Корделия вытянулась на кровати и удовлетворенно вздохнула. Прошедшая неделя промчалась как ураган. Большую часть времени они провели в постели, остальное — в путешествиях. На следующий день после их поездки в Сиену Лука объявил, что намерен сдержать слово и хотя бы немного показать ей свою страну. У него были дела в Милане, кое-какие сделки, которые требовали его присутствия. Он нанял гида, и тот покажет Корделии город, а потом они поедут в его особняк на озере Комо, чтобы она узнала совсем другую местность, чем та, которую видела в окрестностях его тосканского дома.

Виноградники, конечно, тоже здесь были, но, кроме того, оливковые деревья, олеандры и пальмы, а также неохватные просторы, застроенные изысканными виллами среди садов, спускающихся к берегам озера.

— Итальянская аристократия в самом лучшем ее проявлении, — сухо сообщил ей Лука.

Она спросила, не находится ли его дом среди этих вилл, и он рассмеялся в ответ:

— Ну конечно. А ты ожидала иного?

Его тон был полон веселой иронии, но на самом деле, подумала Корделия, она не ожидала иного. Чем больше погружалась в его ослепительную привилегированную жизнь, тем больше сознавала непреодолимые различия между ними.

Она постоянно твердила себе, что если Лука мог отмахнуться от них, то и она тоже сможет.

— Я хочу, чтобы ты почувствовала себя в моей стране немного лучше к приезду твоего отца, — доверительно сообщил он, когда они садились в его частный самолет, который должен был отвезти их в Милан. — Я хочу, чтобы ты показала ему, что готова полюбить Италию, как люблю ее я. Я бы не хотел, чтобы он усомнился в правильности твоего поступка.

Все еще не остывшая после страстных любовных ласк, Корделия сочла это самым приятным, что Лука мог сказать, ведь, помимо ребенка, он также думал о ней и ее благополучии.

Милан был чудесным местом. А для того, кто никогда не бывал за границей, — просто завораживающим. Занятный, хоть и небольшой, он предлагал множество природных сокровищ, и Корделия внимательно слушала очаровательного молодого гида, который провел для нее головокружительную экскурсию по городу, начиная с Пьяцца-дель-Дуомо с ее грандиозным собором, а затем пригласил посмотреть картины старых мастеров, которые были знакомы Корделии по множеству книг, которые она буквально пожирала всю свою жизнь.

Этот город не был похож на Сиену с ее средневековым великолепием и очарованием прошлого. Здесь царила суматоха. Повсюду были шикарные кафе, осененная историческим великолепием старая площадь. Молодые люди все казались на удивление красивыми.

Она наслаждалась каждой минутой, проведенной здесь, а также совершенно другой средой.

Из окна сказочной виллы Луки она могла видеть безмятежные воды озера вдалеке. Когда машина впервые свернула на дорогу, ведущую к вилле, Корделия даже не потрудилась скрыть свое благоговение. Квадратное белое здание с равномерно расположенными прямоугольными окнами поражало роскошью.

От фасада виллы сад спускался к арке, обращенной к озеру, к которому вели несколько пологих каменных ступенек. Зрелище было захватывающее.

Эти восторженные впечатления она пережила несколько дней назад. А теперь, лежа в постели, пока Лука принимал душ в сказочной ванной комнате, Корделия могла только удивляться скорости, с которой она привыкала к этой необыкновенной жизни.

— О чем мечтаешь?

Корделия бросила взгляд в сторону ванной, где, прислонясь к дверному косяку, стоял Лука с полотенцем, обернутым вокруг бедер. Они уже занимались любовью этим утром, и все же она чувствовала, как возбуждение накатывает снова и снова. Один взгляд на Луку — и все внутри ее воспламенилось и взорвалось, оставив ее мокрой и ослабевшей.

— Я смотрела в окно и думала, до чего же все это прекрасно, — честно призналась она, наблюдая, как Лука идет к шкафу, чтобы извлечь белую льняную рубашку и пару свободных брюк.

Бросив их на спинку стула, он стал медленно одеваться.

Конечно, Корделия была права. Вилла прекрасна, хотя, по правде говоря, он редко любовался здешним пейзажем. На самом деле он не мог вспомнить, когда в последний раз это делал.

