Хавьеро не пошевелился, но темная обида на его лице сменилась сосредоточенным размышлением. Он засунул руки в карманы.

- Ты не рассказывала о своей семье. Почему они зависят от тебя? Сколько их? Расскажи мне все.

- Достаточно ли у тебя времени? - спросила она с иронией, взглянув на него.

- Весь день, - заверил ее Хавьеро, опускаясь в соседнее кресло. Его единственный глаз впился в нее напряженным взглядом.

- Я не хочу тебе говорить. - Она уставилась в ярко-голубое небо за окном. - Не хочу, чтобы ты ненавидел меня больше, чем я сама ненавижу.

Между ними повисло молчание.

- Я не испытываю к тебе ненависти, - наконец сказал Хавьеро. Его тело было совершенно неподвижно, голос звучал тихо и ровно. - Моя мать ненавидела моего отца, и он выказывал очень мало уважения по отношению к ней. Я отказываюсь воспитывать своего сына в такой же токсичной атмосфере. Я никогда не забуду, через что тебе пришлось пройти, чтобы родить его. Никогда не стану клеветать на тебя перед ним или заставлять его выбирать между нами. Но ты не можешь ожидать, что я буду доверять тебе раньше, чем ты этого заслужишь.

- Какие теплые чувства. Ты скажешь нашему сыну, насколько понимающим и щедрым был в это трудное время.

- Не испытывай меня, Скарлетт, - предупредил он.

Ей хотелось плакать, но это было бы бесполезной тратой сил.

Хавьеро согнулся, опершись локтями в колени.

- Ты же сама сказала, что нам нужно лучше узнать друг друга еще до того, как мы смогли обсудить вопрос о браке. Поговорить.

Скарлетт сделала болезненный вдох. Это было выражение чувства вины и стыда.

- Я самая старшая, потом идет мой брат и есть еще младшая сестра. Маркус уехал в Америку.

Элли общается с ним иногда в Интернете, но я не слышала о нем больше года.

- Твоя сестра расстроила тебя своим сообщением. Почему?

Скарлетт вздохнула.

- Она увидела пресс-релиз. Нико требовал, чтобы я держала свою беременность в секрете, поэтому призналась только маме, да и то за несколько недель до рождения Локка. И не сказала ей, кто отец. Просто хотела, чтобы она знала, что я жду ребенка. Вот и Элли тоже расстроилась, что я ей не сказала. Что я ей не доверяю.

- А ты доверяешь?

Ей не хотелось произносить это вслух.

- Нет.

- Где они? В Лондоне?

- Недалеко от Лидса.

- А твой отец?

Скарлетт пришлось сделать еще один ободряющий вдох.

- Папа в тюрьме. Несчастный случай за рулем в нетрезвом виде. К счастью, никто не погиб, но он был рецидивистом и напал на полицейского, когда его арестовали. Ему сидеть еще год.

- Так вот почему ты не хочешь свадьбы! Ты думаешь, меня напугает скандал в прессе? На этот случай у меня есть пиар-команда, Скарлетт. Его поведение не имеет к тебе отношения.

Она не смогла удержаться от пренебрежительного фырканья.

- Я сужу о твоей связи с моим отцом и твоей ему преданности.

- Ты будешь судить меня еще более сурово, когда я скажу тебе, почему была такой преданной. - Она пожевала кончик большого пальца - плохая привычка, которая осталась у нее с подросткового возраста. - С этим связано и то, почему я отказалась остаться с тобой в тот день и почему позволила Нико диктовать, когда мне рассказать тебе о Локке.

Хавьеро откинулся на спинку кресла.

- Полагаю, он угрожал уволить тебя, а ты боялась, что не сможешь поддерживать свою семью.

- Не совсем так. Сложнее. Я действительно чувствовала себя обязанной вернуться к нему. Он был очень болен и не мог управлять делами без меня. Это была работа, которую я постигала многие годы. Я не хотела его подвести. Кроме того, Киара и я были единственной семьей, которая у него осталась. Я говорю это не для того, чтобы заставить тебя пожалеть его или почувствовать себя виноватым в том, что тебя там не было. Нико сделал свой выбор и жил своей жизнью, но он был дедушкой наших детей. Это было самое меньшее, что мы с Киарой могли сделать, - ухаживать за ним в его последние дни. Я не стану извиняться за это.

- В тебе было больше чувства, чем здравого смысла, и я все еще думаю, что он заслужил смерть в одиночестве.

