Ксандер хотел ее полюбить.

Он скучал по ней и сегодня вечером хотел показать, насколько сильно. Но когда Фрэнки, на которой из одежды была лишь пижамная футболка, открыла дверь, все слова, которые он собирался сказать, высохли, исчезли.

Без макияжа, с растрепанными темными волосами, она лишила его остатков рассудка, когда обвила руками его шею и поцеловала.

Она была теплой и мягкой, каждый восхитительный нюанс ее тела просматривался сквозь ткань футболки. Он обнял ее за талию, притянул к себе. Он ногой закрыл за ней дверь и понес глубже в дом. Каждый шаг вызывал сладостное томление, заставлял гореть еще жарче. Сильнее.

Пока он поднимался по лестнице на чердак, она сомкнула лодыжки вокруг его талии. Каждый шаг дразнил его, каждое движение вызывало у нее хриплый стон.

Подойдя к кровати, он положил ее на середину одеяла. Запах лаванды и теплой женщины поднимался от постельного белья. Он снял рубашку, расстегнул пояс. Ее зеленые глаза следили за этими действиями, задержавшись на его груди, прежде чем опуститься ниже.

Не отрывая от него взгляда, Фрэнки потянулась за презервативом и опустилась на колени, пока он снимал с себя последнюю одежду.

— Можно? — спросила она.

— Черт возьми, да. — Он не мог быть более красноречивым, весь его мир сузился до всепоглощающей жажды.

Она разорвала упаковку. Ее руки были осторожны — о, так чертовски осторожны, — когда она скатывала презерватив на место. Ксандер едва пережил этот процесс, особенно когда она погладила рукой от основания до кончика. Прикосновение вырвало у него стон, желание к ней было таким сильным, что причиняло боль.

Он снял с нее футболку. Встретившись с ней взглядом, скользнул в нее. Ее груди прижались к его груди, и он завладел ее ртом, целуя снова и снова, позволяя жару нарастать.

Ее ногти впились ему в спину, зубы — в плечо. Он оценил боль, когда был чертовски близок к тому, чтобы потерять ее. Заставив себя замедлиться, прислушался к ее дыханию, ведя туда, куда ей было нужно.

Она тоже была близка к кульминации, и вскоре ее спина сильно выгнулась. Освобождение накрывало ее одной сладкой волной за другой. Он позволил себе следовать за ней. Удовольствие было настолько совершенным, что он не мог вспомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя так близко к кому-либо.

И на этот раз он никуда не собирался уходить.

Когда их дыхание наконец замедлилось, Ксандер, убедившись, что она знает, как сильно он хочет ее, снова притянул ее к себе. Пусть она будет рядом.

Всю ночь напролет.

Фрэнки выскользнула из постели еще до рассвета. Просто поставить кофе и насладиться самой прекрасной ночью на свете.

Когда розовые пальцы восхода поползли к горизонту, она прислонилась к стене. Так и стояла за кухонным столом, глядя на сенокос за своей хижиной, думая, что сможет привыкнуть к этому. Ей удалось превратить свою страсть к Ксандеру во что-то большее, и это привело к лучшему сексу в ее жизни.

Теперь она понимала, почему это было временно. Просто потеряв любовь всей своей жизни, Ксандер не мог дать больше.

Между ними все развивалось стремительно, но она только сейчас начала узнавать его.

Запах кофе заполнил кухню, шум кофемашины прерывался звоном, который давал знать, что кофе готов.

— Доброе утро.

Голый по пояс, щеголяющий в наполовину застегнутых джинсах, Ксандер был нелепо красив в ее кухне, когда прислонился бедром к плите. Его темные волосы выглядели так, будто по ним снова и снова в течение ночи проводила пальцами дикая женщина.

Что, конечно же, она и делала.

— Должно быть, я погрузилась в свои мысли. — Удовольствие пронзило ее насквозь от воспоминания, как она потерялась, находясь рядом с ним. — Я даже не слышала, как ты спустился.

— Ты, наверное, была слишком занята фантазиями о том, что бы мы сейчас делали, если бы ты осталась со мной в постели.

Как ему удавалось так сильно возбуждать ее, когда они вместе всего несколько часов? У нее в животе все перевернулось при мысли о том, чтобы снова быть с ним.

— Может быть, и так. — Счастье от того, что он здесь, с ней, обволакивало ее. Она достала из буфета кружки. — Или, может быть, я просто удивилась, что мы пережили ночь вместе и при этом никто не выбежал за дверь.

Фрэнки не хотела портить ему настроение, но именно это и произошло. Она заметила, как померкла его улыбка.

