Скарлетт едва сдерживала дрожь, меряя шагами гостиную наверху. Она знала: избежать встречи с Хавьеро невозможно, но он не последовал за ней сразу, что заставило ее еще больше поволноваться.

Появился он вместе с Киарой. И оба выглядели потрясенными.

- Я должна поехать следом за Взлом, - сказала Киара, умоляя о понимании. - Я запросила корпоративный вертолет и улечу, как только он прибудет сюда. Мне очень жаль бросать тебя вот так. Но Хавьеро все объяснит.

Когда Киара исчезла, Скарлетт посмотрела в непроницаемое лицо Хавьеро. Он вышел на небольшую террасу с видом на бассейн.

Волны эмоций накатывали на него.

Он не упрекал ее, не требовал, чтобы она вернулась в Испанию, и Скарлетт с глубоким огорчением поняла, что именно на это надеялась. Ей было нужно, чтобы он хотел ее. Потребовал остаться частью его жизни.

Но он молчал.

Тошнота скрутила ее желудок.

- Что случилось с Вэлом? - спросила она хриплым от напряжения голосом.

- Я подвел его. Могу винить Нико и наших матерей, а также оправдываться тем, что сам был ребенком, но… - вздохнул он с отвращением к себе. - Киара сказала мне, что я слишком давлю на тебя, лишая уверенности в себе.

Он повернулся, и его мрачный взгляд проник в те уголки ее души, которые она защищала ото всех.

- Ты этого не делал. - Она опустилась в кресло, усталость навалилась на нее, как часто случалось в последнее время. - Все дело во мне. Я недооценила своего состояния. Думала, что это гормоны или стресс от того, что я полностью отвечаю за деньги Нико. Раньше я иногда испытывала слабость и раздражение перед месячными, если жизнь складывалась особенно трудно. Но это всегда проходило. Я была уверена, что так будет и теперь.

Но все осложнилось. Эти глупые слезы. Она так устала чувствовать себя слабой!

- Я не хочу быть такой несчастной, Хавьеро.

Он выдохнул, как будто она ударила его.

- Это не твоя вина, - пробормотала Скарлетт.

- Нет? - Он изучал ее, как будто она была загадкой, которую он не в силах разгадать. - Но ты убежала…

- Я не могла оставаться с твоей матерью после того, как на нее накинулась. Не знала, как встретиться с ней снова.

- Ты могла бы остаться в Мадриде.

- Я хотела увидеть Киару, но знала, что ты не простишь меня, если я поеду к ней в Италию.

- Вы могли встретиться с ней где угодно, только не здесь, Скарлетт. - Его голос был мрачным. - Это единственное место, куда ты могла отправиться, будучи уверенной, что я не приду за тобой.

- На тот случай, если ты этого еще не понял, заметь, что это единственный дом, который у меня есть. А что каждое существо делает в том случае, если его загнали в угол? Прячется там, где чувствует себя в безопасности.

- Ты чувствуешь себя здесь в безопасности? - Хавьеро хрипло усмехнулся.

Вероятно, она надеялась, что его отвращение к Нико будет действовать как ров и подъемный мост.

- По крайней мере, здесь мне позволено быть с Киарой, - пробормотала она. - Я не чувствую себя вправе отдавать Локка няне. Киара единственный человек, на которого я действительно могу положиться.

- Ты не считаешь, что можешь положиться на меня?

- Я совершила много ошибок, не так ли? Объясни мне, что возвысит меня в твоих глазах. - По щекам ее снова покатились слезы.

Хавьеро молчал.

В напряженной тишине послышался топот маленьких ножек.

Появилась Аурелия с плюшевой игрушкой-коалой, которая ей очень нравилась. Скарлетт купила ее несколько месяцев назад. У коалы были большие блестящие глаза и кнопка в ухе, которая заставляла его говорить: «Добрый день, приятель».

