На следующий день Лука велел шоферу отвезти его к родителям Изабеллы, где он представил ситуацию как свершившийся факт, никаких недомолвок, никакого пространства для маневра.

Он сидел в гостиной, такой же величественной, как и его собственная, куда были поданы изысканные лакомства и крепкий кофе в тонких фарфоровых чашках, и наблюдал за разочарованием хозяев, когда он сообщил им новость. Конечно, никакой официальной помолвки у них с Изабелой не было, но между семьями существовало негласное взаимопонимание о будущем их отпрысков. И хотя они вежливо поздравили его с предстоящим браком, которого никто не предвидел, едва смогли скрыть тот факт, что их сильно подвели.

— Это было бы так хорошо для Изабеллы, — сказала Мария, ее мать. Она бросила взгляд на мужа, который отвернулся. — Моя девочка…

— Мария! — резко оборвал жену Альберто. — Нам не нужно беспокоить Луку нашими сожалениями. Естественно, мы и дальше будем слаженно работать вместе. Наши великие вина выигрывают от этой тесной связи.

После этого он проводил Луку в подвал, где показал ему новые поступления в свою коллекцию редких красных вин.

И Мария, и Альберто были слишком хорошо воспитаны, чтобы проявлять какие-либо эмоции, и он тоже.

Его больше беспокоила Изабелла. Этот брак устроил бы ее, но, возможно, подумал он, возвращаясь на виллу, вмешалась судьба.

Пожалуй, ей нужно набраться смелости и рассказать родителям о своих истинных сексуальных предпочтениях вместо того, чтобы пытаться спрятаться за фасадом счастливого брака.

По дороге он долго разговаривал с Изабеллой по телефону.

О личной встрече не могло быть и речи, так как она отдыхала с друзьями на Ривьере. Лука криво улыбнулся, услышав облегчение в ее голосе, когда сообщил ей о своей предстоящей женитьбе на Корделии. Ее поздравления были бурными и искренними, и, когда он закончил разговор, у него в голове промелькнула мысль, что ни Изабелла, ни Корделия не были теми, кого следовало бы считать безупречными кандидатками для венчания.

Одна испытывала облегчение оттого, что не придется этого делать, а другая делала это только потому, что все пути к отступлению были перекрыты.

Покончив со всеми намеченными переговорами, в десять утра следующего дня, он ждал Корделию в шикарном кафе в потрясающем городе Сиена.

Накануне вечером он вернулся домой поздно ночью, чтобы найти Корделию спящей в одной из гостевых комнат. Он распорядился, чтобы ей подали на завтрак все, что она пожелает, и в тот же миг вышел из комнаты.

Чуть позже шести утра он отправился в свой главный офис, где просматривал ключевые электронные письма и вводил в курс дела различных руководителей на тот случай, если на время выпадет из рабочего графика.

Ему предстояло заняться новым образом будущей жены.

Затем, как только они вернутся в его дом, на частном самолете Луки прибудет ювелир, чтобы предложить на выбор кольца.

Корделию пришлось уговаривать, чтобы она согласилась выйти за него замуж, и Лука надеялся, что девушка не передумает. Скорость решала все, и он намеревался не убирать ногу с акселератора до тех пор, пока Корделия не будет окончательно привязана к нему.

Чепуха о том, что любви нет места в их браке, не станет спицей в колесе.

Его отец захотел немедленно вернуться в Тоскану, чтобы познакомиться со счастливой невестой, и Луке едва удалось его отговорить, ссылаясь на то, что было бы гораздо лучше подождать пару недель, пока его невеста немного освоится в новой обстановке.

— Она из другого… — Лука подумал о Корделии, о ее крепком теле, быстрых движениях, слегка веснушчатом лице без косметики, спадающем по спине водопаде волос, и слово «мир» всплыло в его голове.

Тем не менее такое описание не годится, признал он, потому что его отец действительно думал, что его упрямый сын наконец-то променял голову на сердце, а Лука почему-то не хотел его разочаровать.

— Это как у нас с твоей матерью, — пробормотал Джованни Барези дрогнувшим, взволнованным голосом на другом конце телефонной линии. — О, мой дорогой, дорогой сын…

Лука находил удивительным, что после стольких разговоров, которые у них с отцом были на тему отношений и откровенного осуждения Лукой романтических эскапад своего отца, тот испытал прилив эмоций от нереалистичного предположения, что его сын каким-то образом умудрился отправить свой мозг в долгий отпуск, оставив своего хозяина уязвимым перед любовью, в которую он отказывался верить.

