В следующие дни Скарлетт изо всех сил старалась справиться с рутиной. Локка мучили колики, отчего она чувствовала себя неумелой матерью.

Палома делала замечания при каждом удобном случае.

Скарлетт молча сносила это, слишком измотанная, чтобы сопротивляться, к тому же у нее хватало проблем по работе. Когда она все-таки ложилась вздремнуть, ее мысли лихорадочно метались, пытаясь охватить все дела, с которыми ей предстояло справиться, и никак не могла заснуть.

Ее врач, обеспокоенный, как бы у нее не случилось послеродовой депрессии, рекомендовал Скарлетт больше полагаться на няню, но она не могла заставить себя доверить заботу о сыне кому-то другому, даже Хавьеро. Локк слишком страдал и, как ей казалось, крайне нуждался в матери. Она не спускала его с рук, хотя и чувствовала себя неспособной ничем помочь.

Она поговорила бы об этом с Киарой, но ее подруга была погружена в хлопоты на парижской выставке. Все, что Скарлетт могла сделать, - это послать подарок, выразив ей сожаление, что не смогла отпраздновать с ней, и с радостью читала о взрывном успехе Киары в последующие дни.

Скарлетт так гордилась ею, что в конце концов расплакалась из-за этого, сбив с толку Хавьеро.

-Ты все еще расстроена, что не смогла присутствовать?

- Я просто очень рада за нее. - Она рассмеялась над своей чрезмерной реакцией, но меланхолия частенько овладевала ею в последнее время.

Она не понимала, почему чувствует себя так, словно над ней нависла дождевая туча, если отношения с Хавьеро улучшились. Ей следовало бы быть счастливее, но она так боялась, что это временное перемирие между ними может в конце концов закончиться.

Она боялась сказать неправильное слово, фильтровала все, что говорила. Ее напряжение зашкаливало, и, когда через неделю пришла посылка с выставки Киары, у нее не было выбора, кроме как поговорить с Хавьеро о своей подруге.

Она прижала ладони к разгоряченным щекам, когда Хавьеро позвал ее в свой кабинет, и она узнала очертания посылки.

- Я совсем забыла об этом.

- Ты о чем? - спросил Хавьеро.

- Картина. Это мне.

- От Киары? - Свет погас в его глазах, хотя он не сказал больше ничего.

- Да. - Она смущенно пожала плечами и открыла бы посылку позже, но Хавьеро воспользовался своим перочинным ножом, чтобы разрезать ленты.

Она осторожно сняла оставшуюся часть упаковки с картины маслом в раме.

Скарлетт в открытом летнем платье, беременная, читающая книгу.

- Это одна из последних работ, которые Киара закончила перед смертью Нико. Она писала это для меня, но хотела сначала показать на своей выставке. Здорово получилось, как думаешь?

Она пристально посмотрела на Хавьеро, желая получить одобрение произведения своей подруги.

«Не надо ненавидеть меня за то, что я люблю ее».

- Это красиво, - сказал Хавьеро с удивлением и признательностью, изучая выражение сосредоточенности, которое Киара уловила на лице Скарлетт. Волнение и тревогу молодой женщины в ожидании материнства. Тот факт, что книга была руководством ухода за младенцем, привнес острую иронию в композицию, но глубокая привязанность Киары к подруге также проникла в этот образ. - Она талантлива, - сказал Хавьеро после долгой паузы.

- Невероятно талантлива.

Скарлетт едва сдерживала поток готовых пролиться слез, сорвав конверт, прикрепленный к тыльной стороне рамы, чтобы прочитать письмо.

- О боже. - Она залилась краской. - Не думала, что кто-то захочет видеть беременную незнакомку на своей стене, но у Киары было несколько предложений. Это список коллекционеров, с которыми я могу связаться, если когда-нибудь захочу продать портрет. - Она озвучила ему чрезвычайно высокие ставки.

Хавьеро тихо присвистнул.

- Это очень щедрый подарок. Я позабочусь о том, чтобы застраховать портрет.

- Киара великодушна. Так тепло и забавно. Я очень скучаю по ней, - невольно вырвалось у нее.

Как она и боялась, Хавьеро воспринял это как толчок к тому, чтобы вспомнить свою ненависть к Вэлу. Его настроение скользнуло в субарктическую тундру, а сострадание ограничилось тем, что он протянул ей носовой платок.