- Тетя Скарлетт, это коала Локка? - спросила Аурелия. Ее маленькая головка умильно склонилась, когда она обняла ее.

- Так и есть.

Любовь к этому маленькому бесенку переполняла Скарлетт. Она будет так скучать по ней.

- Не хочешь ли отвезти его домой и присмотреть за ним, пока мы не увидимся снова?

Аурелия кивнула головой с буйными кудрями.

- Передай своей маме, что я разрешила тебе забрать его. И давай обнимемся. - Она протянула руки.

Аурелия подбежала к ней и забралась на колени. Ее маленькие ручки обхватили шею Скарлетт, в то время как рот прижался влажным поцелуем к щеке.

- Я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю.

Аурелия начала соскальзывать с колен Скарлетт, но заметила на террасе Хавьеро и замерла.

Он, казалось, тоже был поражен.

Аурелия теснее прижалась к Скарлетт.

- Все в порядке, - пробормотала Скарлетт, ее сердце дрогнуло от инстинктивной настороженности Аурелии.

Она ободряюще обняла девочку.

- Это Хавьеро. Он папочка Локка и брат твоего папы. Можешь называть его Тио.

Аурелия запрокинула голову, чтобы посмотреть на Скарлетт.

- Почему у него такое лицо?

- Он был ранен. Врачи помогли ему, и он все еще поправляется.

Хавьеро напряженно стоял под внимательным взглядом Аурелии и сказал на удивление нежным голосом:

- У тебя глаза твоего отца.

- Почему эта штука у тебя на глазу? - Аурелия указала пальцем.

- Это называется заплатка. У меня болел глаз, - просто объяснил он.

- Мама должна его поцеловать.

Вот почему Скарлетт обожает ее. Жизнь была такой простой и чистой для Аурелии. Ни одна рана не была слишком тяжелой, чтобы ее нельзя было исцелить поцелуем и объятиями.

- Мама, наверное, ищет тебя. - Скарлетт заметила звук приземляющегося вертолета и помогла девчушке встать на ноги. - Мы с тобой скоро поговорим по телефону, хорошо?

Аурелия побежала обратно по коридору, громко крича:

- Тетя Скарлетт сказала, что я могу взять коалу!

- Тио? - недоверчиво повторил Хавьеро.

- Она твоя племянница, хочешь ты это признавать или нет, - упрекнула Скарлетт.

- Именно то, что мне нужно, больше семьи, которую я не смогу защитить.

- Хавьеро, ты не можешь защитить меня от депрессии. Мне, вероятно, нужны лекарства. - Она опустилась на стул.

Хавьеро решительно кивнул:

- Тогда давай отвезу тебя к врачу. Он подскажет что-то дельное.

Хавьеро просидел весь прием Скарлетт у врача, который консультировал ее на протяжении всей беременности. Это было трудно. Скарлетт безжалостно ругала себя за то, что не справилась лучше.

- У нас есть персонал. Мне не приходится растить ребенка в одиночку, без средств.

Это гораздо легче. Я должна быть счастлива, но я не счастлива. Я не прекращаю плакать. - Скарлетт с трудом подавляла слезы, пока говорила.

Когда она призналась, что у нее были постоянные истерики, перед тем как они уехали в Лондон, Хавьеро был вне себя.

- Почему ты не сказала мне?

- Я говорила тебе, что мне трудно, когда получила картину Киары, но ты решил, что мне нужно чаще бывать на людях.

Казалось, это стало последней каплей, и она разрыдалась.

- Скарлетт. - Он протянул к ней руку, глядя на доктора, поглощенный чувством вины за то, что не видел, что с ней происходит. - Что мне делать? Как ей помочь? - Он был в такой растерянности, что не мог этого вынести.

- Обнять! - мягко предложил доктор. - Ты бы хотела, чтобы он обнял тебя, Скарлетт?

Все еще безутешная, закрыв лицо руками, она кивнула.

