочетание – с одной стороны, обладал обширными научными знаниями, а с другой – его воображение будоражили неудовлетворенность действительностью, недовольство царящим в мире хаосом. Как же он стал изобретателем будущего? «Помню, когда я был ребенком, любые предположения о будущем казались чудовищной шуткой. Как и большинство людей моего поколения, я был выпущен в жизнь с идеями, подобными тем, которые некогда развивали по поводу наступления тысячного года. Мне казалось, что то, что мы видим сейчас, продлится какое-то время, а затем, при моей жизни или позже, раздастся трубный глас и крики, разверзнутся небеса и наступит Страшный суд. Для человека с такими убеждениями мысль о Человеке миллионного года была невозможной фантазией».

С момента начала учебы в Южном Кенсингтоне точка зрения Уэллса изменилась. Он задался вопросом: что станет с человеком, если эволюция продолжится? Сначала он пишет очерк о человеке миллионного года[226]. Чуть позже, когда журнал заказал ему роман, Уэллс решил развить этот очерк, который превратился в роман «Машина времени», опубликованный в 1895 году. Сама машина описана довольно расплывчато. Уэллса-ученого точные детали заботили мало. Его волновало пророчество о том, какое общество его герой увидит в 802701 году, то есть на закате человечества.

К 802701 году люди настолько хорошо адаптировались к своей среде, что борьба за жизнь прекратилась. Люди разделились на два класса: элои и морлоки. Элои – симпатичные маленькие существа, милые, добрые, ребячливые, с кудрявыми волосами и большими ласковыми глазами. Они не знают зла и живут на поверхности земли. «Вы, никогда не видевшие ничего подобного, вряд ли можете представить себе, какие чудесные, нежные цветы создала культура этого невообразимо далекого от нас времени». Морлоки, раса со звериными привычками, живут под землей, много работают, и в них есть что-то нечеловеческое и отвратительное. Путешественник вскоре обнаруживает, что морлоки кормят элоев, но кормят, как охотник подкармливает фазанов; время от времени морлоки выходят из своего подземного убежища, чтобы похитить нескольких элоев и съесть их. Путешественник узнаёт, что элои – это потомки богачей, а морлоки – потомки рабочих. «Элои, подобно потомкам короля Карла Великого, мало-помалу превратились в прекрасные ничтожества. Им позволяли владеть поверхностью земли только потому, что морлоки, жившие в течение бесчисленных поколений под землей, в конце концов совершенно перестали выносить дневной свет»[227]. Короче говоря, «Машина времени» – это притча, или нравоучительный рассказ, в форме предвидения.

Успех книги, а также удовольствие, которое доставила работа над ней, побудили Уэллса на протяжении многих лет методично разрабатывать это направление. «Ему достаточно было задать себе любую тему, чтобы вскоре созерцать таинственные далекие миры, где царят порядок и логика, – миры, отличающиеся от наших обычных представлений». В основе замысла «Чудесного посещения» была фраза Рёскина: «Если бы на земле появился ангел, непременно нашелся бы кто-нибудь и подстрелил его». В книге Уэллса ангел, сбитый выстрелом викария из Сайдмаута, только ранен, он остается жить среди людей, наблюдая их нравы и испытывая изумление, аналогичное «ангелизму» самого Уэллса.

«Остров доктора Моро» связан с представлениями Уэллса о возможностях хирургии и с идеей о том, что «человечество есть не что иное, как животное, которое развивается, пока не примет разумную форму». Доктор Моро, великий хирург, нашел способ ускорить эволюционное превращение и за несколько дней сделать из зверя человека. Таким образом он создал свиней, быков, собак с чертами человеческого облика и интеллекта. Но удерживать их на этом уровне ему удается только с помощью постоянной дисциплины, он заставляет животных непрерывно декламировать Закон. Это символично. Мы тоже животные, лишь недавно превратившиеся в людей. Сходство со свиньей, обезьяной и быком присутствует во многих человекоподобных существах, и только заставляя декламировать закон, общество поддерживает в них послушание. В этой теории пессимизм Киплинга и оптимизм Уэллса на мгновение пересекаются.

«Человек-невидимка» – это и реалистический роман, и исследование темы, какую опасность несет всемогущество человека, не имеющего моральных ограничений. В этой книге обозначился заметный прогресс писательского мастерства Уэллса; в «Докторе Моро» и «Машине времени» при всей оригинальности сюжета детали все же неправдоподобны; а здесь писатель, по крайней мере, предпринял попытку создать достоверный образ человека-невидимки.