— Я сожалею, что уехала в тот вечер. Печально, если я расстроил тебя. — Он скользнул на одну из табуреток за барной стойкой, которая занимала место стола в ее маленьком пространстве.

Поднеся к нему две кружки, она села на соседний табурет.

— Не знаю, почему я заговорила об этом.

— Все нормально. Я знал, что мой отец в тот вечер решает некоторые проблемы, и вышел на улицу поговорить с ним. Я должен был оставить тебе записку.

— Ксандер, я знаю, что ты не готов ни к чему большему. Меня это вполне устраивает.

С самой первой ночи она готовилась к тому, что он уйдет.

— Я ушел не потому, что хотел порвать с тобой. Но ты заслуживаешь знать правду о том, почему я был так одержим желанием не повторять то, что случилось с Реной.

— Любой был бы убит горем, потеряв невесту, — заверила она, положив руку ему на плечо.

— Она расторгла нашу помолвку буквально перед несчастным случаем.

Чашка кофе застыла на полпути к губам Фрэнки. Ее взгляд метнулся к Ксандеру. В его словах выражалась абсолютная правда.

— Я никогда никому не рассказывал, — продолжал он, делая глоток из дымящейся чашки. — Ни одной живой душе. Мы поссорились в ночь перед тем, как она отправилась в путешествие. Я заметил, что она слишком остро реагирует, когда говорит, что хочет отменить свадьбу. А на самом деле просто нервничает, и все будет хорошо, когда она вернется домой.

Фрэнки просунула ладонь под его руку и сжала ее, не желая прерывать. Эти воспоминания явно причиняют ему боль.

Поставив кружку на белую кафельную стойку, Ксандер уставился на их сцепленные руки.

— После того как она упала, я помчался на место, как сумасшедший, торопясь, надеясь каким-то образом добраться до нее до того, как она умрет. Я был слишком расстроен, чтобы думать о том, знают ли ее родители или друзья, что она все отменила и готова начать новую жизнь без меня. — Он покачал головой.

У Фрэнки защемило сердце от того, как много ему пришлось пережить сразу.

— Мне очень жаль. Должно быть, из-за этого ее потеря кажется еще более тяжелой и напряженной. — Все в прошлом. Мне потребовалось достаточно времени, но я двигаюсь дальше.

Ксандер вытащил руку из ее руки, сделал еще один глоток из кружки. Чтобы держать ее на расстоянии? Или ему просто хотелось выпить еще кофе? Фрэнки приказала себе не слишком задумываться. Просто находиться в настоящем моменте.

— Я очень рада. — Она прикусила губу, задаваясь вопросом, действительно ли он двигается дальше, учитывая отказ от серьезных отношений. Впрочем, это не ее дело, потому что «серьезно» — это не то, о чем они говорили. — И я ценю твою откровенность и теперь понимаю, что творилось в твоей голове в ту ночь, когда ты сбежал.

Телефон Ксандера завибрировал, но он проигнорировал его, сосредоточившись на ней.

— Мне потребовалось некоторое время, чтобы оставить Рену в прошлом, и дело не только в том, что я ее потерял. Я пытался понять, как мог пропустить признаки того, что она хотела уйти.

Он повел плечами, словно сбрасывая тяжелый груз.

— Она не объяснила, почему?

— Ничего такого, что имело бы для меня смысл. Она сказала что-то о том, что нам нужно больше времени, чтобы найти себя. Будто я не знал точно, кто я и что для меня важно. — Он сжал челюсть, вспоминая тот разговор. — Но я думаю, что настоящая причина не в этом. И подозреваю, что это не поспешное решение. Какое-то время оно зрело, а я этого не увидел. Хотя, возможно, догадывался, но предпочел не обращать на это внимания. Черт, даже не знаю.

Фрэнки не могла себе представить, как он справлялся со всем этим после внезапной смерти Рены. Неудивительно, что ему потребовалось время, чтобы двигаться дальше.

Пока она искала нужные слова, чтобы утешить его, он продолжал говорить:

— Я надолго погрузился в работу на ранчо, но эта поездка в Амарилло заставила меня понять, что я готов строить свое будущее с «Керрин Ойл».

Удивленная, она попыталась представить, как работает здесь каждый день, не видя Ксандера. Видение ранчо Керрин без любимого человека оставило чувство пустоты.

Она едва вписывалась в его мир, когда работала на ранчо, а он был бригадиром. Насколько больше будет разрыв, когда он возглавит многомиллиардную корпорацию?

— Неужели? Это замечательно. Твой отец, должно быть, в восторге. — Фрэнки испытывала смешанные чувства, хотя и пыталась скрыть это, понимая, что должна порадоваться за него. Зная, что это не должно иметь значения. В конце концов, у нее есть свои мечты, которым она с радостью следует, а Ксандер поддерживает их.

