Час спустя Ксандер сидел рядом с Фрэнки в одном из частных номеров исторической гостиницы, расположенной неподалеку от Техасского клуба скотоводов. Он не знал, куда еще пойти с ней, чтобы спокойно поговорить, поэтому позвонил одному из организаторов мероприятия и попросил номер.

Фрэнки была так бледна после напряженной встречи с Эбигейл Лэнгли, что он беспокоился за нее. Теперь они сидели в застекленной солнечной комнате на первом этаже и могли наблюдать за мероприятием без риска, что кто-то заглянет в их номер, так как окна были затонированы.

Он заказал из кейтеринга поднос с едой, но до сих пор Фрэнки не проявляла никакого интереса к пятизвездочным предложениям. Так и сидела в кожаном кресле за тяжелым деревянным столом, сжимая в руках кружку чаю, хотя и не сделала ни единого глотка.

Она смотрела на коктейльную вечеринку, проходившую без их участия, но ее зеленые глаза были рассеянными.

— Может, позвоним кому-нибудь? Например, твоим родителям, — мягко предложил Ксандер, не желая расстраивать ее. — Если бы ты поделилась тем, что рассказала Эбигейл, возможно, у них нашлось больше ответов. Так или иначе.

Он не был уверен, что верит шокирующему откровению Эбби. Хотя и не мог отрицать, что Фрэнки похожа на родственницу из Лэнгли, чей портрет он видел в телефоне. Однако ему не хотелось обнадеживать ее. А вдруг настойчивое утверждение Эбби о том, что Фрэнки — наследница состояния Лэнгли, вызвано желанием самой женщины обзавестись семьей?

Звучит неправдоподобно — найти давно потерянного родственника на многолюдной вечеринке.

После своего заявления Эбигейл была готова организовать для Фрэнки анализ ДНК, но Ксандер попросил некоторое время, чтобы переварить новости, потому что видел, как расстроена Фрэнки. И, пользуясь случаем, быстро похитил ее. Он бы вообще ушел с вечеринки, но для этого пришлось бы продираться сквозь толпу. Пустая боковая комната предлагала более скорую и уединенную передышку.

— Почему мои приемные родители начали говорить мне правду именно сейчас? — Она поднесла кружку к губам и, поколебавшись, поставила обратно на стол, ее руки дрожали, голос был напряженным и сердитым. — Я спрашивала их об этом всю свою жизнь, но все, чего когда-либо достигала, — это обязательство держать меня изолированной от остального мира.

Изолированно потому, что они выступали защитниками? Или они похитили ее? Она, должно быть, задавалась тем же вопросом.

— Но если бы они знали, что Эбби Лэнгли настаивает на том, что ты ее родственница, возможно, смогли бы, по крайней мере, сообщить тебе достаточно подробностей, объяснить, почему это не может быть правдой.

Если только они не похитители. Хотя существуют и другие варианты, например, халатное усыновление по чьей-то вине.

— А ты не думаешь, что это правда? — Она посмотрела на него через стол, он сидел по диагонали от нее. Ее взгляд был сосредоточенным. — И я какая-то давно потерянная наследница?

— Я не это имею в виду, а то, что твои родители могли бы предоставить достаточное количество фактов, чтобы быстро опровергнуть это и избавить тебя от страха ожидания результата ДНК-теста.

Он чувствовал себя ее защитником. Она притягивала его, он страдал вместе с ней.

— Или они могли бы подстраховаться, как делали всегда, и заставить меня еще больше обижаться, ведь я не имела нормального детства, поскольку они постоянно беспокоились, что появится кто-то и предъявит права на меня.

Она подошла к стене с окнами, выходящими на коктейльную вечеринку.

Голубое сияние бассейна освещало сад, когда садилось солнце, а ландшафтные прожекторы автоматически включались.

Не зная, как утешить ее, Ксандер последовал за ней, чтобы посмотреть на празднество. Обнял ее за талию, привлекая к себе. Она положила голову ему на плечо. Он прижался щекой к шелковистым прядям ее волос.

