Прирожденный литератор, взращенный мужами славными в почтении к неписаному закону, в ранней юности оказывается в Индии и видит жизнь людей действия и коренных жителей страны. Общению с ними он обязан и сюжетами рассказов, воспевающих западную философию действия, и абсолютно восточной склонностью к чудесному. Благодаря ему воображение, лишенное чудес Востока, смогло неожиданно погрузиться в глубочайшие пласты атавистических воспоминаний. Стерев наносное, он сумел в человеке индустриального мира увидеть человека Библии и Гомера, а в лейтенанте гуркхов – римского центуриона. То, что его доктрина действительно дала Британской империи «литературно-мистическое» оправдание, – это исторический факт, но одновременно и преходящее обстоятельство. Ее право на существование более обоснованно. Он изобразил и воспел вечные добродетели, благодаря которым человек господствует, а народ выживает,