Хавьеро поднял Скарлетт со стула, подхватил на руки, как ребенка, и понес к дивану, где сел и усадил ее на колени. Его сердце разрывалось от переживания за Скарлетт.

Доктор встал и сказал:

- Я осмотрю вашего сына.

Скарлетт подавила рыдания и встревоженно подняла залитое слезами лицо.

- Не по медицинским показаниям, - успокоил он. - Узнал, что вы привезли его в Афины, и просто хочу увидеть. Вам нужно время, чтобы собраться с мыслями, а потом я вернусь, и мы обсудим лечение.

- Мне очень жаль, - сказала Скарлетт, когда доктор вышел. - Ненавижу себя за то, что такая слабая.

- Не извиняйся. Ты ни в чем не виновата.

Скорее, виноватым он чувствовал себя.

Хавьеро успокоил ее, и вскоре они покинули клинику с рецептом на антидепрессант и на другой противозачаточный препарат, так как тот, который

Скарлетт принимала, возможно, вызвал побочный эффект в виде депрессии.

Доктор также одобрил предложение Хавьеро о том, чтобы, прежде чем лететь обратно в Испанию, они на протяжении недели походили на яхте между островами.

Они поднялись на борт его яхты, но Скарлетт оставалась напряженной и нервной. Она несколько раз проверяла свой телефон, пока они плыли к соседнему острову, который, как считалось, славился живописными закатами.

- Киара благополучно добралась до дома, - пробормотала она, снова держа телефон в руке, пока они перекусывали на корме. - Надеюсь, что они с Вэлом смогут все уладить.

- Скарлетт, - Хавьеро осторожно взял у нее телефон, - беспокойся о себе, а не о других людях.

Киара сказала ему, что Скарлетт всегда ставила себя на последнее место, и теперь он это ясно видел.

Груз безмерной надежности, который, как он понимал, Скарлетт несла все эти годы, стал ей уже не по силам, но она по-прежнему цеплялась за него, убеждая себя в его ценности.

- Если я не буду заботиться о Локке, как он узнает, что я люблю его? - сквозь слезы говорила она, пока Хавьеро держал ее на руках в кабинете врача.

И если бы он хотел заботиться о ней, если бы она ранила его до глубины души, когда отказывалась полагаться на него, что это сказало бы о его чувствах к ней?

Эта мысль была миной, от которой Хавьеро отступил, не готовый принять решение. Сегодня утром он пришел в дурном настроении. Весь его мир перевернулся с ног на голову из-за собственных неудач с единокровным братом. А также из-за того, что Скарлетт тонула, а он этого не заметил.

Им обоим нужна была передышка, чтобы прийти в себя.

Им нужно было то, чего у них никогда не было, - период ухаживаний.

Хавьеро подозвал стюарда и передал телефон Скарлетт вместе со своим собственным.

- Положи это в ящик до утра. Если кто-то из нас попытается взять телефон до этого, выбрось оба за борт.

- Он шутит, - сказала Скарлетт в панике.

- Нет, не шучу, - заверил молодого человека Хавьеро. - Конец света не наступит, если мы спокойно отдохнем несколько часов. - Он был так же виновен, как и она, в том, что посвятил себя работе, чтобы отгородиться от более сложных проблем.

Скарлетт посмотрела на свои руки, как будто не знала, чем их занять.

Хавьеро заметил, что на ней нет кольца. Его сердце бешено колотилось, он был в ярости из-за того, что она сняла кольцо, но промолчал, чувствуя, как напряглись ее руки в его хватке. Он догадался, что она пытается совладать с собой, вопреки всему, что он мог бы сказать, и сдался.

- Ты расслабишься, или мне придется тебя принуждать, - пошутил он.

Ее губы дрогнули.

- Как я могу расслабиться?

Скарлетт высвободила свои руки и встала, чтобы подойти к поручням на корме.

Ветерок выхватил пряди волос из ее конского хвоста, разметал их вокруг ее лица.