- Ты переписываешься и созваниваешься с ней, не так ли?

Она старалась этого не делать, зная, что он едва терпит их дружбу.

- Мы обе заняты. - Она смущенно высморкалась. - Я не поэтому плачу. Просто немного переживаю.

- Из-за отца? - Он еще больше отстранился.

- Из-за всего понемногу… Жизнь в Греции не была идеальной, но те проблемы были знакомы. Я знала, как их преодолевать. Я… - Она осеклась, не зная, как Хавьеро это воспримет. - Мне здесь одиноко. - И поспешила добавить: - Мне так же одиноко было на острове. Сначала работа на Нико не оставляла времени на личную жизнь. Персонал держался вежливо, потому что я отдавала им приказы от его имени. Когда сопровождала его в поездках, я была там, чтобы работать. Потом к нам присоединилась Киара, и она угодила в ловушку. Она не была членом семьи, но не была и служащей. Мы очень сблизились.

Его щека дрогнула. Через мгновение Хавьеро сказал:

- Моя кузина пригласила нас на обед. Я отказался, потому что ты слишком измотана, но, может быть, тебе полезно будет немного развеяться?

Несколько членов большой семьи Хавьеро заглянули познакомиться с Локком. Держались вежливо, но с прохладцей. У этой кузины был ребенок на несколько месяцев старше Локка, и она показалась искренней в своем предложении Скарлетт навестить ее, чтобы поболтать о проблемах молодых мамочек.

Сейчас Хавьеро пытался помочь, и она заставила себя улыбнуться.

- Неплохая идея.

Принятие приглашения на этот обед, казалось, открыло шлюзы. Посыпались приглашения, и в течение некоторого времени они гуляли каждую вторую ночь, пытаясь избавиться от той рутины, которая изматывала Скарлетт. По большей части это были интимные вечера, но Скарлетт должна была найти время в полдень для примерки платьев и поиска подарка хозяйке.

Хватало и других забот, особенно когда они вернулись в Мадрид для участия в мероприятиях более высокого уровня. Скарлетт привыкла носить красивые платья и умела вести светскую беседу, но с Нико она была отодвинута на второй план.

С Хавьеро она была его парой. Он пригласил стилистов, чтобы обновить ее гардероб, так как, появляясь в любом обществе, они оказывались в центре внимание в ближайшие двадцать минут или из-за нападения на него дикой кошки, или из-за внебрачного ребенка, или таинственного романа с пассией его отца.

Это был Хавьеро Родригес, преуспевающий бизнесмен, аристократ, почетный гость на любом приеме. И Скарлетт оказалась в центре внимания рядом с ним.

К счастью, ее испанский был приличным, и у нее имелся статус попечителя состояния Нико. Тот факт, что она занимала такое престижное положение, всегда повышал ее самооценку.

Это не отменяло косвенных расспросов о ее роли в жизни Хавьеро, и, по-видимому, он устал от этого.

Однажды вечером Скарлетт вернулась в их комнату, только что покормив Локка. На ней был шелковый халат, и она собиралась принять душ и начать собираться на благотворительный бал, на котором они должны были присутствовать.

Хавьеро только что вышел из душа. Его волосы были влажными, на нем было только полотенце, обернутое вокруг бедер, что позволяло ей видеть шрамы на его груди.

Они больше не пугали ее, были просто частью его - такой же, как соски светло-коричневого оттенка, но во рту у нее пересохло.

Она окинула взглядом его блестящие плечи, мускулистую грудь и накачанный пресс.

Хавьеро принял командный вид и завладел тысячей процентов ее внимания.

- Мы помолвлены, - сообщил он ей.

Этим заявлением он застал Скарлетт врасплох.

- Помолвлены?

- Так и есть.

Хавьеро взял со столика бархатную коробочку и открыл ее.

Скарлетт была еще больше ошеломлена.

- Очень красиво, - сказала она, глядя на золотое кольцо с крупным белым бриллиантом и по меньшей мере дюжиной камней поменьше. Сине-зеленые драгоценные камни сделали это украшение по-настоящему уникальным.

- Сапфиры?