— Но теперь никто не может претендовать на тебя, Фрэнки, — заверил Ксандер. — Ты всего достигла сама, и этого достаточно, чтобы гордиться. — Однако насколько легче было бы сделать это с помощью семьи. — Она отступила на шаг, чтобы посмотреть на него. — За последние семь лет, с тех пор как уехала из дому, я отчаянно пыталась втиснуть опыт, достойный всей моей жизни, наверстать то, что я не смогла сделать в детстве. Работа на ранчо, езда на Бронке, волонтерство в приюте. Да я просто изголодалась по вкусу этого мира.

Был ли их роман еще одним аспектом постижения мира? Осознание этого больно кольнуло.

— Никто не может отнять у тебя то, чего ты достигла. Никто не может сказать, что ты добралась туда, где находишься, с помощью семьи, — настаивал он.

Интересно, понимает ли она сама, как впечатляет, что она уже без пяти минут студентка ветеринарной школы. И да, это ее личное достижение.

— Может быть, я бы и не возражала против помощи. — Скрестив руки на груди, она сердито наблюдала за вечеринкой, продолжавшейся без них. — Перри и Керрины могут соперничать за преимущество друг перед другом, но они оба уверены в своем месте в мире. Одно только имя — любое имя — дает вам силу.

— Ты хочешь, чтобы это было правдой, хочешь стать наследницей Лэнгли, не так ли?

Она снова повернулась к нему. На этот раз боль в ее глазах была поразительно ясной.

— Кто в здравом уме предпочтет быть сиротой, а не человеком с семьей и связями? Семья, чье могущественное имя могло бы дать те преимущества, которые есть у тебя?

Умом он понимал и принимал ее точку зрения. Но это не означало, что он готов принять ее будущее. Как, впрочем, и Лэнгли. Все между ними изменится. Обе семьи проявят интерес к их отношениям. Лэнгли и Керрины — хорошо известные семьи.

С другой стороны, захочет ли наследница Лэнгли встречаться с Керрином, который работал на ранчо бригадиром? Он еще не вступил в должность генерального директора «Керрин Ойл». Между ними все менялось быстрее, чем он успевал за этим угнаться.

— Моя семья, возможно, и дала мне преимущества, — осторожно признал Ксандер, возвращаясь к подносу с едой, оставленному на буфете, чтобы только не видеть неприкрытой муки на ее лице. Он хотел налить себе алкоголя, но на подносе не было ничего, кроме газированной воды, непочатой бутылки пива и шампанского. Вряд ли это можно назвать праздником.

Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — Но я, как и ты, много работал, чтобы достичь того, что имею.

Ксандер повернулся к Фрэнки. Она смотрела на него так, словно видела впервые, и выражение ее лица было озадаченным.

— Я ценю это, Ксандер.

Ее рассудительный тон ничего не изменил. Он чувствовал, как тонкая основа их отношений рушится у него под ногами.

— Видимо, тебе не понадобится моя помощь, когда ты станешь Лэнгли, не так ли? — настаивал он, понимая, что значит для нее быть богатой наследницей. — С твоим-то наследством работать на ранчо уж точно не придется. У тебя будет вся необходимая поддержка для членства в Техасском клубе скотоводов. Черт возьми, Эбби — бывший президент королевской ветви, так что ты в хороших руках. У нее наверняка больше связей, чем у меня.

Ксандер хотел остановить поток слов, заглушить уверенность в том, что это конец. Он понимал, что несправедлив к ней. А ведь они даже не знали наверняка, что она из Лэнгли. Но мысль о том, чтобы вот так потерять ее, разрывала его на части. Даже больше, чем следовало бы. И от этого хотелось сбежать, далеко и быстро.

— Я вступила в эти отношения не ради помощи, — резко бросила Фрэнки, демонстрируя, что он задел ее за живое. — Если помнишь, я была готова купить себе билет на гала-концерт.

Черт возьми.

Не об этом он должен был и хотел говорить с ней сейчас.

— Рискуя своей шеей, — сухо напомнил Ксандер. — Я помню. Тогда ты была готова к успеху и без меня.

Но теперь между нами есть что-то общее, пусть даже и интрижка. Думаю, ты должна хотя бы попрощаться, если собираешься уйти.

— Я никогда не говорила, что хочу покончить с этим.

В своем простом белом платье она была красивее, чем любая из светских львиц, задрапированных в дизайнерские наряды и увешанных драгоценностями.