Когда он подошел, чтобы встать рядом с ней, ее профиль оставался напряженным.

- Есть так много всего, что нужно уладить. Послушай, я сожалею о том, что наговорила твоей матери.

- Скарлетт, остановись! - Он сжал ее плечо, затем уперся локтями в перила и наблюдал за кильватерным следом яхты. - Я разговаривал с мамой. Она призналась, что ты на самом деле ей предложила. Я нашел это чертовски выгодным и посоветовал принять.

- Но… - Ее глаза превратились в большие бездонные голубые озера. - Сейчас я не смогу… Мне нужно это пособие для себя.

Зверь собственничества взревел в нем, желая броситься, схватить и потащить Скарлетт в свое логово. Но он подавил это желание, цепляясь за остатки благоразумия.

- Если это твой способ сказать мне, что мы не поженимся, ладно. Проведем следующую неделю, не говоря об этом. Просто побудем вместе.

* * *

Перед ужином они искупались в море, а потом поели, пока закат оттенков индиго и кровавой фуксии растекался по всему горизонту. Они поговорили о несущественных вещах и по очереди покачали на руках сына. Когда Хавьеро встал, чтобы уложить Локка на ночь, Скарлетт запротестовала:

- Я могу это сделать. Пожалуйста, не обращайся со мной как с инвалидом.

- Может, и стоит, - сказал он с беспокойством. - Если бы ты сломала ногу, не старалась бы так усердно все делать сама. Предпочла, чтобы я помог. Я не стану думать о тебе хуже из-за того, что ты нуждаешься во мне, Скарлетт. Я бы хотел, чтобы ты перестала корить себя за это.

Хавьеро предложил ей поцеловать ребенка.

Скарлетт так и сделала, и, когда Хавьеро прижал Локка к своему плечу, она растаяла в тот же миг от картины, которую они являли, - крупный сильный мужчина, нежно защищающий крошечного Локка крепкими большими руками.

Нервничая из-за того, что произойдет, когда они лягут спать, Скарлетт взяла любовный роман из небольшой библиотеки в салоне и, читая его, не заметила, как уснула.

Она проснулась гораздо позже в их каюте, все еще в платье, ощущая тяжесть руки лежащего рядом Хавьеро на своей талии. Через радионяню она услышала, как заворочался Локк.

- Я принесу его, - сказал Хавьеро, прежде чем ее нога достигла края матраса.

Он дал ей покормить Локка, а потом отнес его обратно в кроватку. Скарлетт снова заснула, прежде чем он присоединился к ней.

Возможно, так действовало лекарство, морской воздух или тишина на яхте, но Скарлетт, казалось, постоянно спала в течение следующих нескольких дней. В промежутках они плавали, ныряли с маской и трубкой и пользовались досками для гребли.

Они читали, объедались французской выпечкой от шеф-повара, испанским тапас, греческими деликатесами и свежевыловленной рыбой.

Что касается работы, то они позволили себе один час утром и один пополудни, чего вполне хватало, чтобы ответить на несколько срочных писем.

Однажды днем, когда Скарлетт передала свой телефон стюарду, она сказала Хавьеро:

- Могу я спросить твоего совета? Я понимаю, что ты не хочешь ничего знать об управлении деньгами Нико. Я должна это делать. И делать хорошо. Тем не менее я не хочу перегорать, и, очевидно, это уже имеет место. Как мне лучше организовать работу? Как ты с этим справляешься?

- Могу я задать очевидный вопрос? - Хавьеро помедлил, откладывая шпионский триллер, который читал всякий раз, когда она брала в руки свою книгу.

- Конечно.

- Что у Нико было такого, чего нет у тебя?

Скарлетт попыталась не обращать внимания на голос в голове, который подсказывал, что Нико был умнее и предприимчивее, чем она. На самом деле она в это не верила. В конце концов, он часто соглашался с ее предложениями, даже когда они противоречили его первоначальным планам. И все же ей пришлось пожать плечами.