- Голубые изумруды. Огранка «Триллиант», по крайней мере, так мне сказал ювелир.

- Это не фамильное кольцо? Очень похоже на семейную реликвию.

- Возможно, так и есть, - сухо заметил Хавьеро. - Моему деду пришлось продать драгоценности жены, чтобы сохранить семейный дом. Я искал украшение, похожее на то, что было надето на бабушке на нашей старой семейной фотографии. - Он поднес кольцо к лицу Скарлетт. - Это напомнило мне твои голубые глаза и золотистые волосы.

Взглянув на нее с улыбкой, он стал надевать кольцо на ее палец, словно бросая ей вызов отказаться от этого.

Ее пальцы слегка согнулись в его руке, ощущение кольца, скользнувшего на место, оказалось более впечатляющим, чем она ожидала.

Возможно, он почувствовал ее инстинктивное напряжение и усилил хватку.

- Невеста - гораздо приятнее, чем некоторые эвфемизмы, которые я пытался использовать, вроде «мать моего незаконнорожденного ребенка». Я хочу называть тебя своей женой, Скарлетт.

- Я понимаю. - Чувство вины заставило ее поджать губы, но брак был слишком серьезным решением. - Знаешь, я думаю об этом каждый день. - Она рассматривала сверкающее кольцо, пока ее глаза не стали влажными. - Как сложится наша жизнь.

- Похоже на то, что мы имеем сейчас. - Его другая рука поднялась, чтобы коснуться ее подбородка, заставляя встретиться с ним взглядом. - С добавлением физической близости. О чем я думаю каждый день.

Щеки Скарлетт вспыхнули, и сладострастное напряжение охватило ее изнутри.

- Правда? - спросила она с некоторым сомнением. - Но ты очень… - Она пожала плечами, пытаясь подавить застенчивую улыбку, возникшую на губах при воспоминании о его безобидных прикосновениях к ее пояснице или руке, после того как они стали спать в одной кровати, и самое большее - когда он тесно прижался к ее спине. - Ты был очень сдержан после той первой ночи.

- Потому что у нас впереди еще очень много ночей. Если ты думаешь по-другому, то далеко не так умна, как я всегда считал.

Она сморщила нос в ответ на его шутку, прорвавшуюся сквозь завесу беспокойства, достаточно плотную, чтобы давить на нее, пока она не поймала проблеск света.

- Я так и думала…

Его брови поползли вверх, побуждая ее продолжить.

- Впрочем, не знаю. - Скалетт высвободила свою руку и переплела пальцы.

Делить кровать и спальню означало, что Хавьеро заметит растяжку здесь и менее эластичную кожу там. Она не упражнялась на беговой дорожке, не находя в себе сил.

- Я выгляжу уже не так, как раньше.

- Нет, не знаешь, - хрипло согласился он. Прикоснувшись к подбородку Скарлетт, он осторожно повернул ее лицо, чтобы осмотреть профиль. - Ты выглядишь хрупкой с этими впалыми щеками и темными кругами под глазами. У тебя прозрачная кожа и даже губы бледные. Я слышал, как доктор советует тебе принимать железо и больше отдыхать. Я хочу, чтобы ты больше ела и перестала беспокоиться о наборе веса, но это не значит, что я думаю, что с твоей новой фигурой что-то не так.

Он скользнул взглядом по голубому шелку халата на ее груди и прикусил губу.

- Ты ошибаешься, - произнес он хриплым голосом. - Я одержим желанием большего.

Скарлетт сглотнула, охваченная приливом острого желания пережить чувственное удовольствие, не испытывая ничего подобного, казалось, целую вечность. Глаза увлажнились, но это были счастливые слезы.

- В самом деле?

- Честно. Но я боюсь, если стану прикасаться к тебе… - Он позволил кончику пальца нарисовать легкие узоры на ее груди, заставляя оба соска затвердеть и подняться бугорками под легким слоем шелка. - Не смогу остановиться.

Скарлетт посмотрела на его губы.

«А я и не хочу, чтобы ты останавливался», - хотела сказать она, но его губы уже приникли к ее губам.

Они оба застонали от удовлетворения, когда поцелуй втянул их, как подводное течение, в бурное чувственное море.

