Отперев дверь своей комнаты полчаса спустя, Фрэнки поняла, что очень рискует. Печаль Ксандера о своей невесте была осязаема, теперь она это понимала и, кроме того, осознала, что их отношения бессмысленны. Какие болезненные ощущения!

Просто она стала еще одним способом забыть женщину, которую он любил.

Переполняемая эмоциями от всего, что они пережили, она повесила ключи на металлический крючок у входной двери и обернулась к Ксандеру. Он стоял прямо в футе позади нее, закрывая за собой дверь на засов. Он не колебался. Обхватив за талию, еще сильнее прижал ее к себе.

Фрэнки запустила пальцы в его волосы. Он наклонился к ее губам. Поцелуй пронзил все ее нервные окончания. Безудержное желание вырвалось наружу.

Руки Ксандера легли ей на спину, притягивая к себе. Ее груди прижались к его мускулам. Из-за него у нее подкашивались колени. Она издавала еле слышные голодные звуки. Пыталась стянуть с него футболку, он ей помогал.

Фрэнки бросила быстрый взгляд на его обнаженный торс. Тусклый свет ближайшей лампы полировал кожу золотистым сиянием.

— Поднимемся.

Взяв за руку, она потащила его за собой к лестнице, ведущей наверх, на чердак, который она превратила в спальню.

Гладко обструганная бревенчатая лестница вела через кухню в укромный уголок, где находились заправленная большая кровать и прикроватная тумбочка. Для всего остального места не оказалось.

Потянувшись, чтобы подтащить Ксандера к кровати, она заметила, что он хмуро смотрит на гостиную сверху вниз сквозь тяжелые деревянные перила, потом повернулся к ней:

— У нас на ранчо есть хижины побольше, но они пустуют. Решено, я подыщу тебе другую комнату.

Разделявшие их миры казались такими далекими друг от друга.

— Мне и здесь хорошо. Это больше, чем нужно.

Жизнь без арендной платы помогала ей приближаться к своей цели — иметь возможность оплачивать ветеринарную школу.

— У тебя должна быть спальня с четырьмя стенами. — Он обвил руками ее шею, наклонив свой лоб к ее. — Я позабочусь об этом.

— Мне не нужна помощь, — ощетинилась она, напрягаясь. — Предпочитаю сама нести ответственность за себя.

Он напряг челюсть. Фрэнки, несмотря на полумрак, заметила, как по его лицу пробежала тень. Он продолжал молчать.

— Кроме того, — продолжила она, нуждаясь в предельной ясности, — я улучшаю свою жизнь. Смена места жительства — самый верный способ спровоцировать сплетни по поводу нас. Люди начнут судачить, что я получаю какие-то льготы, а это несправедливо.

Ксандер кивнул, убирая с ее лица выбившиеся волосы и приглаживая их назад. Напряжение немного ослабло, и он распрямил плечи.

— Хорошо. Оставим это пока. Я просто хочу, чтобы тебе было удобно. Чтобы ты была счастлива.

Они отошли от перил ближе к кровати.

— Это не делает меня счастливой, — пробормотала она, наклоняясь ближе. — Зато твои прикосновения — определенно да.

Он изучал ее сквозь тяжелые веки, поглаживая пальцами взад и вперед.

— В таком случае я позабочусь об этом, обеспечу все прикосновения, которые ты захочешь.

Его обещание раздразнило ее.

Они стояли вместе в белом лунном свете. Фрэнки уперлась в подножку кровати, переступила с ноги на ногу.

— Мне этого очень хотелось бы. — Она провела руками по его плечам. Его кожа была горячей на ощупь, мускулы двигались и напрягались под ее ладонями, обостренная, как и прежде, чувствительность буквально зашкаливала.

— А без одежды будет еще веселее.

— Неужели?

Он опустил руку, расстегивая пуговицу на ее джинсах, пальцы задержались на квадратном дюйме кожи.

— Вполне возможно. Хорошо, что мы не торопимся.