Лука не мог часто себе позволять бездействие. В последний раз, подумал он теперь с некоторым удивлением, это было, когда он задержался в Корнуолле, чтобы собраться с мыслями, и вот куда это его привело.

Ребенок на подходе и… Его взгляд блуждал по восхитительному телу Корделии.

Его будущая жена, розовощекая и растрепанная, белокурые волосы разметались по подушке, одна длинная нога на пуховом одеяле, другая спрятана под ним.

Даже когда его либидо находилось в состоянии покоя после секса, она не переставала возбуждать его.

Узнав, что Корделия носит его ребенка, он решил сделать ее своей женой. Ни о чем другом не могло быть и речи, и, когда она решительно отвергла его предложение со всеми этими разговорами о единственной и вечной любви, он на мгновение испугался, что она действительно может уйти от него. Это мгновение паники было чем-то таким, чего он никогда не испытывал прежде, и тем более в связи с женщиной, но Корделия ни на кого не была похожа. Она уникальна, поскольку его деньги не имеют для нее значения.

Он взывал к ее страстному желанию увидеть мир, старался открыть ей глаза на богатство, которое ждало ее и их ребенка, и самое смешное было то, что вместе с ней он увидел свою страну в несколько ином свете. По-другому взглянул на то, что всю жизнь считал само собой разумеющимся.

Он не мог предложить ей любовь, но был способен дать гораздо больше, получая и для себя все эти дополнительные бонусы.

— Это только верхушка айсберга, — пробормотал он, усаживаясь с ней рядом на краю огромной кровати. — Тебе еще предстоит увидеть великолепие Рима и Флоренции, хотя мы постараемся посетить эти два города, когда туристов станет меньше. А еще есть Ривьера…

Не в силах справиться с нахлынувшим возбуждением, он откинул одеяло, обнажив ее груди, большие, упругие, со спелыми розовыми, набухшими сосками, которые умоляли, чтобы их сосали.

— Да подожди же, — слабо вздохнула Корделия, откидываясь на подушку и инстинктивно выгибаясь, приближая обнаженную грудь к его рту. — У нас намечено сегодня много дел… Парусный спорт… О Лука… О да…

Он взял ее сосок в рот, посасывал и играл с ним языком, пока она, тяжело дыша, не задрожала от удовольствия, вытягиваясь на кровати.

— Что ты творишь со мной! — простонал Лука, вскакивая, чтобы снять рубашку дрожащими руками, в то время как его глаза испепеляли ее.

У него было много дел, и все же он не мог устоять перед притягательностью Корделии.

И не собирался жертвовать временем, которое мог провести с ней, а это означало, что работа должна была отойти на второй план. Да он и не мог сосредоточиться на чем-либо, кроме этой женщины.

Их любовные ласки были стремительными и жесткими, и он испытал оргазм такой силы, что лишился возможности дышать на несколько безумных мгновений. К черту работу, подумал он. Электронные письма подождут.

Он лег на спину и прикрыл глаза рукой, а Корделия устроилась возле него. Тепло разлилось по ее телу от ощущения его тяжелой руки на спине и плечах.

Она гладила ладонью его тело, скользкое от пота, и понимала, что влюблена в этого мужчину и именно поэтому согласилась выйти за него замуж, иначе никакие доводы ее не удержали бы.

Да, она позаботилась бы о том, чтобы он поддерживал контакт со своим ребенком, но никогда не смогла бы вынести жизни с нелюбимым.

Любопытство и безрассудная страсть толкнули ее на близость с ним, несмотря на все принципы, которых она всегда придерживалась, и постепенно, в течение тех трех недель, влюбилась в него.

За последние полторы недели эта любовь стала только глубже, потому что она видела в нем хорошего парня, несмотря на власть и богатство.

Все это время он потратил на то, чтобы познакомить ее со своей прекрасной страной. В этом не было никакой необходимости!

Неужели это что-то значит?

Он больше не был тем незнакомцем с непроницаемым взглядом, который заставил ее пожелать провалиться сквозь землю, когда она впервые появилась в его кабинете.

Тогда она перечеркнула все планы, которые он строил на будущее, и, конечно же, ему не просто было смириться, но Лука уже справился с собой, и она подумала, не находится ли он сейчас сам во власти чувств, которые не мог выразить. Он был нежен и внимателен к ней, проявлял заботу, находя возможность убедиться, поела ли она вовремя, есть ли у нее все необходимое. Он был тем самым парнем, которого она спасла из бурного океана… Парнем без прошлого, без огромного состояния.