- Больше опыта? - рискнула предположить она.

- Ради бога, Скарлетт. У него была ты. Найми себе такого же хорошего помощника. А лучше - двоих. Ты зачастую слишком много на себя взваливаешь.

- Но у меня есть я. Я могу делать все те бессмысленные вещи, которые не умел сделать Нико. Я могу сама печатать электронные письма и резюме моих собственных отчетов.

- Ты сама-то себя слышишь? - закатил он глаза.

Обдумав его слова, Скарлетт во многом согласилась.

Нанять помощника - это не решение всех проблем, но она чувствовала, что делает что-то разумное и конструктивное, когда оставляла заявку на сайте рекрутингового агентства на следующее утро. Тяжесть ответственности, которая душила ее, ослабла, позволив чувствовать себя более бодрой, чем когда-либо за долгое время.

Они отказались от своих телефонов и взяли водные лыжи и еду для пикника в маленькой бухте, где, по слухам, среди деревьев прятались старые руины.

- Я всегда удивляюсь, когда такая большая конструкция превращается почти в ничто, - сказала Скарлетт, когда они лениво переходили из одной древней комнаты в другую, перешагивая через стены, которые разрушились до высоты колена. Вилла без крыши простояла достаточно долго, чтобы пол превратился в песок с островками полевых цветов. За зелеными холмами паслись овцы.

- Даже если люди брали отсюда камни, чтобы строить другие здания, потребовалось очень много сил на демонтаж.

- Меньше, чем вырезать из скалы новые камни.

- Наверное, но что заставило их отказаться от того, что у них было? - Она нашла место, где между деревьев у воды открывался вид на их яхту, и остановилась, чтобы полюбоваться им. Похоже, у них прямо сейчас было все, что только можно пожелать.

- Это риторический вопрос или что-то более глубоко связанное с нашей ситуацией?

Скарлетт склонила голову.

- Полагаю, такова природа нашего конфликта, не так ли? Где жить. Есть ли у нас что-нибудь стоящее спасения. - Она послала ему дерзкую улыбку. - Не думала, что я достаточно умна, чтобы говорить метафорами, но, возможно, все не так плохо.

- Вот оно, - сказал он с облегчением, будто обнаружил нечто такое, на поиски чего потратил месяцы.

- Что?

- Твоя улыбка. - Он обхватил руками ее лицо. - Ты ни разу не улыбнулась мне с Лондона.

- Неужели я была такой занудой? Я не хотела этого.

- Я знаю. - Его большой палец ласково скользнул по ее губам. - И вот почему мы не говорили ни о том, где будем жить, ни на какие-либо другие темы.

Но мы это сделаем. - Его большой палец снова провел по ее губам, на этот раз медленнее, пробуждая эмоции.

- Что мы сделаем? - недоуменно спросила она.

- У нас есть кое-что достойное спасения.

Хавьеро опустил голову и позволил своим губам коснуться ее губ, заставив дрожь пробежать по ее телу. Нежно - очень, очень нежно - он украл один поцелуй, потом другой.

На глаза Скарлетт навернулись слезы. Они не занимались любовью с самого Лондона.

- Я хочу верить, что это так, - сказала она, когда Хавьеро отстранился. - Но я боюсь…

- Не бойся меня, - приказал он. А может быть, это была мольба. - Никогда у тебя не будет повода бояться меня.

Переполненная эмоциями, она погладила его рукой по щеке, приглашая продолжить ласки.

Этот поцелуй был не таким целомудренным. Скарлетт уловила в нем чувственный голод Хавьеро и пробуждение своего собственного влечения.

Она ответила на поцелуй, застонала от удовольствия и счастья, когда Хавьеро притянул ее к себе. На ней были бикини и саронг, на нем - шорты. Между ними не было ничего, кроме слоя солнцезащитного крема и стремительно тающего чувства приличия.

Он поднял голову и взглянул на овец вдалеке.