Скарлетт поджала губы, понимая, что бесполезно пытаться переубедить его. Ее губы дрожали, но она продолжила:

- Когда начала работать на Нико, я пообещала, что не изменю ему. Что моя преданность не поколеблется.

- Клятва верности? Прямо феодализм какой-то. Или это пустые слова? Нико никогда не вознаграждал клятвы. Моя мать может это подтвердить.

- Награда была на первом месте. Он кое-что сделал для моей семьи.

- Это начинает выглядеть как сделка, а не услуга. Он никогда ничего не делал по доброте душевной.

- Это правда, - Скарлетт нахмурилась, - и все-таки он сделал для меня довольно много. Мой отец продал ему наш семейный дом, Стоунвуд. Это старый фермерский дом на скромном участке, но из него открывается прекрасный вид. Семья моей матери владела им на протяжении многих поколений. Она не хотела сдаваться, но дом пришел в негодность, и мы не могли позволить себе отремонтировать его, потому что отец пропивал все свои доходы. Для Нико это была возможность вложить свои деньги. Его агент обработал транзакцию, а затем пришел за нами, когда понял, сколь плохо состояние недвижимости.

- Похоже на некомпетентного агента.

- Мой отец может быть очень убедительным. Тот еще манипулятор. - Она от волнения поигрывала кулоном, который подарил ей Хавьеро. - Отец занимался недвижимостью и исказил сведения. Короче говоря, обманутый агент подначивал Нико подать в суд. Это погубило нас. У мамы никогда не было работы, а отцовская лицензия агента была приостановлена. Деньги, полученные за продажу дома, были заморожены после подачи иска. У нас не было ни дома, ни денег от продажи, ни дохода, чтобы заплатить за квартиру, в которую переехали родители. Мне пришлось бросить университет, чтобы вернуться домой и искать работу. Все было ужасно. Потом отец узнал, что Нико в Лондоне. Он сказал мне пойти и попробовать уговорить его отказаться от иска.

- Твой отец велел тебе это сделать, прекрасно понимая, к чему все идет. - На лице Хавьеро читалось отвращение.

- Ты осуждаешь, - запальчиво сказала она. - А какой у меня был выбор? Мой отец не собирался нас спасать. Рассчитывать не на кого.

- Сколько тебе было лет?

- Двадцать один. - Она отпустила кулон и сцепила пальцы на коленях. - Все было плохо, Хавьеро. Мой брат курил наркотики. Моя сестра попалась на магазинной краже. Мама… Отец был жестоким, когда пил, и он постоянно пил, когда у него был стресс.

- Ты должна была позволить Нико отправить отца в тюрьму. Он причинял боль тебе или твоим брату и сестре? - Его руки сжались в кулаки, но, когда он поймал ее взгляд, напряжение исходило от него волнами.

- Маме и брату досталось больше всего, - пробормотала она. - Большую часть моей жизни отец оставался трезвым подолгу, и мы убедили себя, что все позади. После того как я начала работать на Нико, все утряслось. Они вернулись в Стоунвуд, но отец работал уборщиком, страдал от этого и пил.

Мы испытали огромное облегчение, когда его поймали пьяным за рулем. Он сказал маме, чтобы она посоветовала мне нанять адвоката получше. Я отказалась, хотя могла себе это позволить. Это было не очень приятно. Хладнокровно. Жестоко. Мама была вне себя. Наверное, она созависима.

Она очень близка с моей сестрой, хотя Элли похожа на папу, выпивает и становится противной. Мне трудно находиться рядом с ними. Я помогаю им, но держу на расстоянии вытянутой руки. Может быть, я и не права. Но не знаю, как по-другому.

- Значит, ты все-таки переспала с моим отцом. Чтобы убедить его быть снисходительным к твоей семье.

- Нет, - ее голос сорвался от гнева, - хотя была готова к этому. Я сказала ему, что сделаю все, чтобы помочь своей семье.

- Все, что угодно? - Его руки снова сжались в кулаки.

- Все, что угодно, - подтвердила Скарлетт, удерживая его взгляд даже тогда, когда напряжение натянулось между ними, как металлическая струна, достаточно острая, чтобы разорвать ее плоть. - У меня нет способа доказать, что дело не дошло до секса. Тебе придется поверить.

- Как я могу? С какой стати он бы тебе помог?

Скарлетт моргнула и отвела взгляд, пытаясь избавиться от навернувшихся на глаза слез.