И они снова стали любовниками.

Страсть была мощной силой и сопровождалась неподдельной привязанностью… Разве далеко все это от любви? Пожалуй, не очень. Появился повод смотреть в будущее с оптимизмом, и Корделия с удовольствием надела розовые очки, которые сделали мир намного лучше.

Она теснее прижалась к Луке, закрыла глаза и наслаждалась его наготой.

— Мы хотели поплавать, — сонно пробормотал Лука в ее волосы.

— Я думала, прежде чем мы отправимся развлекаться, ты решишь закончить кое-какую работу… — Она провела пальцами по его груди и почувствовала, как он вздрогнул, прежде чем рассеянно накрыть ее руку своей. — Ты хотел переговорить с одним парнем насчет проекта с рафинированным оливковым маслом… Вы собирались выгодно продать его…

Лука нахмурился. Должно быть, он рассказал ей о Джузеппе, даже не запомнив этого.

Испытывая смутное беспокойство, он встал с кровати и направился в душ.

Его не было несколько минут, а когда он снова вошел в комнату, это уже был совсем другой человек — озабоченный делами бизнесмен.

— Тебе не следовало напоминать мне об этом, Корделия. — Он быстро оделся, взял мобильный телефон и сказал, бросив взгляд в ее сторону: — Теперь мне придется заняться делами, иначе моя нечистая совесть возьмет надо мной верх.

Большую прогулку на открытом воздухе, похоже, придется отложить до завтра. Он исподволь наблюдал за ее разочарованием.

Разочарование было неотъемлемой частью его жизни. Отец, погруженный в собственный эмоциональный мир, был для него сторонним наблюдателем. Лука с раннего возраста научился мало чего ожидать от человека, который никогда не приходил на школьные спортивные соревнования и проявлял скудный интерес к его личным делам. Разочарование, как он давно уже заключил, творило чудеса, развивая у него жесткую независимость.

И Корделия скоро поймет, что праздное времяпрепровождение не было для него нормой и не продлится вечно.

Лука нахмурился и беспокойно провел пальцами по волосам, потому что ее попытки изобразить на лице сочувственную улыбку были хуже, чем откровенное раздражение переменой планов.

— Конечно, — весело ответила она. — Я поняла.

— Я найду кого-нибудь, кто покажет тебе окрестности.

— Не нужно. Я справлюсь сама. Я даже могу немного походить под парусом. Небольшая физическая нагрузка пойдет мне на пользу.

Она ждала беззаботного ответа, но, когда его не последовало, встала с кровати, чувствуя холодность, возникшую между ними.

Лука получил свободу делать то, что умел лучше всего, — хоронить себя на работе. И это стало своевременным напоминанием, что этот мини-перерыв был средством для достижения цели.

Он поймал себя на том, что смотрит на Корделию хозяйским взглядом.

Она ушла в ванную, прикрыв за собой дверь.

— Не рискуй понапрасну, — хрипло предупредил он, как только Корделия вернулась в спальню, одетая в шорты цвета хаки и белую футболку.

— Что ты имеешь в виду? — Она озадаченно посмотрела на него.

— Ты беременна.

— Я знаю. — Улыбка Корделии была вымученной. Конечно, это была простая констатация факта, но она чувствовала себя так, словно ее окатили холодной водой.

Эта резкая перемена настроения — внезапная необходимость заняться работой… Лука что-то почувствовал в ней? Что-то нежное и уязвимое? То, что не было частью их сделки? Передала ли она ему свои чувства? И отреагировал ли он тем, что отступил?

— Я сильная. Я справлюсь и, не волнуйся, ни за что не стану рисковать. Просто приятная прогулка и знакомство с окрестностями. — Она растянула губы в улыбке. — В котором часу я должна вернуться сюда?

— Я бы предпочел, чтобы тебя кто-либо сопровождал.

— А я бы предпочла обойтись без посторонней помощи. Нет смысла заставлять кого-то таскаться за мной, чтобы я не споткнулась о камни мостовой.

— Почему ты вдруг стала такой упрямой?