— Тебе и не нужно было. — У него ныло в груди, когда он смотрел на нее, такую нежную и сильную одновременно. — Ты готовилась к концу этого романа с самой первой ночи, которую мы провели вместе. На этот раз ушла ты, Фрэнки. Не я.

Ощущение потери обрушилось на него темной тучей и душило его. Нужно было уехать отсюда.

— Это нечестно, — мягко попеняла она ему, уязвленная, и не подошла к нему ближе.

Это так несправедливо. И от этого боль становилась более реальной.

Он взял со стола ключи от машины.

— Я собираюсь глотнуть немного свежего воздуха. Комната на эту ночь полностью в твоем распоряжении, если хочешь.

Конечно, ей не нужна эта комната. Стоит ли удивляться. У Ксандера не осталось больше ничего, что он мог бы ей предложить.

Фрэнки смотрела в окно, наблюдая за прекрасной вечеринкой, проходившей без нее и Ксандера. На самом деле это был не спор. Но ее одолевали темные эмоции, которые он всколыхнул в ней.

И то же самое произошло с ним. Она достаточно ясно услышала это в его голосе перед тем, как он ушел.

Даже через миллион лет она не могла бы себе представить, что сможет причинить боль Ксандеру Керрину, человеку, которого она считала непобедимым.

Он защищал себя после потери невесты. Она защищала себя от заброшенности, которая была в ее характере еще с юности. Возможно, ей следовало бы угадать в нем родственную душу, но она была так занята, не желая рисковать собственным сердцем, потому и не уделила ему достаточно внимания.

Теперь Фрэнки смотрела на пышный сад, раскинувшийся за окном, не будучи его частью. Какая прекрасная метафора для всей ее жизни.

Ранчо, где ее «семья» состояла из седых пастухов. Даже там у нее были другие мечты, чем у них, она хотела работать с животными больше, чем с людьми.

Шок от откровения Эбигейл Лэнгли заставил ее почувствовать себя еще более раскованной, чем обычно. Каждый брошенный ребенок мечтает о таких маловероятных сценариях, как этот.

Правда, Фрэнки давным-давно переросла подобные мечты и не собиралась поддаваться какому-то причудливому видению своего будущего.

Наследница.

Она даже представить не могла, как радикально это изменит ее жизнь. Не придется экономить каждый цент, откладывая на учебу в ветеринарной школе и собственное жилье. Что еще более важно, она сможет позволить себе уделять все свое время учебе, вместо того чтобы работать и содержать себя. Это было бы… слишком невероятно.

Помимо очевидной выгоды от денег, Фрэнки будет принадлежать к ним. Ксандер прав насчет того, что она не нуждается в нем. У нее будет собственное место в Техасе.

Интересно, много ли времени она провела, наблюдая за вечеринкой и пытаясь разобраться в собственных чувствах. Ее внимание привлек шелест светлых волос снаружи.

Анджела Перри вела напряженную беседу со своим отцом под раскидистым старым живым дубом, скрытым от остальных участников вечеринки.

Отец и дочь. Семья.

Хотя Стерлинг слишком властно и навязчиво вторгался в жизнь дочери, но, по крайней мере, Анджела была уверена, что ее очень любят.

Тоска по семье усилила боль в сердце Фрэнки.

Хочет ли она присоединиться к сверкающей компании по ту сторону окон?

Только вот на этот раз в совершенном одиночестве. Никакого Ксандера, чтобы сгладить ее манеры или представить кому-либо.

Должна ли она высоко держать голову и заставлять себя смотреть в будущее? Вернуться на вечеринку и сказать Эбигейл Лэнгли, что она сдаст анализ ДНК, даже если не понимает, каким образом вдруг стала Лэнгли?

Легче всего спрятаться в комнате, которую Ксандер зарезервировал для них, лелея боль в груди, которая горела с тех пор, как он попрощался с ней. Но это никогда не было ей свойственно. Здесь Ксандер прав. Даже если это означает рисковать своей шеей, она будет двигаться вперед.

В данном случае, возможно, ей действительно нужно было рискнуть той частью себя, которую она потеряла, охраняя так тщательно. Сердцем, которое она хотела любой ценой уберечь от Ксандера.