Удовольствие вибрировало в ней, пьянящий гул пробежал по нервным окончаниям. Она тесно прижималась к нему бедрами, прижималась животом к жесткому гребню за ширинкой.

— Нет. Лучшая награда — положить конец этому голоду. Снять напряжение. После этого мы сможем обсудить достоинства дразнящих прикосновений.

— Никто ничего не говорил о поддразнивании, — уточнил он, стягивая с нее футболку, блуждая взглядом по ней. — Ты чертовски красива.

Его слова тронули ее.

Извиваясь, Фрэнки сняла с себя остальную одежду. Ксандер, в свою очередь, сбросил джинсы и ботинки.

И бросил на подушку пакетик из фольги. И повалил ее на матрас. И повалился сам.

Фрэнки обвила руками его шею, впитывая в себя запах и ощущение близости. Щетину на подбородке, волосы на груди. Впечатляющие мышцы. Ксандер, лаская, гладил ее, сжимая худыми ногами.

Когда он поцеловал ее, у нее перехватило дыхание. Каждое движение его губ отправляло в нее электрические разряды. Она опасалась умереть от удовольствия. Ее чувства поплыли, и она вместе с ними. Готовясь к кульминации, вцепилась в одеяло. В голове и перед глазами все мерцало.

Как вдруг ее осенило. Она вскрикнула. Сокрушительный прилив удовлетворения сломал ее едва ли не в буквальном смысле. Ксандер выбрал у нее все до последнего спазма, прежде чем выйти и растянуться над ней. Потом достал и развернул презерватив. Фрэнки пыталась восстановить дыхание.

Пока он пробирался внутрь ее, она скользнула ладонями по его рукам и груди, сжала ему плечо. И они полностью соединились. Фрэнки глубоко поцеловала его.

Ее эмоции зашкаливали, накрывая и его.

Она хотела, чтобы это мгновение длилось вечно, наслаждаясь ощущениями внутри себя. Пока Ксандер двигался, его мышцы пронизывало напряжение. Они стали двигаться синхронно. Лунный свет играл с кожей, отбрасывая на них чередующиеся тени. С каждым толчком страсть разгоралась все сильнее. Горячее.

Фрэнки затаила дыхание. Ее сердце замерло. В животе затрепетали бабочки.

К тому времени, как Ксандер прорвался сквозь нее в очередной восхитительной судороге, она уже держала его в объятиях.

Его крик резонировал в ее теле вместе с буйными ощущениями. Немного придя в себя, она снова почувствовала собственное дыхание.

Случилось что-то очень важное. Может быть, и не для Ксандера. Зато для нее.

Она желала, чтобы он остался в ее жизни больше чем на одну ночь.

Дышать.

Просто дышать.

Она поцеловала его обнаженное плечо.

— Останься, — прошептала она ему на ухо, не готовая к разговору, который мог бы выдать ее. — Поспи.

Фрэнки вытащила смятое одеяло, наполовину лежащее на полу, прикрывая их обоих.

Ксандер поцеловал ее в лоб, откинув в сторону спутанные волосы, прижал ее к себе. Она услышала ровный стук его сердца.

— Спокойной ночи, Фрэнки.

Прежде чем заснуть, она задумалась, действительно ли он пожелал ей спокойной ночи? Или таким образом хотел попрощаться?

* * *

Ксандер совершенно серьезно намеревался провести с ней остаток ночи.

Фрэнки. Ей не нужно было работать по утрам, поскольку она проводила долгие часы в амбарах в то время, когда остальная часть ранчо спала. Он хотел заверить ее в том, что ей не нужно беспокоиться о завтрашнем дне. Вот тут-то и возникла неловкость между ними. Ему казалось, будто вполне достаточно просто наслаждаться друг другом. Тем, что есть. Происходящим между ними. Без необходимости заглядывать дальше чем на один день.

Неожиданно в предрассветные часы ему пришло сообщение от отца. Тот интересовался, как дела у Чертополоха. Ксандер уже подумывал, что Райдер бродит по амбарам в полном одиночестве. Одно это довольно необычно. Учитывая тот факт, что он вообще связался со своим сыном. И Ксандер понимал, что что-то, должно быть, произошло.