Его жадные руки гладили ее спину, но ей было этого недостаточно. Она обняла Хавьеро за шею и притянула к себе, побуждая углубить поцелуй в стремлении унять жажду страсти, которая кипела под слоем усталости и беспокойства, но теперь поднялась, как пожар, поглотивший ее.

Это было похоже на тот день в этой квартире. Как только фитиль был зажжен, огонь побежал, одну за другой поджигая бочки с порохом, чтобы они взорвались. Теперь осталось только это - огонь и пламя, тепло и свет.

Его сильные руки скользнули вниз по ее ягодицам, подхватили под бедра и подняли. Скарлетт обхватила Хавьеро ногами за талию, прижавшись спиной к стене.

Ей было так хорошо! Теплая гладкая кожа, перекатывающиеся напряженные мышцы под ее исследующими пальцами. Хавьеро осыпал ее лицо легкими поцелуями, оставляя слабую свежесть мяты. Затем поцелуи стали глубже и безошибочно сексуальнее.

Он несколько раз ритмично просунул язык между ее губами, давая понять, чего на самом деле хочет.

Эротический сигнал заставил ее кровь течь, как теплый мед, сладкий и густой.

Ее лоно увлажнилось от чувственного жара, и она застонала, отдаваясь на волю страсти.

Он поднял голову, переводя дыхание.

- У меня полотенце слетело.

- Я знаю. - Скарлетт чувствовала его член на своих трусиках, такой твердый и горячий, что шелк готов был опалиться. Она хотела его так сильно, что едва сдерживала слезы.

Пояс на ее халате ослабел, и полы разошлись, обнажая ее груди и живот.

- Мы не можем, - прорычал он голосом, в котором звенела агония. - Я знаю, что не должен. Но так хочу… - Он сделал толчок бедрами, чтобы подчеркнуть свою потребность.

И попал в такое волшебное место, что Скарлетт издала сдавленный стон удовольствия.

-О, - отреагировал Хавьеро тоном довольного открытия. - Тебе понравилось. - Он сделал это снова.

Все ее тело растаяло от удовольствия.

- Еще?

- Да, - выдохнула Скарлетт, впиваясь ногтями ему в плечо.

- Тебе не больно? - Он облизнул ее сухие, приоткрытые губы.

- Нет. Это так приятно, - беспомощно выдохнула она, осторожно прикусывая его губу. - Продолжай…

Он так и сделал, толкая свое твердое мужское естество в тонкий слой влажного шелка, едва прикрывавшего ее жаждущие ласки складки и пульсирующий чувствительный бугорок между ними.

Его губы снова накрыли ее губы, заглатывая стоны удовольствия от бесстыдного поцелуя, когда он продолжал возбуждать ее, обнаженную, жаждущую чувственного удовольствия.

Скарлетт горячо отвечала на его поцелуи. Она думала, что умрет, когда он прижал ее к стене всей силой своих бедер, больше не двигаясь, просто держа ее на вершине острого удовольствия.

Потом он одной рукой сдернул с нее халат, полностью отдавая ее грудь во власть своей горячей ладони, в то время как его губы скользили по ее шее.

Скарлетт снова застонала, выгибая спину, чтобы усилить его прикосновения. Ее бедра оставались скрещенными вокруг талии, но его движения посылали импульс блаженства между ее ног. Хавьеро дрожал от возбуждения, прижимая ее к себе.

Скарлетт провела пальцами по его волосам, умоляя:

- Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся. - Она извивалась в тесном пространстве между крепким телом и твердой стеной, подставив шею его жарким губам. И когда всевозрастающее напряжение достигло взрыва кульминации, она почти закричала, не в силах справиться с эмоциями.

Когда болезненно великолепное освобождение нахлынуло на нее, Хавьеро крепко обхватил ее ягодицы, все его тело напряглось, и он стал совершать толчки через влажный шелк.

Наконец он запрокинул голову и издал самые сексуальные, самые животные звуки удовольствия, которые она когда-либо слышала. Он был земным и первобытным. Время, казалось, остановилось. Пульсирующий экстаз, горячий и незабываемый, сплавил их воедино.

Она уткнулась лбом в его плечо, приходя в себя.

Хавьеро все еще прижимался к ней, тяжелый и влажный. Стук его сердца отдавался в ее груди, сливаясь с собственным пульсом.