Но сначала нужно получить некоторые ответы на вопрос, кто она такая, даже если придется возвращаться в Ларедо на встречу с домом, который она покинула в восемнадцать лет.

Анджела Перри не хотела встречаться с отцом здесь, но у того был способ навязать ей собственную повестку дня, требуя общения с глазу на глаз, если она не хочет очередного публичного выяснения отношений.

— А мне казалось, что я очень ясно выразился относительно этого ублюдка Райдера Керрина, — кипятился отец, сузив глаза. Его стетсон и ботинки были совершенно новыми, на запястьях поблескивали бриллиантовые запонки в форме подков.

Он совсем не похож на Райдера.

Анджела крепче сжала сумочку, помня, что все вокруг смотрят на нее, даже если она прячется за стволом старого дуба.

— Ты ясно дала понять, что лучше будешь вести себя неразумно, чем послушаешь то, что я скажу.

Анджела нашла глазами Райдера в другой стороне комнаты. Темный стетсон идеально дополнял джинсы и куртку. Он чувствовал себя непринужденно в собственной шкуре, и это всегда привлекало ее. Райдер никогда не нуждался в чем-то ярком, и это ей тоже импонировало.

И она не собиралась притворяться перед отцом, что это не так.

— Тебе известны эти слухи? — требовательно вопрошал Стерлинг, гневаясь все больше.

— Да, — вызывающе ответила Анджела, меняя положение, чтобы пятки не увязли в мягкой земле. — Я знаю о предполагаемом романе с мамой и ни на минуту не верю в это. Как, впрочем, и ты, в противном случае давно бы уладил это с мамой. Мать Анджелы, должно быть, сумела доказать свою невиновность. Или же у Стерлинга никогда не было ни малейших доказательств. Ничто не помешает ей найти счастье с Райдером.

— Райдер Керрин всю жизнь пытался подорвать мою репутацию. — Он указал на нее кончиком бутылки с длинным горлышком. — Ты действительно думаешь, что значишь для него что-то большее, чем инструмент ослабления холдингов Перри?

Анджела пыталась не обращать внимания на боль, которая вспыхнула от этих слов — намека на то, что для Райдера она ничего не значит.

— Думаю, я обладаю чем-то более привлекательным, чем это, папа. И кроме того, полагаю, я слишком важна для «Перри Холдингс», чтобы уволить меня только потому, что у меня отношения с Райдером. Моя личная жизнь — это мое дело. Не ваше.

Ее отец, казалось, был готов взорваться от гнева. Анджела подумывала, не уйти ли ей прежде, чем он успеет ответить, но она знала, что это лишь отсрочит неизбежную конфронтацию. Кроме того, к ним направлялись двое мужчин в плохо сидящих костюмах. Что-то в них было угрожающее, предупреждающее, что им здесь не место.

Один из них седовласый. Другой высокий и худой, с чисто выбритым лицом, очень похож на выпускника колледжа.

Несколько гостей повернулись, чтобы посмотреть, как те пробираются сквозь толпу к Анджеле и ее отцу. Подойдя, один из них вытащил значок.

Полиция.

— Папа, — Анджела понизила голос, — у нас появилась компания.

Стерлинг повернулся, посмотрел на мужчин, подошел ближе к дочери.

— Я уверен, что все в порядке, — успокаивал он.

От дурных предчувствий у нее внутри все сжалось. Офицеры не выказывали дружелюбия, все их внимание было приковано к отцу.

— Стерлинг Перри? — поинтересовался седовласый коротышка, засовывая значок в карман пиджака.

— Да.

Блеснувший металл отвлек Анджелу, она с ужасом поняла, что молодой офицер достал наручники. — Стерлинг Перри, вы арестованы по обвинению в сговоре с целью совершения мошенничества. Вы имеете право хранить молчание.

Остальные слова потерялись для Анджелы, находящейся в шоке. Отец что-то кричал о своей невиновности. Даже когда наручники сомкнулись вокруг его запястий.

Колени Анджелы стали жидкими, вязкими.

Какого черта? Она даже не знала, что он находится под уголовным следствием. Весь ее гнев на него испарился, когда она увидела его в наручниках.