Беспокойство об отце было единственной причиной, по которой он ушел от Фрэнки до восхода солнца.

Одевшись тихо, чтобы не разбудить ее, он сунул телефон в карман и вышел, направляясь к амбарам. За время короткой прогулки он продумывал варианты создания для нее лучших условий на ранчо. Ксандер уважал ее трудолюбие. Она бралась за любую работу.

Кроме того, она в команде уже почти год, так что заслужила некоторые привилегии. На ранчо имеются пустые хижины, более просторные.

Он вошел в конюшню и увидел отца, развалившегося на одном из походных стульев возле родильного стойла.

— Ксандер. — Отец запустил пальцы в волосы. — Вот уж не ожидал увидеть тебя здесь в такой час.

Он казался удивленным.

— А я не ждал от тебя вестей, — отозвался Ксандер, поглаживая кончик носа своей любимой рабочей лошади, которая задержалась возле стойла. — Обычно ты не проявляешь личный интерес к домашнему скоту.

Отец много лет проработал в офисе, больше сосредоточившись на нефти, чем на сельском хозяйстве.

— Мне нужно было подумать о чем-то другом в течение нескольких дней. — Райдер откинулся на стуле. — Вот я и подумал. Проверь Чертополоха.

— Она хорошо справилась, и жеребенок кормился вскоре после этого. Я велел Лену проверить их, когда он придет.

— Последние пару дней выдались неприятными, если не сказать больше. — Райдер пожал плечами. Его помятая футболка свидетельствовала о том, что спать прошлой ночью он не ложился. — Не каждый день меня прилюдно бросает женщина.

«Анджела Перри», — догадался Ксандер.

— Ты разговаривал с ней с тех пор, как она уехала со Стерлингом?

— Она не отвечала на мои звонки и сообщения. — Отец принялся расхаживать по сараю между стойлами.

Лошади, почуяв его беспокойство, топали копытами или метались. Но Райдер, казалось, не замечал этого. На его лице появилось мрачное выражение. Намек на разочарование необычен для него.

— У ее отца много рычагов влияния на нее, — заметил Ксандер, надеясь успокоить родителя. — Не только потому, что она вице-президент компании «Перри Холдинге». Эмоциональный аспект, вероятно, тоже давит на нее. Ее отец в ярости.

— Он всегда был вспыльчив. Со слишком большой проклятой гордостью. — Райдер расхаживал, иногда прислоняясь к стойлу, и хмурился. — Я должен лично встретиться с Анджелой, — наконец объявил он, направляясь к выходу.

— Еще даже солнце не взошло. — Ксандер вышел вместе с ним на улицу, вдыхая июньский воздух, немного прохладный в этот час. — Ты уверен, что это разумно?

— Сын…

Райдер остановился, его голос стал еще более хриплым, чем обычно, от недостатка сна.

— Если я и научился чему-то в отношениях за эти годы, так это тому, что не стоит ждать, пока они развалятся, прежде чем вытащить голову из песка.

Означает ли это, что мужчина должен сломя голову бросаться в неприятности только потому, что женщина отступила на день или два? Возможно, на его лице отразился скептицизм, поскольку отец покачал головой.

— Когда дело доходит до проблем в отношениях, естественная реакция мужчины

— ждать и надеяться, что все наладится. Но женщины, которых я знаю, склонны считать это недостатком заботы.

Отец выпрямился, вытаскивая из кармана ключи от машины.

— Так что, если женщина несчастлива с тобой, тебе лучше столкнуться с этим лицом к лицу, чем потом обнаружить, что ты потерял что-то особенное.

Ксандер обдумывал это, пока первые проблески пурпура освещали небо на востоке.

Будет ли Фрэнки недовольна тем, что он ушел от нее? Или обрадуется, что он не поставил ее в неловкое положение, о чем она беспокоилась после их первой ночи вместе? Честно говоря, он не знал. — Я по-прежнему утверждаю, что она не будет в восторге, когда ты постучишь в ее дверь на рассвете.