Напряжение усилилось, и на секунду Корделия почувствовала сильное искушение прямо сейчас рассказать ему, что у нее на уме. Лука беспокоился, что их отношения стали слишком эмоциональными, тогда как он специально сказал, что о любви речи не идет? Боялся ли он, что Корделия может начать предъявлять требования, которые он не сможет выполнить?

Страх перед тем, куда может завести такой разговор, охватил ее, и она поспешила сказать:

— Наверное, я просто немного разочарована тем, что мне придется провести целый день без тебя.

Лука заметно расслабился. Он подошел к ней и погладил по руке. У нее была нежная, как атлас, кожа.

— Я тоже.

Его так и подмывало послать подальше работу, но это недопустимо. Изменять своим принципам, когда он был рядом с ней, в последнее время стало его выбором, и ему это не нравилось, хотя он вполне мог его обосновать. Она ждет от него ребенка, так что, конечно, он будет относиться к ней соответственно!

— Встретимся в полдень. Я должен к этому времени завершить все дела. Держи мобильный под рукой, я позвоню. Мы сможем выпить чаю.

Корделия подумала, что именно так и обходятся неловкие моменты.

Было ли это прелюдией к грядущим событиям? Эмоции взяты под контроль? Корделия пребывала в страхе, что если Лука почувствует ее любовь, то… отступит. Нет смысла зацикливаться на этом, решила она. Впереди приятный день. На этот раз она улыбнулась искренне:

— Конечно. И не спеши понапрасну. Если я не получу от тебя вестей, у меня есть адрес, и я смогу вернуться. Здесь все довольно близко, так что я сумею попасть туда, куда хочу. Увидимся позже!

Корделия направилась к выходу и поняла, что Лука идет за ней по коридору к парадной входной двери виллы с видом на озеро. Ей захотелось сделать что-нибудь глупое и соблазнительное, например повернуться и обнять его, чтобы прогнать внезапно возникшее между ними охлаждение, но вместо этого она надела туфли-лодочки, оглянулась через плечо и, не глядя ему в глаза, слегка помахала рукой.

У нее была цель.

Она всю жизнь мечтала покинуть побережье Корнуолла, увидеть мир. Сейчас у нее появилась такая возможность, и она не могла позволить эмоциям взять верх над ней и лишить шанса познакомиться с чудесами со всего света, до которых рукой подать.

Ей придется подчиняться правилам игры, и, если ради этого понадобится прятать любовь, как постыдную тайну, она сделает это.

Лука подошел к одному из окон, чтобы проследить за Корделией, направлявшейся к берегу.

Возможно, он дал волю этой спонтанной вспышке, неожиданно сменившей хорошее настроение, но разве человеку не позволено иногда поддаться настроению? Корделия только отшутилась, а ведь он в самом деле думал о ее безопасности, и разве не естественно беспокойство в такой ситуации? Она носила его ребенка, и несчастные случаи не исключены!

Лука не привык беспокоиться о женщинах. Не в его правилах было придумывать воображаемые сценарии о маловероятных ситуациях, которые могут произойти на обычной прогулке у озера.

И сейчас он повторял как мантру, что это нормальная ситуация, потому что Корделия была матерью его ребенка.

Какое-то время это работало, но, когда он обнаружил, что смотрит на одну и ту же страницу в своей электронной почте в течение пятнадцати минут, был вынужден признать, что мантра, хотя и имела смысл, не произвела желаемого эффекта.

Нравилось ему это или нет, но его голова была забита множеством возможных опасностей, с которыми Корделия могла столкнуться, решив, что ей нужно немного размяться и подышать свежим воздухом.

Он не мог подавить свои страхи, хотя на земле не было ничего безопаснее, чем берега этого потрясающего озера.

Это было не одно из самых маленьких и тихих озер. К тому же кругом туристы. Если она оскользнется и упадет, или потеряет сознание, или ей срочно понадобится вернуться в дом, вокруг найдутся люди, чтобы помочь, в конце концов, она позвонит ему… Да и что-либо из этого вряд ли произойдет. Она просто будет гулять, может быть, зайдет в одно из кафе, которые в городе через каждые пять метров.

И вовсе она не должна поскользнуться и упасть. Или потерять сознание. Или срочно чего-нибудь захотеть.

Но что, если это случится?