Рядом с ней внезапно появилась Мелинда, взяв ее за руки и сжав так сильно, что пальцы онемели.

— Почему это происходит? — Она взглянула на сестру. Ее близняшка обычно была такой невозмутимой, но хватка, как тиски, передавала ее собственные смущенные чувства.

— Я не знаю, но боюсь, что будет еще хуже, — тихо сказала Мелинда, стараясь, чтобы ее не услышали. Как только инвесторы узнают об этом, они начнут паниковать, желая продать свои акции.

Мелинде не нужно было объяснять, что это значит. Широко распространенный страх за свои финансы приведет к тому, что многие из акционеров сразу попытаются нажиться. А это означает, что многие хорошие люди могут разориться, даже если отец невиновен.

«Я застолбил отличный вид на драматический уход Стерлинга Перри. Конечно, мне было легко поставить себя в хорошее положение, так как я, возможно, слил полиции несколько фактов. Пока между Райдером и Анджелой не произошел столь громкий публичный разрыв, которого я ожидал, признаю, я нервничал из-за того, что что-то начало происходить.

Если Стерлинг окажется за решеткой, это станет отличным воплощением моего плана. Общественное мнение будет теперь быстро меняться. Люди, которые относились к Стерлингу с уважением, наверняка в одночасье отвернутся от него. Какое прекрасное наказание для него, учитывая, насколько быстро моя жизнь пошла прахом по вине Стерлинга Перри и Райдера Керрина.

Я слишком хорошо помню, каково это было. Как это все еще ощущается. Моя потерянная семья. Мое потерянное богатство и привилегии. Конечно, я сохранил видимость разумного успеха, но это ничто по сравнению с моей прежней жизнью. Видя сейчас Анджелу и Мелинду, держащихся за руки, беспокоящихся о своем драгоценном отце, я вспоминаю, что в моей жизни нет детей, которые бы беспокоились обо мне.

Терпение.

Выйдя из сада, я переступаю порог главного здания и оказываюсь в прохладном помещении с кондиционером.

Лучше не перегреваться и не переусердствовать в плане мести. Один шаг за раз, и я должен быть удовлетворен прогрессом, который я ежедневно инициирую, чтобы отомстить. Спешка с повесткой дня лишь добавляет риска быть пойманным.

А я не позволю этому случиться».

С противоположной стороны сада Ксандер увидел, как Стерлинга уводят в наручниках.

Абсолютно катастрофический вечер от начала до конца.

Даже сейчас, со своего наблюдательного пункта возле открытого бара, Ксандер мог видеть все вокруг.

Силуэт Фрэнки вырисовывался в окне при свете свечей позади нее. Белое платье делало ее более заметной. С другой стороны, его глаза будут притягиваться к ней где угодно и когда угодно.

Его легкие сжались, когда вечеринка в клубе растворилась в напряженных разговорах, панических телефонных звонках и море сплетен.

Исчезнувшая наследница или нет, но Фрэнки заслуживает его поддержки. Тем не менее он не мог забыть, как сильно она отдалилась от него после этого. Так же, как и Рена.

Его всегда будет преследовать мысль о том, что он прозевал признаки несчастья своей невесты до ее безвременной кончины. У него никогда не было возможности узнать, почему она так внезапно порвала с ним, и он совершенно не подозревал, что она хотела покончить с этим.

Борясь с угрызениями совести, он понимал, что должен поговорить с Фрэнки. Когда в кармане пиджака завибрировал мобильник, у него на мгновение появилась надежда на то, что она протянула ему руку. Однако, взглянув на экран, он увидел сообщение от отца.

«Нам нужно встретиться. Сейчас».

Черт возьми. Все сообщество Техасского клуба скотоводов почувствует отголоски ареста Стерлинга. Ксандер понимал, что должен помочь отцу потушить пожар.

Может быть, будет лучше, если после этого они с Фрэнки найдут время все обдумать, успокоить нервы. Он поговорит с ней, как только одержат верх холодные головы.

Убеждая себя в этом, Ксандер тем не менее подозревал, что просто избегает правды, не прислушивается к голосу интуиции. Ведь он уже влюбился в Фрэнки и чертовски боялся, что она никогда не ответит ему взаимностью.