«Война миров» – это история вторжения марсиан на землю. Что касается «Пищи богов» (французское название «Place aux geants»)[228], это все еще несколько символистски расплывчато. Ученый изобретает средство превратить испытуемых в великанов, давая им определенную пищу. Новые существа получаются более сильными и красивыми; казалось, собратья должны встретить их с восторгом, но все происходит наоборот: их отвергают все, и даже собственные родственники. Это образ того, как мир воспринимает «самураев» и провидцев. Точно так же как мир отверг ангела, он отвергает идеальных людей. По словам Уэллса, «роман начинается с фантазии о гигантских сдвигах, достигнутых благодаря науке, и заканчивается героической борьбой новых высокоразвитых существ против бесчисленной мелкой земной живности. Никто не уловил более глубокого смысла этой истории. Некоторые мои читатели были несколько удивлены, мои гигантские осы и крысы их весьма позабавили, но, по сути, они ничего не поняли в моей книге».

Именно из-за символической условности персонажей было бы довольно некорректно сравнивать, как нередко делается, эти ранние книги Уэллса с романами Жюля Верна. Жюль Верн не хотел ничего доказывать; у Уэллса, напротив, чудесное – это утопия или сатира, а замысел всегда содержит мораль. «„Машина времени“ предполагает ответственность человека перед человечеством, – пишет Уэллс. – В „Чудесном посещении“ говорится о том, что кругозор большинства людей ограничен, в отличие от существ, свободных от всех традиционных запретов; в „Докторе Моро“ показан звериный аспект человеческого существования; в „Человеке-невидимке“ – опасность власти там, где отсутствует нравственный контроль; в „Войне миров“ – опасность развития интеллекта за счет способности к состраданию»[229].

Наконец Уэллс в более академичной форме излагает все свои идеи по поводу будущего в книге, названной «Предвидения, или О влиянии технического и научного прогресса на жизнь и человеческое мышление»[230]. Книга и впрямь замечательная, поскольку она была опубликована в 1901 году и содержит пророчества о будущем мира, многие из которых сбылись. Когда она вышла в свет, один английский критик заявил, что британское правительство обязано материально поддержать мистера Уэллса, чтобы он мог продолжать выдавать пророчества, ведь должен же быть пророк-лауреат, если существуют поэты-лауреаты.

В самом деле, перелистав «Предвидения», мы обнаружим, что в то время, когда автомобиль едва достигал скорости тридцать километров в час, притом можно было усомниться, что он вообще куда-то доедет, Уэллс заговорил о появлении грузовых автомобилей, которые будут соперничать с железными дорогами и, возможно, даже одержат верх в этой борьбе. «Впоследствии, – пишет он, – наряду с грузовиками широко распространятся частные легковые автомобили. Настанет день, когда автомобиль ежедневно сможет преодолевать пятьсот километров, при этом менять ничего не придется, разве что шофера. И постепенно путешественник сможет обедать, где сочтет нужным, прибавлять скорость по мере надобности, сможет остановиться на ночлег или же продолжать путь, если ему заблагорассудится»[231].

Он предсказал появление железнодорожных вагонов и автострад: «компании автомобильных омнибусов, конкурирующие с пригородными железнодорожными линиями, столкнутся с препятствиями на нынешних слишком узких дорогах. Возможно, после жестких законодательных дебатов они получат право прокладывать особые дороги нового типа, на которых автомобили смогут развивать максимальную скорость… Возможно, я ошибаюсь, но крупные железнодорожные компании будут враждебно настроены по отношению к этой программе. Конечно, поначалу возникнут конфликты, но потом некоторые фирмы поспешат заменить фланцевые колеса на каучуковые шины и принять все новые способы перевозки»[232].

И наконец, одна из самых удивительных глав этой книги посвящена войне. Уэллс предвидел, какую роль в ней сыграют самолеты, которые в то время еще даже не летали: «Я склонен полагать, что трудности с обеспечением безопасности воздушных шаров в значительной мере стимулируют поиски и изобретения в направлении создания управляемых воздушных аппаратов, способных вести воздушный бой. Среди тех, кто знает о проводимой работе, вряд ли кто-нибудь станет отрицать, что задолго до 2000 года, а возможно, и до 1950 года, аэропланы смогут взлетать и после планирования в воздухе благополучно приземляться в исходной точке. Как только этот результат будет достигнут, новое изобретение найдет применение на войне». Затем Уэллс говорит о воздушной дуэли, которая вполне бы вписалась в рассказ о войне 1914 года. Если добавить, что в разделе о «глиняных доспехах» Уэллс описал танки задолго до их изобретения, то звание пророка покажется вполне справедливым.

Однако следует сделать важную оговорку. Человеческий разум может выдавать предсказания в области научных открытий; он может указывать общее направление интеллектуального прогресса; но он не в состоянии предсказать конкретные исторические события, знать которые было бы чрезвычайно важно. Возможные комбинации настолько многочисленны, что будущее всегда опровергает наши страхи и надежды. Едва ли стоит делать будущие события предметом размышлений. Но создание фантастических миров – это прекрасная игра, и в этой области Уэллс был мастером, поскольку привнес сюда точность, концентрат фантазии, научные знания и чисто английское искусство смешивать реальное с чудесным. Он так искусно вводит в тесто романа все большие дозы фантазии, что оно поднимается, как если бы было замешено на чистой муке жизни.