Он вздохнул и посмотрел на часы.

Корделия опаздывала.

Он набрал ее номер.

— Мне очень жаль, — задыхаясь, ответила Корделия, расположившаяся на заднем сиденье шикарного полноприводного автомобиля Луки. Она не переставая крутила головой то налево, то направо, не желая пропустить что-либо интересное. — Извини, но я попросила твоего водителя притормозить пару раз. Ну, может быть, даже больше, чем пару…

— Тебе стало плохо? Есть какие-то проблемы? — Лука рывком принял вертикальное положение и подумал, не позвонить ли ей по видеосвязи вместо того, чтобы говорить по телефону. Корделия определенно была не из тех, кто жалуется, но вдруг она скрывает серьезную проблему со здоровьем?

— О нет, — беззаботно произнесла она. — Просто пейзаж такой… дух захватывает, так что мне захотелось сделать несколько фотографий на свой телефон.

Лука вздохнул с облегчением, потом нетерпеливо прищелкнул языком.

— Мой личный помощник условился о встрече с известным кутюрье, — сказал он.

— Ты не говорил.

— Я не думал, что ты станешь тратить время, останавливаясь по дороге, чтобы поснимать на телефон.

— Но я не понимаю, зачем мне… новая одежда, Лука?

— Ты выходишь за меня замуж, входишь в мир, который далек от того, к которому привыкла. Тебе следует соответствовать новым обстоятельствам.

Корделия ничего не ответила. Конечно, он прав. Она больше не могла ходить в джинсах и футболках. Она мечтала о приключениях, а теперь… за эту мечту пришлось заплатить, и слишком поздно начинать спорить о том, насколько высокой или низкой должна быть цена.

По крайней мере, когда она парой часов раньше разговаривала с отцом, его голос не звучал так встревоженно, как сейчас у Луки.

Господь свидетель, уровень его тревоги взлетит до небес, когда она сообщит ему новость о беременности, но по этому мосту она с удовольствием переправится чуть позже.

Оставалось только надеяться, что Дорис будет молчать.

Она подавила желание заставить водителя Луки снова остановиться, когда они въехали в город, потому что он был невообразимо красив.

Здания, богато декорированные, величественные, дышали древней историей.

Ей казалось, что она буквально входит в другой мир. Ей не терпелось выпрыгнуть из машины и немедленно начать осмотр. Вместо этого она высунула голову в окно, стараясь лучше все разглядеть, так как в назначенном месте встречи они оказались слишком поздно для того, чтобы хватило времени лучше рассмотреть городские реликвии.

Наконец машина вынырнула на самое удивительное открытое пространство — веерообразную центральную площадь, окруженную средневековыми зданиями с редкими современными витринами магазинов — знак приветствия двадцать первому веку. Узкая колокольня возвышалась над огромным кругом старых зданий, и Корделия потратила несколько секунд, глядя по сторонам.

Лука сидел, откинувшись на спинку кресла, на открытой веранде кафе, название которого ей написал. Он был в серых хлопчатобумажных брюках и белой льняной рубашке с короткими рукавами. Дизайнерские солнцезащитные очки скрывали его глаза. Он выглядел с той утонченной элегантностью, которую можно купить только за большие деньги.

Неудивительно, что он хотел как можно скорее избавить ее от джинсовой униформы.

Лука мог найти это очаровательным в Корнуолле, но никак не здесь, в его богатой жизни и во всем, что эта богатая жизнь влечет за собой.

У нее мелькнуло сомнение. Неужели это действительно она? Согласилась выйти замуж за парня, который ее не любит. Подписалась на жизнь, правил которой не знала. Потом она подумала о ребенке внутри себя и прогнала все страхи и опасения. Она должна перестать надеяться на невозможное. Пусть их брак не был тем, что ей хотелось для себя, но она просто не могла отказать их ребенку в огромных преимуществах принадлежности к знатной и богатой семье.

Она не будет возражать против того, что Лука сочтет нужным. Она также перестанет думать о женщине, от брака с которой он отказался, сочувствовать ей. Ее будущее начиналось в этот самый момент, и оглядываться через плечо не стоило.

— Ты встревожила меня, сказав, что попросила Роберто остановиться по пути сюда, — начал Лука, сразу переходя к делу, но при этом не мог не обратить внимания на то напряжение, которое возникло в паху, когда он посмотрел на нее. У Луки никогда не было проблем с самоконтролем, если дело касалось женщин, отчего же он так реагирует на Корделию?