- Потому что он был впечатлен тем, как далеко я готова зайти ради мужчины, которого ненавижу. У нас с тобой есть кое-что общее, - добавила она с горечью. - Моя ненависть к отцу так же глубока, как твоя к Нико. Раньше я думала, что ты и Вэл были избалованными богатыми детишками, которые закатывали истерики Нико, хотя он никогда не бил вас, не продавал дом, где вы жили, и не посылал к незнакомцу молить о пощаде.

Ноздри Хавьеро раздулись, он вскочил с кресла и зашагал по комнате.

- Когда освободят твоего отца? В тюрьме он в большей безопасности. Я надеюсь, что он знает это.

- Он не твоя проблема. Это мой крест. - Скарлетт выглядела глубоко несчастной. - И Нико был ангел по сравнению с этим. Он сказал, что его сыновья не проявляли к нему такой преданности. Он снял с моего отца обвинения и переписал на мое имя Стоунвуд, а затем взял закладную, по которой вычитал из моей зарплаты.

- Как великодушно, - язвительно пробормотал Хавьеро.

- Моя мать могла жить в своем доме, а отец лишился возможности его продать. Для меня это был абсолютный триумф.

- Это рабство по контракту, Скарлетт, и оно незаконно. Что еще ты должна была для него делать?

- Ничего такого, на что ты намекаешь. - Она поднялась, не желая терпеть его напрасных обвинений. - Мне приходилось работать по многу часов и столкнуться с сарказмом его непокорных сыновей.

Хавьеро скрестил руки на груди, переводя свой единственный глаз с ее лица на ноги и грудь, почти так же, как было, когда она в первый раз появилась перед ним по поручению Нико.

- Должно быть, у него закружилась голова, когда ты сказала, что беременна моим ребенком.

- Он разочаровался во мне.

- Разочаровался? Ты принесла величайшую жертву.

- Он не согласился с моим предложением предпринять последнюю попытку привести к нему тебя и Вэла. У него к тому времени имелся наследник - Аурелия, и ему было все равно, что таким образом он всего лишал тебя и твою мать. Мы бы погрязли в судебных тяжбах в течение десятилетия. Я не могла раскрыть вам его планы, но должна была дать возможность узнать, что он задумал, так как считала, что он поступает неправильно. Я не собиралась спать с тобой. Я не планировала забеременеть. Но он счел мое поведение похожим на поведение Эвелины, когда она позволила себе забеременеть Вэлом.

- Так это выглядит для всех. Включая меня.

Он буквально раздавил ее этим обвинением.

Скарлетт изобразила отстраненную улыбку, чтобы скрыть отчаяние.

- В этом случае тебе лучше не поощрять мое коварное поведение, женившись на мне. Да и мне незачем выходить замуж за человека, который, может, и не ненавидит меня, но, черт возьми, ни капельки не уважает.

Он смотрел мимо нее, сжав губы в тонкую линию.

- У меня новорожденный ребенок, Хавьеро. Но я должна работать, чтобы обеспечить свою собственную безопасность. Не могу положиться на тебя. Моя мать показала мне, что абсолютное доверие к мужчине - большая ошибка. Нико, по крайней мере, дал мне образование, опыт и действительно хорошую зарплату. У меня есть полномочия и работа, которую я умею выполнять.

- У тебя есть сын.

- И у тебя тоже! А кроме того, есть семья, которая полагается на тебя. - Она махнула рукой в сторону открытых дверей на террасу и в его маленькое королевство.

- Скажи мне, как человек, которому пришлось сделать трудный выбор, чтобы поддержать семью, неужели ты действительно ожидаешь, что я откажусь от возможности помогать моим близким, чтобы возложить эту обязанность на тебя? Ты отказалась от предложения Нико, когда он в конце концов сказал, что хочет отдать тебе часть своего состояния. Почему тебя удивляет, когда я отказываюсь от твоего предложения сделать то же самое?

Его плечи напряглись, а затем он в отчаянии всплеснул руками.

- Прекрасно. Работай, - прорычал он. - Но ты установишь щадящий режим и будешь спать здесь. - Он снова указал на кровать.

- Но почему? Потому что ты мне не доверяешь?

- Нет. Не я, а ты, очевидно, мне не доверяешь. И это чертовски меня раздражает, потому что единственное, чего я хочу, - заботиться о моей семье. Так что мы с тобой будем делить комнату и кровать с нашим с сыном.

Скарлетт внезапно испытала беспокойство о том, что не сможет терпеть его сомнения и цинизм, но она не знала, как сломать барьер, существующий между ними.