Как ни крути, а они обитают в разных мирах. — Я ему еще не сказал, поскольку понял это только вчера вечером, когда летел домой.

Он погладил ее колено, его рука была теплой даже сквозь ткань ее одежды.

— А еще я хотел узнать, придешь ли ты на следующее собрание Техасского клуба скотоводов. Потом будет вечеринка с коктейлями, и я мог бы познакомить тебя со всеми.

Тронутая тем, что ей даже не пришлось спрашивать его о вечеринке, она попыталась сосредоточиться на положительных моментах.

Она не знала, что думать по поводу его откровений насчет Рены. Ей тоже требуется время, чтобы подумать об этом. В такие моменты отсутствие опыта общения с людьми расстраивает еще больше. А смогла бы она лучше понять Ксандера, если бы выросла не в вакууме?

— Аннабель упоминала о собрании. Я была бы рада пойти с тобой.

— Тогда это свидание. — Прежде чем встать, он допил кофе. — Я скажу Лену, что тебе нужен выходной для встречи. Ты сможешь выехать к полудню?

— Наверняка. — Она заперла свои эмоции, пытаясь понять, впишется ли в его новую жизнь теперь, когда он принял важное решение о карьере. — Мы можем отпраздновать твое будущее в качестве руководителя нефтяной компании.

Как это далеко от должности бригадира ранчо, которая определяла Ксандера, которого она знала. Тем не менее нет смысла отрицать, что он казался счастливее. Свободнее. Будто примирился со своим прошлым и готов двигаться дальше. Фрэнки была рада, что сыграла маленькую роль в том, чтобы помочь ему добраться туда. Во всяком случае, для его же блага.

Что касается ее собственной судьбы, то она уже ощущала, как он отстраняется, чтобы принять жизнь, которую теперь ему суждено вести. И в этой новой жизни не найдется места для осиротевшей сбежавшей пастушки с большими мечтами и неопределенным будущим.

После добровольной смены в приюте для животных Фрэнки едва успела добраться до торгового центра до закрытия, но она была полна решимости купить наряд, достойный очередного блестящего мероприятия Техасского клуба скотоводов.

Спешка в магазин и сожаление по поводу расставания с деньгами на наряд окупились, когда на следующий день она вошла в шикарное помещение для встреч в «Хасиендас» в своем гладком белом платье-футляре и подходящем жакете с короткими рукавами.

Хотя и знала, что Аннабель помогла бы ей по части гардероба, она сама выбрала себе одежду и сегодня уже не походила на Золушку, какой была на гала-концерте. В элегантных туфлях с открытым носком и облегающем платье Фрэнки чувствовала себя профессионалом своего дела, которым надеялась стать когда-нибудь.

Она собрала волосы в низкий хвост, аккуратно и просто. С золотым браслетом на запястье. Оглядывая других женщин, которые присутствовали на встрече и коктейле, последовавшем за ней, Фрэнки с удовлетворением отметила про себя, что проделала хорошую работу, выбирая наряд.

Анджела Перри была хорошенькой и сдержанной в темно-вишневой юбке и легкой черной блузке с прозрачными рукавами. Ее сестра-близнец Мелинда была одета в более изысканный наряд, словно прямо с парижского подиума. Правда, Фрэнки понимала, что в подобной одежде ей было бы неудобно, неловко.

— Ты выглядишь потрясающе, — прошептал Ксандер ей на ухо во время официальной встречи.

Исторический комплекс «Хасиендас» состоял из четырех зданий, расположенных недалеко от центра города. Самое большое из них послужило площадкой для сегодняшней встречи. Высокие потолки из богатого темного дерева, под которым беззвучно вращались смазанные маслом бронзовые вентиляторы. Оштукатуренные и побеленные стены и полы тоже из темного дерева придавали помещению особый вид.

В простой тяжелой мебели чувствовался испанский дух. Вдоль стен стояли пальмы в горшках и бамбук. Красные композиции из гибискуса были единственными яркими цветами.

— Спасибо, — пробормотала Фрэнки, взяв себе стакан сельтерской воды у проходящего мимо официанта, в то время как персонал направлял гостей в большой внутренний дворик. — Не в моем стиле тратить деньги на одежду, но, если это последний шанс побывать в Техасском клубе скотоводов, на некоторое время можно об этом забыть.

— А почему последний шанс? — Ксандер на мгновение коснулся ее спины.

Даже Стерлинг Перри, казалось, был доволен тем, что остался напротив своего соперника Райдера Керрина.

Фрэнки пожалела, что не может сосредоточиться на вечеринке и о своих словах. По крайней мере, до тех пор, пока Ксандер не объявит официально, что между ними все кончено. Она хотела облегчить ему жизнь. Обоим облегчить.