Деревья создавали тенистую беседку, яхта едва виднелась сквозь листву, покачиваясь на воде.

-Ты уверен, что хочешь сделать это здесь?

Он посмотрел на нее с нежной снисходительностью, и она увидела что-то более глубокое в его пристальном взгляде.

Она понимала, что все идет к возобновлению близости с Хавьеро, но сам факт, что они зашли так далеко, возможность читать мысли друг друга сделали этот момент слишком драгоценным, чтобы пренебречь им.

Она отстранилась, развязала свой саронг, затем позволила тонкому хлопку с абстрактными узорами слететь вниз, образовав тонкую постель на поросшем травой песке рядом с низкой стеной.

Он опустился рядом с ней, поцеловал и лег сверху, увлекая ее по тропинке страсти с такой чувственностью, какой она не знала за ним раньше. Это было очищение и исцеление. Это было обновление в том же смысле, в каком это делала мать-природа, восстанавливающая пространство с помощью полевых цветов и травинок, пробивающихся сквозь трещины в камнях.

Хавьеро ликовал, занимаясь любовью под затянутым облаками небом над головой, в месте, где языческие боги наблюдали за их земным деянием.

В ту ночь они снова занимались любовью, и за завтраком Скарлетт все еще пребывала в блаженстве, когда Хавьеро сказал:

- Нам пора возвращаться в Мадрид. Я хотел бы назначить дату свадьбы как можно скорее, как только мы там окажемся.

Скарлетт сочла это результатом того, что она позволила Хавьеро принимать за нее решения, пока они были на борту яхты, говорить ей, когда есть, а когда плавать. Теперь пришло время ей самой отвечать за себя.

Ее врач предупредил, что лекарство не просто снотворное, все - распорядок дня и правильное питание - должно быть единым целым. И потребуется долгий путь, чтобы прояснить сознание и разогнать облако отчаяния, которое давило на нее.

Локк то ли ощущал улучшение ее состояния, то ли просто перерос свои колики, но спал теперь подольше и часто улыбался.

И Скарлетт почувствовала, что может быть хорошей матерью.

Но это не означало, что она станет женой Хавьеро.

- Все будет не так, как прежде, Скарлетт. - Он читал ее мысли, как свой шпионский триллер. - Мама с пользой провела эту неделю. Ее вещи отправлены на хранение. Она уезжает в Нью-Йорк утром и останется с друзьями до тех пор, пока ее новые жилые помещения в Каса-дель-Сьело не закончат отделывать.

Она приедет до свадьбы, конечно.

Обручальное кольцо Скарлетт привезли с виллы Нико, но она попросила стюарда положить его в сейф, пока они выходили в море по дюжине раз в день. Теперь Хавьеро протянул его ей.

Она сложила руки на коленях и посмотрела туда, где лежал материк.

По мере приближения к Афинам он становился все больше. Настоящая жизнь подступала ближе.

- Почему мы не можем вернуться к тому, как все было, - тихо взмолилась она. - Поговорим о браке позже, когда будем абсолютно уверены.

Он подождал немного, прежде чем спрятать кольцо в карман, его голос звучал холодно:

- Почему ты сейчас не уверена?

Потому что он не любит ее. Впервые за несколько дней горячие слезы навернулись ей на глаза, но они были вызваны болью отчаяния, а не депрессией.

- А ты абсолютно уверен? Две недели назад ты обвинял меня чуть ли не в захвате твоей империи.

Стюард попытался подойти со свежим кофе, но Хавьеро отослал его прочь взмахом руки. И этот сигнал удержит весь персонал на расстоянии, пока их разговор не будет закончен.

- Я бы не хотел, чтобы ты судила обо мне по обращению с Вэлом. И я не должен был позволять словам твоей сестры влиять на мое мнение о тебе.

- Элли - это верхушка айсберга, Хавьеро. Моя мать просит меня заплатить адвокату, чтобы обеспечить досрочное освобождение отца.