Она оторвала голову от его плеча и ударилась затылком о стену.

Хавьеро издал предостерегающий звук и ослабил хватку, поддерживая, пока она не встала на ноги. Он крепко обнял ее и целовал лениво и нежно, пока она растаяла до такой степени, что чуть лужей не стекла на пол. Только безжалостное давление его тела удерживало ее.

- Таким, - сказал Хавьеро хриплым голосом у нее над ухом, - и будет наш брак.

- Мы можем не выжить, - попыталась неуверенно пошутить она. - Осмелимся ли рискнуть оставить нашего сына сиротой?

- Хех… - Облако его теплого дыхания коснулось ее щеки, вызывая приятную дрожь, бегущую по спине.

Он отстранился, чтобы провести полой ее распахнутого халата по ее и собственному животу, затем сбросил одежду с ее плеч.

- В стирку, - сказал он, скривив губы и позволив халату упасть из его руки. Он пожирал взглядом обнаженные груди Скарлетт. - Я бы присоединился к тебе в душе, но не могу за себя отвечать. - Поцелуй, которым он прикоснулся к ее губам, однако, был удивительно нежным.

Ее губы прильнули к его губам, умоляя задержаться. Он отступил задолго до того, как она была сыта по горло.

- Спасибо тебе. Это было так же невероятно, как я помню, - сказал он гортанно.

Скарлетт захотелось заплакать, но вовсе не от грусти. Это было невероятное ощущение. Она наслаждалась каждой секундой и хотела, чтобы они могли продолжить, заниматься любовью ночи напролет.

Она также знала, что Хавьеро мог повести ее к алтарю прямо сейчас, и она произнесла бы любые клятвы, которые он велел ей повторить.

Скарлетт почувствовала непреодолимую любовь к нему и грозящую ей опасность, потому что не осмеливалась надеяться, что он испытывал то же самое по отношению к ней.

* * *

Хавьеро вошел в зал, где проходил гала-концерт, без какого-либо смущения относительно своей внешности. Большинство людей, по крайней мере, уже видели его фотографии, к тому же за последние несколько недель он немного загорел и следы когтей теперь не выделялись так ужасно, как в первые дни.

Кроме того, ничто не могло беспокоить его, пока в крови сохранялся высокий уровень эндорфина после пылкой чувственной схватки со Скарлетт.

Он хотел только поцеловать ее, но они оба утратили контроль над эмоциями. И удивительно, насколько всемогущим он себя чувствовал, когда заставил ее кончить. Если он слишком долго будет думать о том, как она прильнула к нему, как страстно отвечала на его поцелуи и почти растворила шелк между ними своим влажным ответом, он оскандалится явной выпуклостью под ширинкой.

Каким бы безумным ни был этот опыт, он нуждался в нем. Сексуальное воздержание вызвало у него концентрацию возбуждения, приближающуюся к смертельной. Да и у нее тоже, как он подозревал. Они оба ворочались с боку на бок каждую ночь.

То, как они отреагировали друг на друга, ему очень понравилось.

К счастью, они оказались совместимы не только в сексуальном отношении.

Скарлетт прекрасно вписывалась в его жизнь. Прохладный английский темперамент был идеальным фоном для его страстной, сильной личности на таких мероприятиях, как эти.

Глубокое первобытное счастье обладания женщиной отдавалось в его голове, когда он переплел пальцы Скарлетт со своими и почувствовал, как теплое золото ее обручального кольца впилось в кожу его руки.

Она поймала взгляд Хавьеро и, должно быть, прочитала его мысли, потому что румянец залил ее щеки.

В этот момент случился неприятный инцидент. В мюзикле, который звучал, вдруг наступила пауза, которую заполнил знакомый голос:

- …Должно быть, пришел посмотреть на Красавицу и Чудовище, но теперь и не понять, кто из них кто…

Это была дешевая, но жестокая шутка, вызвавшая несколько смешков у стоявшей неподалеку группы, в которой царствовала Регина.

Скарлетт напряглась и вырвала бы свою руку, если бы Хавьеро рефлекторно не усилил хватку. У людей, с которыми они разговаривали, в ужасе расширились глаза.

Хавьеро повернул голову и увидел, что Регина поняла свою оплошность. Она не стала тратить время на раскаяние.