Может, причина в том, что она беременна его ребенком?

— Мне очень жаль, — сухо парировала Корделия, садясь на стул рядом с Лукой лицом к площади, и это было здорово, потому что так ей не приходилось смотреть на него, отчего она лишалась способности мыслить ясно. — Я не могла устоять. Я никогда не ездила за границу. — На ее щеках появился румянец. — Если мы опаздываем на… с кем мы там должны встретиться? Тогда, возможно, нам лучше уйти прямо сейчас.

— Они подождут, — пожал плечами Лука. — Я думал, все женщины любят наряжаться. А ты ведешь себя так, будто я тебя наказываю, а не предлагаю получить все, что захочешь.

— Мы такие разные, ты и я, — невольно пробормотала Корделия, обнаружив, что ее взгляд прикован к его тонкому аристократическому профилю.

— Да, — без колебаний согласился он. — Но ты же не собираешься использовать наши разногласия, чтобы вернуться к обсуждению темы любви в браке?

— Конечно нет.

— Хорошо. — Он снял темные очки и покачивал их на одном пальце, искоса поглядывая на Корделию. — Совсем другое дело.

И все же она сделала решительный шаг и вот-вот войдет в мир, в котором совершенно себя не представляла. Она будет отполирована и загрунтована для жизни в роскоши, но чувствовала себя напуганной до смерти неведомым будущим. Одно дело — мечтать о незнакомых берегах, и совсем другое — обнаружить, что тебя забросили на один из этих берегов, где все указатели на иностранном языке и так далеко отсюда все близкое и знакомое.

— Это сработает, — твердо сказал ей Лука тихим голосом, отмахиваясь от подлетевшего официанта и вставая, потому что их ждало много дел.

— Ты не можешь так говорить.

— Отчего же? Я намерен быть прекрасным отцом и прекрасным мужем.

— Ты меня не любишь.

Лука взял ее за локоть, чтобы проводить на площадь, где за величественными фасадами из старого кирпича разместились магазины высокой моды.

— Однако я буду уважать тебя как мать моего ребенка. Точно так же ты найдешь во мне верного мужа.

Посмотрев на него, Корделия вздохнула в ответ на его самоуверенную, дерзкую улыбку.

Боже, он так отличался от нее!

— Это еще одно необоснованное заявление, — пробормотала она.

Не любовь, а верность. Это был обмен, который ей предстояло сделать. Что ж, многие отношения заканчивались гораздо меньшим.

— Я никогда не одобрял отцовских поисков любви, — признался Лука. — Любовь всегда поглощала его, затем следовал брак, и разбитое сердце становилось конечным результатом. Не говоря уже об огромных прорехах в семейной казне, которые проделывали его жадные бывшие и дорогие адвокаты. Мудрый человек может избежать всего этого. Так что если я скептически отношусь к возвышающим силам любви, то у меня есть для этого все основания.

Это значит… — Лука сделал паузу и посмотрел на Корделию, нахмурившись. Он перестал поигрывать очками и надел их, защищая глаза от яркого солнечного света.

— Это значит?… — подсказала Корделия.

— Это значит, — протянул он, пытаясь стряхнуть с себя странное напряжение, которое вызывали в нем ее мягкие вопросы и невероятно синие глаза, — что отец всегда был большим сторонником моногамии.

— Это важно. — Корделия пошла рядом с ним, когда он направился в дальний угол площади.

Лука тихо рассмеялся:

— Его ценности всегда были правильными, но сердце не могло перестать замирать от желания пуститься во все тяжкие. Мы пришли. Здесь одежда и все остальное, что подскажет твоя фантазия. Тебе понадобится все — от обуви до сумок и украшений. Также мой личный помощник договорился, чтобы ты посетила один из здешних салонов красоты. У меня есть адрес.

— Мне предстоит капитальный ремонт, — попыталась отшутиться Корделия.

— В конце концов, ты еще поблагодаришь меня за это. У меня важный благотворительный вечер через пару недель, и ты будешь представлена как моя будущая жена.

У Корделии похолодело внутри, она резко остановилась перед Лукой, сложив руки на груди.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Разве это имеет значение?

— Лука, у меня нет опыта участия в подобных мероприятиях…

— Разве нужен особый опыт?

— Я даже не знаю, что такое благотворительный вечер!