— Может быть, и нет. — Райдер бросил стетсон на пассажирское сиденье, прежде чем сесть за руль. — Но я гарантирую тебе, что она будет рада, что я проявил достаточно заботы, появился. Во всяком случае, попытался.

С этими словами он завел двигатель и умчался в облаке пыли.

Ксандер стоял перед конюшней, на полпути между главным домом ранчо и хижиной Фрэнки. Теоретически он мог бы вернуться к ней прямо сейчас, и, возможно, она никогда и не узнает, что он уходил.

Но как бы сильно ни хотел Фрэнки, он все еще не готов рисковать своим сердцем, которое всегда разбивалось в отношениях.

Не сейчас. Да и вообще никогда.

Он направился домой.

* * *

Райдер прибыл в квартиру Анджелы в центре города после восхода солнца. Розово-оранжевое небо согревало здание, раскрашивая его теми же цветами. Он припарковался и поднялся на лифте на пятнадцатый этаж, назвав охраннику свое имя.

Он не предупредил ее, что едет. Нет смысла давать ей шанс сбежать.

По крайней мере, она не отказалась встретиться с ним.

Постучав в дверь, он подождал, пока она ответит. Мгновение спустя дверь широко распахнулась, и Анджела в облегающем темно-синем платье с серебряными пуговицами встретила его. Ее волосы были влажными после душа, на лице ни капли косметики. Она выглядела прекрасно, и он чертовски хотел, чтобы их вечер две ночи назад закончился по-другому.

Запах ее мыла смешивался с ароматным кофе, который варился где-то в квартире.

— Райдер. — Она колебалась лишь мгновение, прежде чем отступить назад и широко распахнуть перед ним дверь. — Входи.

— Я знаю, что еще рано. — Он вошел, размышляя, не следовало ли ему прихватить с собой что-нибудь. Может быть, цветы.

Он никогда раньше не бывал в ее квартире, хотя найти ее было достаточно легко.

Она упомянула свой жилой дом в центре города, когда обсуждала местную недвижимость, прежде чем закрыть сделку по недвижимости в Хьюстоне, которая стала местом для нового Техасского клуба скотоводов. Он вспомнил, как она говорила, что ее сестра-близнец Мелинда живет в тех же кондоминиумах.

— Все нормально. — Анджела закрыла за ним дверь и махнула рукой, приглашая войти. — Могу я предложить тебе кофе?

— Конечно.

Он последовал за ней в кухню, затем в гостиную, где из огромных окон, выходящих на террасу, открывался великолепный вид на центр города.

— Я все равно собиралась позвонить тебе сегодня. — Босиком она бесшумно прошлась по деревянному полу, чтобы достать из буфета вторую кружку. — Вчера мне просто нужно было немного времени, чтобы разобраться в своих мыслях.

Он уловил неестественность в ее голосе и понял, что это не сулит им ничего хорошего.

— Мне жаль, что ты оказался в неловком положении на празднике.

Он оглядел ее жилье, обставленное с большим вкусом, хотя и сдержанно, под стать ей самой.

Серые диваны и белые акценты были разбавлены случайными всплесками желтого. Фотографий было немного, но на одной из них в серебряной рамке она и Мелинда стояли по бокам от отца.

На другой, где она намного моложе, были изображены они с младшей сестрой Эсме и матерью Тамарой. Воспоминания захлестнули его.

Тамара Перри была дочерью богатого человека и вышла замуж по расчету отца, хотя желала по любви. Ее муж всегда уделял бизнесу больше внимания, чем жене. Райдер считал, что Стерлинг ведет себя чертовски глупо.

Тем не менее он совершил ту же ошибку со своей первой женой Пенни и сожалел об этом.

Тем больше причин убедиться, что он не совершит подобных ошибок впредь.

Он снова сосредоточил свое внимание на Анджеле.

Она передала ему сахарницу.