Он никогда себе этого не простит. Защищать Корделию — его долг.

Приняв решение, Лука быстро покинул виллу. Он уже давно не был здесь, казалось, сто лет, но знал это озеро и окрестности как свои пять пальцев.

На улице было душно. Серое небо и озеро, подернутое рябью, невольно увеличивали беспокойство.

Лука быстро пробирался сквозь толпу. Как далеко Корделия ушла? Он зашагал быстрее и вскоре заметил ее, смеющуюся, на одной из сдаваемых в аренду лодок. Это был маленький, отделанный красным деревом двухместный катер.

И Корделия была с парнем, что заставило его резко остановиться.

Светловолосый, загорелый, одет в рубашку, по-идиотски расстегнутую до самого низа, и серферские шорты.

Что-то дикое и примитивное пронзило Луку, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

Они смеялись.

Он вспомнил ту натянутую улыбку, которой Корделия одарила его перед тем, как уйти с виллы, и глаза застлал красный туман. Сжав кулаки, он глубоко вдохнул и выдохнул. К тому моменту, когда добрался до лодки, он уже владел собой.

— Развлекаешься?

Корделии, пытавшейся понять, что говорит ей по-итальянски симпатичный парень, у которого она хотела арендовать лодку, потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что Лука появился гораздо раньше, чем она ожидала.

Девушка обернулась, и улыбка мгновенно исчезла с ее лица под его сердитым взглядом.

— Ты рано, — неуверенно произнесла она. — Я не думала, что ты будешь здесь меньше чем через несколько часов.

Корделия с уверенностью газели спрыгнула с палубы маленькой моторной лодки. Она знала лодки так же хорошо, как и переменчивое настроение океана.

Прикрыв глаза ладонью, обернулась и коротко попрощалась по-итальянски с Элиасом, молодым парнем, который лишился возможности подзаработать на арендной плате.

— Что ты творишь? — холодно осведомился Лука, сдерживая эмоции.

— Ты о чем?

— Я думал, ты собираешься прогуляться и, может быть, где-то перекусить. Но ты решила, что это слишком пресно и куда лучше рисковать жизнью и здоровьем на скоростном катере…

У Корделии округлились глаза.

— Лука, к чему такая чрезмерная забота! Ты забыл, что я спасла тебя из моря? Я с десяти лет управляюсь с лодками побыстрее и побольше этой.

— Ты беременна. И не должна поступать безрассудно. Например ходить под парусом. Конечно, если я с тобой, то это совсем другая история.

Они направлялись к центру деревни чередой очаровательных маленьких извилистых улочек, изобилующих магазинами, кафе и ресторанами. Столы, расставленные на тротуарах, были заполнены любознательными туристами.

Лука свернул с главной улицы на одну из небольших аллей, и в конце концов им удалось найти тихий уголок в одном из ресторанов.

— А что это за парень, с которым ты смеялась? — спросил Лука, нахмурившись.

— Элиас?

Лука кивнул, пожал плечами и на несколько секунд отвел взгляд, внимательно изучая меню, и заказал только двойной эспрессо официанту, который бочком подошел к столу.

— Он отвечает за аренду лодок.

Корделия выбрала маленькие пирожные, прежде чем снова взглянула на Луку.

— Вы, как мне показалось, немного знакомы.

— Понятия не имею, к чему ты клонишь, — пожала она плечами.

Подали кофе и пирожные. Корделия засмотрелась на прекрасную работу кондитера. Пирожные было почти стыдно есть. Потом она в упор взглянула на Луку:

— Лука, ты… ревнуешь?

— Ревную? — Он откинулся на спинку стула и забарабанил пальцами по столешнице, задумчиво глядя на нее. — Я никогда и никого не ревновал. Ревность — это разъедающее чувство.

Корделия ничего не сказала, потому что на самом деле для того, чтобы ревновать, нужно быть способным чувствовать.

Внезапно опустошенная, она вертела в руках маленькую вилку.

— Однако, — процедил Лука сквозь зубы, — я человек со старомодными принципами. Мне не нравится, что моя женщина флиртует с другими мужчинами.

Корделия встретила его стальной взгляд с выражением возмущенного недоверия.

Его женщина? Этот уровень собственничества, казалось, предполагал гораздо более глубокую связь, чем деловое соглашение, заключенное ради ребенка.