Это было не похоже на нее. Раньше она всегда была уверена в себе, но в последнее время чувствовала себя чуть ли не мошенницей. Она винила в этом недостаток сна и все перемены обстановки. И сомневалась, что волшебным образом вернет себе уверенность, разделив постель с Хавьеро, но при этом хотела верить, что нахождение рядом с ним в более интимной обстановке помогло бы им лучше общаться.

Воображение разыгралось, возвращая ее в тот жаркий день, когда они зачали Локка. Интересно, как далеко могли бы зайти их отношения, если бы она осталась тогда с Хавьеро? Влюбились бы они крепче и поженились?

«О нет, Скарлетт. - Она закрыла глаза. - Не начинай строить воздушные замки!»

Плач ребенка в радионяне привлек ее внимание. Еще и тридцати минут не прошло с тех пор, как она оставила Локка.

Хавьеро подошел к двери, но задержался, не открывая ее.

- У нас обоих были родители, которые нас подвели, Скарлетт. Мы должны хотя бы попытаться поступать лучше, чем они.

С этим она не могла поспорить. Ей отчаянно хотелось почувствовать себя хорошей матерью.

Он открыл дверь, и она пошла за Локком, чтобы принести его в их комнату.

- Я все еще не сплю, - сказал Хавьеро, когда Скарлетт осторожно скользнула в кровать рядом с ним. Его тело напряглось в тщетном ожидании.

- Как и твоя мать, - сказала она с тяжелым вздохом, опускаясь на матрас.

- Она вошла туда? - Он поднял голову и посмотрел в сторону закрытой двери в гостиную. За ужином он объявил, что будет использовать маленькую гостиную как ночную детскую Локка, отнюдь не порадовав свою мать. - Я ее не слышал.

- Она в своей комнате, я слышала, как она просила принести ей туда таблетки от головной боли и немного чая, чтобы было легче уснуть. Я должна была остаться в другом крыле, Хавьеро. Она уже ненавидит меня. Я не хочу, чтобы это повлияло на ее отношение к Локку.

- Она может реагировать как пожелает, - сказал он с раздражением. - Если хочет продолжить свою войну пассивной агрессии по отношению к моему покойному отцу и возмущаться тем, что мы хотим лучшего для ее внука, - это ее выбор. Я умываю руки.

Хавьеро покончил и с тем, чтобы давить на Скарлетт. Ему была хорошо знакома непреодолимая потребность быть уверенным, что твоя семья в безопасности.

Его все еще тревожил тот факт, что отец Скарлетт был жесток с собственной женой и поставил всю свою семью в невыносимое положение.

Нико воспользовался отчаянием Скарлетт, и это была еще одна причина, по которой Хавьеро никогда не простит его, но он не должен наказывать Скарлетт за сотрудничество с его отцом. Совесть не позволяла укорять ее за трудности, которые ей пришлось преодолеть ради самых близких людей.

Скарлетт несколько раз перевернулась с боку на бок, натянула на себя одеяло, потом скинула его.

Пока она кормила Локка, Хавьеро лежал и гадал, верна ли идея, что они должны спать вместе. До этого он почистил зубы и надел пижамные штаны - так удобнее было встать к ребенку. Скарлетт облачилась в практичную ночную рубашку. С телом, налившимся после беременности, она могла бы носить мешковину и все равно выглядеть как богиня плодородия.

Ее груди были налитыми, а бедра и ягодицы округлыми и соблазнительными под мягкой хлопчатобумажной тканью. У нее всегда были потрясающие ноги.

Ворочаясь в постели, Скарлетт заставляла его сильнее осознавать ее присутствие на соседней половине матраса. От нее пахло ванилью и ананасом, и ее потрясенный вздох был похож на горячее дыхание возле его уха, когда они в прошлый раз занимались любовью.

- Что случилось? - спросил он с хрипотцой из-за нарастающего сексуального влечения. - Почему ты никак не устроишься?

- Сама не знаю. Никогда ни с кем не спала. Это странно. Я боюсь толкнуть тебя во сне. Или что ты протянешь руку и напугаешь меня ночью. Ты воруешь одеяло?

- Ты никогда ни с кем не спала?

- Только с моей сестрой, когда мы были маленькими. - Скарлетт перевернулась на живот и сунула руки под подушку.

- Но у тебя были отношения. Любовники.

Если бы она сказала ему, что была девственницей в тот день…

- Я тогда тоже была ребенком, - пробормотала она, перевернув подушку. - Я училась в университете и просто валяла дурака только для того, чтобы почувствовать, что кто-то любит меня. А потом начала работать на твоего отца…

Не стало времени на свидания, - тихо закончила она.