- Почему ты мне не сказала?

- Потому что не хочу думать об этом, не говоря уже о том, чтобы ссориться с тобой из-за действий, которые я должна предпринять. При том, что я даже не знаю, какими они будут.

Опустошение, которое угрожало окутать ее, было знакомым - тяжелым и удушающим.

- Мы не будем ссориться из-за этого, - твердо сказал он. - Но скажи, почему ты не подняла этот вопрос раньше, чтобы я сумел помочь тебе найти решение?

- Его нет! Каждый вариант - это паршиво. Как мне поступить? Отказаться нанять кого-нибудь, чтобы моя мать потратила последние средства и жила впроголодь? Потому что так и будет. Выгнать ее из дома, которым владею, если она ввяжется во все это? Должна ли я платить за адвоката, который поможет отцу выйти из тюрьмы, чтобы он воспользовался привязанностью матери и снова начал распускать руки? Он попытается шантажировать меня, ты же знаешь. Он манипулирует моими страхами, чтобы выжать из меня всю кровь. Ты не захочешь быть женатым на всем этом, Хавьеро.

Она уронила голову на руки, изнемогая от одного только воображения.

- Скарлетт, у меня есть очень хорошие адвокаты.

- Я уже пробовала, - с горечью сказала она. - Меня называют эгоистичной, бессердечной, и все это подразумевает, что я ужасная дочь. Защищая свою мать, я одновременно причиняю ей боль. Это невозможно.

- Ну ты же не настаиваешь на его хорошем поведении, не так ли? - спросил он безжалостным тоном, которого Скарлетт не слышала от него с тех пор, как они воссоединились. - А вот твой муж - тиран. И я выдвину обвинения, если он хотя бы косо посмотрит, не то что руки распускать. Последствия для него будут ужасными, если что-то пойдет не так.

- Хороший коп, плохой коп? - Скарлетт моргнула в изумлении от мысли, что было бы таким облегчением позволить кому-то другому взять на себя роль злодея. - Ты действительно сделаешь это для меня?

Он покачал головой.

- Конечно, я бы сделал это для тебя. - Он наклонился вперед, нахмурившись. - И все, что тебе нужно сделать, - просто попросить меня. Как мне это тебе объяснить?

Но единственное, в чем она нуждалась больше всего на свете, он никогда не даст ей.

«Отдай мне свое сердце. Люби меня».

Слова дрожали на ее губах, и она не произнесла их.

- Но я не знаю, как быть с тобой и не дать себя уничтожить, - призналась она.

Хавьеро вдохнул, как будто она вонзила нож ему в живот.

- Я люблю тебя, Хавьеро, вот в чем проблема. - Ее ресницы увлажнились. - Я люблю тебя и хочу отдать тебе все: мое сердце, мою независимость, моего сына. Я хочу жить в твоем доме, и носить твое кольцо, и даже быть милой с твоей матерью. Отдать все, до последней капли гордости. Но что получу взамен? - спросила она с болью. - Ты вообще умеешь любить, если все, чему вас когда-нибудь учили, - ненависть?

- Вот так ты признаешься мне в любви? - Зрачок в его глазу поглотил весь цвет радужной оболочки. - Ты говоришь это на одном дыхании с тем, в чем обвиняешь меня. В неспособности любить тебя так же сильно, как ты любишь меня?

- А ты способен?

- Да, черт бы тебя побрал, только ты в это не веришь!

Она вгляделась в его лицо, желая поверить ему.

Заметив ее колебания, Хавьеро вскочил, с грохотом опрокинув стул. Его лицо исказилось от ярости. Он огляделся. Она боялась, что он в одно мгновение очистит палубу от мебели, сбросив ее в море.

Она вжалась в свое кресло, застыв от дурного предчувствия и затаив дыхание.

- До последней капли гордости? Это и есть цена? Черт побери, Скарлетт! - С этими словами он ушел.