— Я просто хочу сказать… Я знаю, что ты берешься за работу в «Керрин Ойл», и теперь мы не сможем часто видеться.

Он склонил голову, изучая ее.

— Почему ты так думаешь?

От ответа на этот вопрос ее спасло появление Райдера — отца Ксандера.

— Привет, Фрэнки. Простите, что прерываю, но, Ксандер, не мог бы ты присмотреть за происходящим несколько минут, пока я выйду поговорить с Анджелой? — Райдер оглянулся через плечо туда, где возле бара маячил Стерлинг. — Нам не нужно повторения того, что произошло на гала-концерте по ликвидации последствий наводнения.

— Конечно, — кивнул Ксандер, продолжая смотреть на Фрэнки.

У Фрэнки от нервов скрутило живот. Она действительно не хотела расстраивать Ксандера, тем более когда появилась надежда использовать встречу как шанс пообщаться.

— Ты должен представить меня Фрэнки. — Райдер улыбнулся ей, его голубые глаза были так похожи на глаза сына. — Я уверен, что она хотела бы поговорить с Зейном Дотри. Его сын работает ветеринаром в Галвестоне.

— Я так и сделаю, — заверил Ксандер. Его рука собственнически обвилась вокруг ее бедра, когда он придвинулся ближе. — Спасибо, папа.

Райдер отошел.

Фрэнки оглядела комнату, надеясь отвлечь Ксандера от разговора, который они вели.

— Который из них Зейн Дотри?

Но прежде чем Ксандер успел ответить, перед ними остановилась рыжеволосая красавица, громко ахнув, когда ее глаза встретились с глазами Фрэнки.

Заметив женщину, Ксандер принужденно нацепил светскую улыбку и довольно любезно поприветствовал ее, хотя и не особенно естественно. Он проследил за взглядом женщины, устремленным на Фрэнки, и понял, что Эбби открыто смотрит на нее.

— Вы знакомы с Фрэнки Уолш? Фрэнки, познакомься — Эбигейл Лэнгли.

Глядя на эту женщину, Фрэнки испытала странное чувство. Эбби Лэнгли, вероятно, было около тридцати пяти. Самое поразительное то, что она смотрела на Фрэнки так, словно увидела привидение.

— Здравствуйте, мисс Лэнгли. — Фрэнки вежливо протянула руку.

— Простите, что я так пялюсь. — Голос женщины был тонким, как шепот. Она моргнула, прежде чем заговорила снова, на этот раз громче: — Что это за отметина у тебя на шее, дорогая? Я готова поклясться, что это родимое пятно Лэнгли.

Пол словно разверзся под Фрэнки, пока она впитывала эти слова.

Ее рука потянулась к шее.

— Мое родимое пятно, — повторила она, ничего не понимая.

— Большинство женщин в моей семье рождается с ним, — напирала Эбигейл. — А ты как раз подходящего возраста. Сколько тебе лет?

— Мне очень жаль. Я в замешательстве. — Она сжала руку Ксандера, нуждаясь в ней, чтобы отогнать слабость, которую почувствовала, когда зазвенело в ушах.

Вмешался Ксандер:

— Эбби, о чем ты говоришь?

— Твои глаза как раз подходящего зеленого оттенка. — Эбигейл по-прежнему сверлила Фрэнки взглядом.

Их разговор привлек внимание остальных гостей вечеринки.

— Моя кузина Джози Лэнгли потеряла свою маленькую девочку двадцать три года назад во время наводнения, подобного тому, которое потрясло Хьюстон этой весной.

И я не могу не отметить, что ты очень похожа на Джози. Вот почему я ахнула, увидев тебя.

Эбби Лэнгли вытащила телефон из кожаного клатча и пролистала экран. Фрэнки пыталась понять, что она предлагает.

Комната начала вращаться. Все подсчитано верно, Фрэнки действительно двадцать пять лет. А родители утверждали, что нашли ее, когда ей было два года.

— Ты думаешь, я могла бы ею быть?

Эбби развернула телефон, чтобы показать Фрэнки фотографию привлекательной женщины с темными волосами и зелеными глазами. Выражение лица брюнетки показалось знакомым. Немудрено, ведь Фрэнки каждый день видела его в зеркале. Женщина на фотографии была удивительно похожа на нее. Так сказать, зрелая версия Фрэнки.

— Даже без родинки я поразилась бы вашему сходству. — Эбби дрожащей рукой поделилась фотографией. — Но, принимая во внимание характерный полумесяц на твоей шее, дорогая, я бы сказала, что ты и есть пропавшая наследница Лэнгли.