Ее волосы прочертили серебряные дорожки на темной наволочке. Он хотел прикоснуться к ним, обернуть вокруг пальца и поднести к губам.

Между его бедрами пульсировало от нарастающего желания.

- Сколько женщин спало здесь? - нерешительно спросила Скарлетт, повернув голову, чтобы посмотреть на Хавьеро в полумраке.

- В этой постели? Никто. Насколько я знаю, единственная женщина, которая когда-либо спала в этой комнате, была моя бабушка. Она умерла еще до моего рождения.

- В самом деле? - Скарлетт перевернулась на бок, глядя на него. - А ты и Регина…

- Нет.

- А почему бы и нет?

«Она не была тобой».

- Мы все еще узнавали друг друга.

- Но по твоим словам, именно ради этого мы и делим постель.

В сиянии ночника ее бледное лицо выглядело сосредоточенным. Хавьеро почувствовал на себе ее взгляд как инфракрасный сканер, нагревающий его лоб и скулы.

- Ты не носишь повязку на глазу в постели.

Черт. Он снял ее по привычке, даже не подумав. Его рука дернулась, машинально потянувшись к тумбочке.

- Мне удобнее без нее, - сказал он.

- Тогда и не надевай. И что касается операции… - Скарлетт приподнялась на локте, нависнув над ним. - Не делай, если сам не очень хочешь. Локку будет все равно, как ты выглядишь, даже когда он подрастет. Если только последствия травм тебя морально ранят…

Она была похожа на ангела в золотом ореоле распущенных волос. Голос, наполненный теплом, волновал его. Сердце стучало древним барабанным боем, призывая ее.

Он хотел прижать Скарлетт к себе, почувствовать ее близость.

- Я все время думаю, как это ужасно, - сказала она вполголоса. - Ты мог погибнуть. Это была бы ужасная потеря для Локка.

«Только для Локка?»

Откуда, черт возьми, взялась эта мысль?

- Как это вообще случилось? Разве дикий зверь не был в клетке?

Она ахнула, когда Хавьеро одним ловким поворотом своего тела перекатил ее под себя.

- Именно так, - сказал он, стараясь не сжимать ее слишком сильно, поймав в ловушку, как требовал пещерный человек, проснувшийся в нем. - Я утратил бдительность, мой галстук развевался на ветру. Зверь прыгнул на меня, но, думаю, это был мой счастливый день.

- О, боже мой!

Не в силах сопротивляться, он припал приоткрытым ртом к ее нежной шее, легонько провел зубами по коже, влажным языком проложил дорожку к ложбинке у основания ее горла, где бился пульс.

Скарлетт задрожала, ее тело напряглось под ним.

- Испугалась? - Он стянул крепким поводком свои самые низменные побуждения.

- Н-нет… - пискнула она.

- Похоже, ты не уверена. - Дыхание Хавьеро на ее коже заставило Скарлетт затрепетать в его руках пойманной птицей.

Через мгновение она застыла, как будто решила подчиниться своему похитителю.

- Я уверена. Ты никогда не сделаешь мне больно. Ты бы так не поступил и с Локком.

- Я не причиню тебе физической боли, - подтвердил он, поворачиваясь так, чтобы они оказались лицом к лицу. - Все наши конфликты будут разыгрываться на словах. Со мной ты всегда в безопасности. Ты мне веришь?

- Да. - Она произнесла это едва слышно, но без колебаний.

Он перекатил ее так, что она оказалась спиной к нему, ее теплые ягодицы прижались к его возбужденному члену.

- Чувствуешь это? - спросил он, едва заметно покачивая бедрами.

- Да. - Она чувственно вздрогнула, вызывая у него еще более сильное желание.

- Поспи. Я встану к Локку в следующий раз, и мы будем надеяться, что ему не понадобится дойная корова.

- Так вот кто я, по-твоему? - рассмеялась она.

- Ты моя будущая жена. - Чистое высокомерие подпитывало его слова.

- Крепко спишь и уже видишь сны?

Он не был удивлен ее быстрым ответом. Тем более не был разочарован. Ему нравилось ее остроумие. Скарлетт всегда была достойным противником, но он прикусил мочку ее уха в назидание, и она ответила тихим стоном удовольствия.

- Поспи, - повторил он.

Скарлетт удобнее устроилась у его бедер и выдохнула, расслабляясь в дремоте.

А Хавьеро лежал без сна, страдая от неудовлетворенного возбуждения.