- Хавьеро, я так рада снова тебя видеть!

С широкой улыбкой она направилась к ним мимо застывших в молчании людей.

Музыка снова зазвучала громче, но теперь внимание окружающих было привлечено к скандальному происшествию.

- Познакомь меня со своей подругой.

- Невестой, - резко поправил он. - Не будем тебя задерживать. Я уверен, что ты уже уходишь.

Хотя он и не был хозяином этого торжества, но это значило изгнание.

Регина побледнела, когда поняла, что потеряла социальный кэш, который никогда не сумеет восстановить.

- Вы, должно быть, Регина? Я - Скарлетт. - Она протянула свободную руку. - Мы с Хавьеро собирались потанцевать, а потом могли бы поболтать. Надеюсь, что вы побудете еще немного?

- Я бы с удовольствием, - сказала Регина, настороженно взглянув на Хавьеро, и слабо ответила на пожатие руки Скарлетт.

- Превосходно. - Она сжала его руку и попыталась затащить на танцпол.

Он сопротивлялся, наблюдая за Региной, пока та не сглотнула и не опустила глаза. Затем последовал за Скарлетт и заключил ее в крепкие объятия.

- Зачем ты это сделала? - спросил он сквозь зубы. Ему хотелось раздавить Регину.

- О, мне тоже хотелось плюнуть ей в лицо, поверь. - На губах Скарлетт расцвела невозмутимая улыбка. - Но я не стану затевать ссору и разжигать пламя, за которое все еще цепляются твоя мать и Эвелина. У меня нет на это ни времени, ни сил.

А у него хватало. Враждебность и обида наполнили всю его жизнь. У него было предостаточно топоров, чтобы отбиваться, и отказ от них он рассматривал как поражение.

Осознание этой мстительной стороны своей натуры было тревожным моментом саморефлексии, которая заставила его разглядеть уныние под внешне безмятежным выражением лица Скарлетт.

Беспокойство пронзило его.

- Ты устала? Хочешь вернуться домой?

- Нет, - сказала Скарлетт после недолгого колебания и снова улыбнулась. - Люди сказали бы, что Регина заставила меня бежать, а они и без того достаточно сплетничают обо мне.

- Так ли это? Я ничего не замечаю. - Конечно, ему и Скарлетт не избежать косых взглядов и разговоров за спиной, но он предполагал, что Скарлетт справлялась с их дурной славой, потому что всегда была стойким солдатом.

Однако он чувствовал в ней напряжение, пусть даже она тщательно это скрывала.

Серебряное платье, которое она надела, было потрясающим и любовно облегало ее фигуру, но Хавьеро вдруг увидел, что это броня. Тонкая кольчуга с защитными оборками на шее.

Скарлетт сознавала, что на нее напали? Неужели она боролась с этим с самого начала?

Нахлынувшее волной желание защитить Скарлетт заставило его положить руку ей на спину и притянуть ближе к себе.

- Мне все равно, что думают люди. Если ты устала, мы поедем домой.

- Я в порядке, - настаивала она, сжимая его прохладные пальцы и уклончиво улыбаясь. - Ты слышал, как кто-то спросил ее, называл ли ты меня своей невестой? Она стала источником свежих сплетен и была вынуждена признать, что у нее был шанс выйти за тебя замуж, но она его упустила. Ты не мог бы придумать более изощренной мести, даже если бы постарался.

В другое время Хавьеро, возможно, оценил бы иронию ситуации, но он был взбешен тем, что Скарлетт не говорила с ним откровенно о своих проблемах. Она готова поделиться с ним своим телом, но не шрамами, которые его мир оставлял на ее коже.

- Если ты с чем-то борешься, я ожидаю, что поделишься со мной, - сказал он.

- Я способна за себя постоять. - Ее подбородок упрямо приподнялся, как было всегда, когда она скрещивала с ним меч.

Точно так же она сводила его с ума, действуя жестко и непоколебимо против любого давления, которое он на нее оказывал. - Это даже не стычка. Не беспокойся об этом.

Он не хотел волноваться. В глубине сознания он все еще думал о ней как о своем враге. Однако она также была матерью его сына. Его любовницей. Скоро он сделает ее своей женой.