Или стремление держать ее на расстоянии вытянутой руки было проявлением высокомерия и поэтому она превратилась в его женщину?

— Я не флиртовала, — тихо сказала она.

— Ты смеялась.

— С каких это пор смех — то же самое, что флирт?

— Это чертовски больше, чем мне удалось получить от тебя сегодня, — сквозь зубы процедил Лука, испытывая неловкость от проявления чувств, которые были так далеки от его обычно хладнокровной реакции на все, что требовало реакции.

Лука сосредоточился на своем эспрессо, не видя необходимости продолжать разговор, который, казалось, был лишен смысла.

Ну и что с того, что он ревновал? Это вполне естественно. Будущая жена отличается от мимолетного завоевания.

— Человек не может все время быть в хорошем настроении, — заметила Корделия, доедая последнее пирожное и слизывая кусочек сахарной глазури с пальца.

Как же он изменился, подумала она. Беззаботный и душевный, внезапно стал холодным, как арктическое море. От желания быть рядом с ней до стремления проводить время за компьютером прошло мгновение.

— Я понял, — проворчал Лука. — Но я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я… Я пройду лишнюю милю… Я стараюсь.

— О чем ты говоришь?

Лука не хотел, чтобы у нее возникло искушение вернуться к той жизни, которую она оставила позади. Показать ей свою страну, где так много красивых уголков, — это лучший способ окончательно заполучить ее. Он не видел в этом ничего необычного. Это казалось совершенно разумным.

Лука сжал зубы и напомнил себе, что прежде всего он человек, который никогда не позволяет никакой другой части тела, кроме головы, управлять его поведением.

Перья, которые были глупо взъерошены всплеском ревности, вернулись в свое обычное положение.

— Я показываю тебе мою прекрасную страну. — Он обвел рукой вокруг себя, но его сказочные глаза оставались прикованными к ее лицу. — Я оставил дела ради того, чтобы привести тебя в такое место, как это!

— Значит, я должна все время тебе улыбаться?

В ее сознании складывалась картина, которая убивала любые романтические представления о том, что Лука чувствовал к ней. Она умела читать между строк. Он из кожи вон лез, чтобы развлечь ее, но вовсе не потому, что наслаждался этим. Все в жизни изменилось для Луки в ту секунду, когда он узнал, что она носит его ребенка. Но он был парнем, который умеет держать удар.

Он спрогнозировал ситуацию, знал, в каком направлении она должна развиваться, и поэтому соответственно изменил свою программу.

Думал ли он о том, что если бы поручил ее заботам гида и вернулся к своему рабочему графику, то, возможно, она пересмотрела бы вариант с браком?

Все сделано для того, чтобы произвести на нее впечатление? Продемонстрировать, что она получит, если примет его предложение. Он завоевал ее своими убедительными доводами и, возможно, постарался сделать все возможное, чтобы она не изменила решения.

— Конечно, я ценю всю ту тяжелую работу, которая была проделана, чтобы заставить меня чувствовать себя здесь как дома, — холодно согласилась она, отодвигая от себя тарелку. Откинувшись назад, она положила руки на колени.

У Луки хватило такта покраснеть.

— Я не это имел в виду.

— Мне показалось, что именно это.

Лука сверкнул глазами и с размаху бросил салфетку на стол. Подозвал официанта, чтобы оплатить счет.

— Давай оставим этот разговор. — Он протянул Корделии руку, чтобы помочь встать, и она с готовностью приняла ее, но тут же выпустила, как только поднялась на ноги. — Я чувствую, что он будет вращаться по все уменьшающемуся кругу и ни к чему не приведет.

— Конечно. — Ей придется взглянуть правде в глаза: не следует искать в грядущем союзе больше того, что лежало на поверхности.

Она насладится последними двумя днями в этом чудесном месте, потому что потом ей придется рассказать отцу о беременности и расставании с ним, так как она не вернется в Корнуолл, а останется жить в другой стране.

— Мы скоро должны будем ехать в Тоскану, — сказал Лука. — Давай попробуем расслабиться. Стресс вреден при беременности. К тому же, когда мы вернемся, у нас будет много дел.

«Как честно и интеллигентно», — подумала Корделия, и, если она хотела большего, это ее проблема, и Лука тут ни при чем.