— То есть прости. Я подумала, не было ли твое приглашение на бал еще одним способом продолжить соперничество с моим отцом. Скажем так, прекрасный повод проникнуть ему под кожу.

Подобное предположение раздражало.

— Ни в коем случае. — Он подождал, пока она сядет рядом с ним за барную стойку, полностью сосредоточившись на ней. — Анджела, я изо всех сил старался не обращать внимания на это влечение, зная, что тебе будет нелегко. Пока не поцеловал тебя. — Выражение ее лица смягчилось при воспоминании о поцелуе. — В тот день я сам себе удивился.

— Ты и меня удивил, однако я рада, что ты это сделал. — Он хотел взять ее за руку. Прикоснуться к ней и убедить в собственных добрых намерениях в отношении нее. Но этот разговор был слишком важен для них, чтобы отвлекаться на влечение.

— Я не могла притворяться, будто не испытываю к тебе никаких чувств после того поцелуя.

Грустная улыбка тронула ее губы. Она сделала глоток кофе из ярко-красной чашки с надписью белым шрифтом «девушка-босс». Его кружка, в отличие от ее, была совершенно белой. Он готов был поспорить, что это подарок.

— На самом деле вопрос в том, жалеешь ли ты о поцелуе? — Райдер любовался ее красивым профилем, пока она потягивала кофе. — Давление со стороны твоего отца слишком велико?

Он не осознавал, как сильно хочет продолжать встречаться с ней, пока не задал этот вопрос. Но теперь, когда их незрелые отношения висели на волоске, понял, чего хочет. Анджела должна присутствовать в его жизни.

— Я не уверена. — Она поставила кружку на гранитную стойку и повернулась к нему: — Вчера я была на ранчо Перри и общалась с одной из горничных, которая помнит тебя с тех пор, как ты там работал. Она и рассказала, что в ваших отношениях с моей матерью было нечто большее, чем просто дружба. — Боль в ее голосе пронзила его насквозь.

Как такое может быть? Он думал, что эти проклятые слухи после смерти Тамары наконец утихли. Но, очевидно, кто-то дал этой истории новую жизнь. Он сжал кулак, желая разбить эти уродливые обвинения.

— Анджела. — На этот раз он прикоснулся к ней, накрыв ее руку своей. — Я очень любил твою мать, но никогда не испытывал к ней романтических чувств.

Он никогда не беспокоился о том, что думает остальной мир о его отношениях с Тамарой, но его чертовски волновало, что думает Анджела.

— Клянусь тебе, я никогда даже не целовал ее, не говоря уже о чем-то большем.

Анджела долго молчала, он даже испугался, что она утратила веру в него. Но потом она слегка кивнула:

— Спасибо, что поделился этим. — Она на мгновение закрыла глаза, снова открыла их. — Мне нужно о многом подумать.

Разочарование тяжелым грузом легло ему на плечи. Убрав руку, он приказал себе не давить на нее, не винить за растерянность.

Ее отец ненавидел его всю жизнь, а потому удивительно, что она не испытывает к нему подобных чувств.

Может быть, ему действительно нужно дать ей время.

— У нас была прекрасная дружба, — сказал он наконец. — Дружба, которую признавал твой дед. Это единственная причина, по которой он передал мне эту землю. Я был для твоей матери просто другом, когда она нуждалась в нем.

Больше по этому поводу сказать было нечего. Анджеле придется либо поверить ему, либо нет. Ни одна живая душа на земле не знала, что происходило между ним и Тамарой те несколько раз, когда они оставались наедине.

Тамара и он. А ее мать погибла в автомобильной катастрофе в том же году, что мать Ксандера.

Через три года после того, как Райдер потерял Элину.

Потеря Элины опустошила его, и он понимал, почему Ксандеру тяжело сейчас. Сын учится жить без женщины, на которой собирался жениться.

Самая суровая правда, с которой Райдер когда-либо сталкивался, заключается в том, что жизнь продолжается даже после того, как умерли люди, которых он любил больше всего на свете.