Пока кружил ее на танцполе, он следил своим единственным глазом за окружающей обстановкой, позволяя дикому зверю внутри себя отправлять смертельное предупреждение любому, кто подумает, что может укусить его женщину и уйти безнаказанно.

«Красавица и Чудовище… кто из них кто…»

Это замечание продолжало принижать самооценку Скарлетт, потому что под гневом скрывалась боль и - она поморщилась, признав это, - позор. Она была зверем. Вот о чем она все время думала. Она не была хорошим человеком. Сначала она оставила мать, брата и сестру на произвол их отца-садиста, сбежала в университет, а затем в Грецию.

Она могла приводить какие угодно доводы, объясняя свою работу на Нико, но Нико не был столпом общества. Он ужасно относился к Хавьеро, эгоистичный, требовательный и жестокий. Неудивительно, что Хавьеро ненавидел ее за то, что она работала на его отца.

Теперь она была ужасной матерью, которая не могла утешить своего ребенка.

Доктор заверил ее, что Локк здоров, что это «просто колики», но она перепробовала все рекомендации, которые смогла найти в Интернете, и, похоже, ничего не помогло.

Хавьеро, вероятно, чувствовал это и сокращал их общение. Это должно было принести облегчение, а вместо этого заставило ее думать, будто он не хотел, чтобы его видели с ней.

По крайней мере, он все еще хотел целовать ее, прикасаться к ней. Он делал это каждую ночь, и у обоих прерывалось дыхание от блаженства.

Скарлетт нуждалась в этом. Жаждала его прикосновений, потому что его поцелуи и ласки заглушили ревущие, обвиняющие голоса в ее голове, и на короткое время она чувствовала себя красивой, желанной и доброй.

Но это было не так. Даже когда дело касалось работы, за которую она так упорно боролась. Она совершала глупые ошибки. Ей удалось вовремя ликвидировать промахи, но это заняло дополнительное время, и она была так смущена, что никому не сказала, даже Киаре, боясь, как бы ее подруга не потребовала ее замены.

Она объяснила свое взвинченное состояние стрессом из-за предложения Хавьеро поехать в Лондон. У него там были дела, и он предложил ей сопровождать его. Это был бы своего рода мини медовый месяц, после того как она пройдет последний осмотр у доктора. Он даже договорился, чтобы ее мать приехала в Лондон и познакомилась с внуком.

Скарлетт оценила все это, но не могла избавиться от ощущения неминуемой гибели при мысли о возвращении в Англию. У нее не было, однако, энергии придумать причину, чтобы отложить это.

Она посетила своего врача в то утро, когда они уезжали, в основном из-за формальности.

Локк развивался нормально, и Скарлетт нужен был только рецепт на противозачаточные пилюли. Она для пробы начала принимать их после своего предыдущего визита, чтобы проверить реакцию организма.

Когда доктор спросил, беспокоит ли ее по-прежнему послеродовая депрессия, она не стала упоминать о слезливости и усталости, которые продолжала испытывать.

Это просто нужно было перетерпеть, пока она еще приспосабливалась к своей новой жизни. В конце концов все уляжется, и она не будет чувствовать себя такой подавленной, в этом и сомневаться нечего.

Кроме того, она боялась, что доктор не даст ей разрешение использовать кровать для других целей, кроме сна, если она упомянет, что плохо спит. Физическая близость, которую они имели с Хавьеро, была настолько обнадеживающей, что ей хотелось продолжить. Она надеялась, что переход на следующий уровень еще более их сблизит.

Она получила свой рецепт и, возвратившись в квартиру, застенчиво улыбнулась, когда нашла Хавьеро в его кабинете.

- Разрешено путешествовать? - спросил он, закончив телефонный разговор и поднявшись из-за стола.

Господи, этот мужчина чертовски сексуален. У него естественная грация хищника, лениво приближающегося к своей самке, и преисполненного уверенности в своем праве обладать ею.

Она сглотнула и кивнула, густо покраснев.

- И возобновить все остальное…

- Что ж, это отличная новость. Мне не терпелось покататься на коньках. - Он наклонился и запечатлел дразнящий поцелуй на ее смеющихся губах. - К сожалению, мои новости не так важны. Я останусь с тобой в Лондоне достаточно долго, чтобы познакомиться с твоей матерью, но потом мне нужно будет лететь в Нью-Йорк.