— Многие важные люди встречаются, чтобы повеселиться, попутно собирая деньги для одной или нескольких благотворительных организаций. Все женщины будут одеты по последней моде, и это одна из причин сегодняшней поездки по магазинам.

— Я никак во все это не вписываюсь!

— Прекрати, Корделия. У тебя есть две недели, чтобы привыкнуть к этой мысли. Это может быть немного утомительно, но речь не идет о пытках водой.

— Да я была только на танцах в деревенской ратуше!

— Никогда не принял бы тебя за человека, которому не хватает уверенности.

— Я чувствую себя не в своей тарелке.

Лука помолчал, сдвинул очки на макушку и посмотрел на Корделию.

Она почувствовала, как ее щеки заливает жаркий румянец.

«Теперь он видит, во что ввязался, — с горечью подумала она. — Я обычная девушка из корнуоллской деревни, и никакие маскарадные костюмы этого никогда не скроют». Теперь-то он наконец поймет, что их брак не такая уж отличная идея.

Она была поражена бездной, разверзшейся внутри ее при первом же взгляде в будущее.

Одно дело — взять под опеку мать своего ребенка, и совсем другое — жениться на женщине, которая никогда не сможет соответствовать его требованиям, образу жизни.

Корделия уставилась на немодные сандалии, которые были на ней, и вздрогнула, когда почувствовала прикосновение его пальца к своей горящей щеке.

— Не волнуйся, — пробормотал Лука. Он приподнял ее подбородок, и их глаза встретились. — Можешь на меня опереться. Я не собираюсь тебя отпускать.

Корделия моргнула.

Каждый напряженный мускул в теле толкал ее вперед, один маленький шаг, потом еще один.

Корделия едва сознавала, что приникает к нему и приоткрывает рот, приглашая к большему, чем случайное прикосновение. Она закрыла глаза и вздохнула от удовольствия, почувствовав губы Луки.

Что происходит? Лука презирал публичные проявления чувств. И раньше ни за что на такое бы не решился.

Но сейчас оказался во власти чего-то гораздо более сильного, нежели здравый смысл, и завладел ртом Корделии, не думая о том, мог ли кто-нибудь сейчас их видеть.

Потрясающее ощущение ее губ, стремительного языка, мягкая дрожь ее тела…

Он неохотно отстранился и посмотрел на нее сверху вниз.

— Мы… у нас есть дела… — Лука провел рукой по волосам. Единственное, чего ему хотелось, — это схватить ее за руку, отвести к машине, которая была припаркована менее чем в десяти минутах ходьбы, отвезти домой и немедленно лечь с ней в постель. — Одежду купить, — хрипло пробормотал он.

— И салон красоты. Я знаю. Извини… — Она не могла больше смотреть на него, потому что очень хотела снова его поцеловать. — Я немного увлеклась…

Он взял ее за руку и переплел пальцы в жесте, который показался странно интимным.

— В конце концов… — он криво улыбнулся, — да, мы не в самом подходящем месте, где могут находиться два человека. Немного увлеклись… — Он глубоко вздохнул, беря себя в руки. — Но это допустимо, не так ли?

Секс, прагматично подумала Корделия. Вот в чем дело. Химия между ними все еще действовала, и не только на нее. Лука хотел ее так же сильно, как и она его. Корделия почувствовала это в поцелуе.

Как Лука и предсказывал, в бутике с чудесным кондиционированным воздухом их встретили, как членов королевской семьи. На двери висела табличка «Закрыто».

Корделию пригласили присесть, чтобы посмотреть туалеты.

Холодные серые стены, мраморный пол пугали ее. В зале не было привычного музыкального фона. Выбор этой одежды был серьезным делом. Вещей было множество на каждой вешалке, и Корделия полагала, что каждая из них стоит небольшое состояние. Это был бутик, который открывал свои двери для супербогатых.

Никогда в жизни она не чувствовала себя так неловко.

Модель такого же, как Корделия, роста, но удивительно худая, с длинными темными волосами и знойными темными глазами, демонстрировала наряды, которые Корделия примеряла, осознавая, что Лука рядом с ней, откинулся на белой коже дивана с ноутбуком в руках.

— Ладно, — наконец объявил он, — думаю, мы увидели достаточно.

Темноволосая модель выглядела явно разочарованной этим заявлением.

Корделия с трудом выбрала несколько вещей и с трепетом готовилась к шагу номер два в преображении. Неужели он действительно хочет, чтобы ее отполировали и отлакировали?

— Мы возьмем… это длинное красное и… — он небрежно указал на несколько отложенных платьев, — все это, — затем встал и протянул Корделии руку.