- Может, нам с Локком поехать с тобой в Америку?

- Я буду занят там каждый день, - отмахнулся он. - Тебе будет удобнее возвратиться в Каса-дель-Сьело, когда захочешь.

«Зато так ты подольше побудешь со своей семьей», - хотела сказать Скарлетт, но он развернул ее к двери.

- Я заказал столик на ужин. Давай доберемся до Лондона, пока я не отвлекся на «другие дела».

Скарлетт много путешествовала с Нико и всегда останавливалась в пятизвездных отелях или роскошной недвижимости, которой он владел. Она достаточно наблюдала за его сделками, чтобы сразу понять, что за драгоценность была у Хавьеро - пентхаус недавно построенного стеклянного небоскреба в Мейфэре.

Вид, конечно, открывался потрясающий, и особенно с террасы, но и интерьер был не менее красив. Квартира была обставлена в ультрасовременном стиле, цветовая гамма нейтральная: слоновая кость с оттенками серебристого и сине-серого.

В квартире было пять спален, каждая с ванной, хозяйских две - его и ее.

Хавьеро ненадолго вышел, пока она распаковывала вещи, и вернулся с парой сережек-капель - белые бриллианты обрамляли свисающие бледно-голубые.

- Это подарок. В честь нашего первого настоящего свидания.

- Цветов было бы достаточно, - сказала Скарлетт, но сладчайшее наслаждение омыло ее с головы до ног. Он пытался сделать этот вечер особенным, и она нашла это невероятно милым. Даже многообещающим.

- Спасибо тебе. Они прекрасны.

Скарлетт надела серьги и подняла свои распущенные волосы, чтобы Хавьеро мог видеть украшения.

- Это очень мило, - сказал он, касаясь ее локтей и побуждая застыть с руками в волосах, в то время как взгляд его проделал путь вниз, туда, где ее груди резко очертились на фоне шелка халата.

- Возможно, тебе следует оставаться в таком положении, пока я буду исполнять наш заказ.

- Я только что уложила Локка. У нас, вероятно, есть по крайней мере… десять минут, - пошутила она.

Его лицо осветила нежность, когда он обнял ее за шею и притянул к себе.

- С этим я могу работать. А ты можешь?

- Попробуй меня. - Она провела пальцем по его пуговицам. Его особый запах, пряный и легкий, витал в воздухе, призывая прижаться к нему теснее.

Скарлетт поразило, что ни один мужчина никогда не заставлял ее чувствовать себя так - возбужденной, жаждущей близости. Хавьеро приник к ее губам в томном поцелуе. Она пылко ответила, а когда ее язык встретился с его языком, у нее подогнулись колени.

Она провела руками по его спине. Ей хотелось сорвать с него одежду, гладить его кожу, чувствовать его губы на своем теле.

Скарлетт была так счастлива в тот момент. Безумно счастлива. Она провела рукой до самого его затылка, побуждая вернуться для еще одного поцелуя.

Когда ее пальцы задели ремешок его повязки на глазу, он смахнул ее и бросил на ночной столик, затем подхватил ее на руки.

И тут в дверь спальни постучали.

Его лицо побледнело от возмущения.

- Занят, - выдавил он.

- Мне отпустить женщину внизу? - спросил дворецкий. - Мисс Уокер?

- Мама? - с беспокойством спросила Скарлетт. - Скажи им, чтобы ее проводили наверх, - попросила она, пока Хавьеро помогал ей встать на ноги. - Мне так жаль. Я написала ей, когда мы уезжали из Испании, что будем здесь сегодня вечером. Думала, она приедет утренним поездом. Может быть, она неправильно поняла.

- Не случилось ничего такого, что не мог бы исправить холодный душ, - сказал он с печальным разочарованием. - Пригласи ее присоединится к нам за ужином.

- Мне очень жаль.

- Я так долго ждал. - Хавьеро поцеловал ее. - Но ничего, наверстаем позже, - предложил он и исчез в ванной.

Скарлетт услышала звяканье прибывшего лифта и поспешила из спальни как была, в халате. Это ведь мама.

Только все оказалось не так. Это была ее сестра, Элли.