— Тебе не обязательно идти со мной в салон красоты, — сказала Корделия, как только они покинули прохладный бутик и оказались на знойном летнем воздухе.

— Я решил, что тебе не нужен салон.

— Что? Почему? Я думала, мне следует полностью преобразиться, прежде чем меня допустят в высшее итальянское общество.

Лука покраснел, потому что сказанное ею нелестно характеризовало его ценности.

С каких это пор его заботило, что думают другие? Эта одежда заставила его понять, что Корделия не нуждается в защите, по крайней мере в том смысле, впишется ли она в его мир или нет. Наивность и простодушие в ней присутствовали, но во всем остальном она была на голову выше всех тех женщин, которые выглядели точь-в-точь как темноволосая модель.

Лука с удивлением обнаружил, что ему не нравится мысль о том, что Корделия будет выставлена напоказ во всех этих дизайнерских нарядах. Он решительно не представлял ее себе в экстравагантном маленьком черном платье или замысловатых кричащих нарядах от-кутюр.

— Я совершил ошибку, — хрипло пробормотал он, взял Корделию за руку, и они пошли вниз от красивой площади по одной из многочисленных улиц, которые веером расходилась от центрального круга.

Впечатляющая архитектура не ограничивалась площадью. И боковые улочки были богато украшены и выглядели волшебно. Легенда гласила, что Сиену основал Сений, сын Рема, которого вместе с Ромулом вскормила мать-волчица, — отсюда и ее герб.

Корделии удалось найти кое-какие исторические факты по пути, и она жадно впитывала их. Ей ничего так не хотелось, как поиграть в туристку и осмотреть все достопримечательности, но для этого будет время в будущем, и она была заинтригована тем, что Лука обещал подумать о городских экскурсиях для нее.

Кроме того, ее руку покалывало там, где сплетались их пальцы.

Этот поцелуй не шел у нее из головы, и она хотела большего. Муж и жена…

Как она могла вообразить, что между ними возникнет такая химия, учитывая, что Лука даже не оглянулся, когда уехал после этих пьянящих трех недель. Он все продумывал в своей жизни, но теперь она была здесь и пытается взять лучшее из плохой сделки, значит, она согласилась, потому что хочет его больше, чем просто хочет.

— Что ты имеешь в виду? — Они подошли к машине, и Корделия протянула руку к дверце, глядя на него через всю ширину «ламборгини». Это был черный, гладкий и мощный сексуальный автомобиль, который нуждается в таком мужчине, как Лука, за рулем.

— Возможно, — протянул Лука, наблюдая за ней, чуть наклонив голову, — ты пробудила во мне вкус ко всему естественному.

— Потому что я полжизни хожу босиком и не пользуюсь косметикой? — Сердце Корделии подпрыгивало, ведь его слова прозвучали очень похоже на комплимент.

— Кто бы подумал, что обувь может оказаться таким переоцененным товаром? — Он усмехнулся и поднял брови, а Корделия задрожала от неожиданно нахлынувшего возбуждения. — Кроме того, — продолжал Лука, лениво растягивая слова, — я не мог устоять против мысли о том, чтобы еще немного побыть в Сиене.

— Скучно тебе, — согласилась Корделия, опустив глаза и скользнув на пассажирское сиденье автомобиля, благоухающее мягкой дорогой кожей. -

Пустая трата времени, тогда как у тебя наверняка много дел. — Она повернулась к нему и посмотрела виновато, чувствуя себя последней вещью в мире, которая нужна такому парню, как Лука. Он привык к дорогим женщинам, которых не требовалось сопровождать в магазины, чтобы купить соответствующую одежду.

Хотя разве он только что не сказал, что ему нравится ее естественность?… Волна удовольствия прокатилась по ее телу.

— Как раз дела мне и наскучили, — пробормотал Лука, повернулся к Корделии и небрежно положил одну руку на подголовник, а другой легонько погладил ее светлые волосы, — потому что я мог бы придумать миллион лучших вещей, которым предпочел бы посвятить свое время. — Он помолчал, а затем провел пальцем по ее пухлой нижней губе и стал ласкать, пока Корделия не почувствовала себя на грани обморока. — Нет, правда, я только одним хотел бы заняться…

— И что же это?

Лука весело рассмеялся.

— А если я объясню по буквам, тебя это заведет? — Она с удовлетворением кивнула. — Нет, лучше покажу тебе, как только уложу в свою постель…