Час спустя Фрэнки уже лежала в постели рядом с Ксандером и никак не могла заснуть.

Она прислушивалась к звукам его голоса. Медленно дыша, пыталась понять, что, собственно, произошло сегодня вечером. Что-то изменилось между ними после душа. Или, скорее, что-то изменилось для него.

Ксандер. Она явственно ощущала, как он отстраняется от нее в темноте, через мгновения после невероятного освобождения.

Тогда как после первого раза он был расслаблен так же, как и она. Неужели она достигла того предела времени, на который Ксандер, казалось, ставил все свои отношения?

Поэтому, когда его дыхание стало глубоким и ровным, она соскользнула с кровати. Достала красивое платье и туфли, которые одолжила Аннабель. Ее комната близко, а сарай с машинами еще ближе, так что она одолжит пикап и поедет домой. А рано утром вернет машину.

Во всяком случае, она не рассчитывала спать после всего, что произошло.

Ее мозг будет занят анализом деталей и попытками разобраться в них. Предугадать, что будет дальше. Она не беспокоилась о своей работе как таковой, потому что Ксандер слишком благороден, чтобы усложнять ей жизнь.

Однако в душе поселилось неприятное чувство, будто она обманывает себя. Ведь даже сейчас, когда огни особняка остались далеко позади, она по-прежнему ловила себя на том, что не может остановиться. И продолжает оглядываться в зеркало заднего вида, думая о том, что могло бы случиться, останься она переночевать.

На следующее утро после катастрофического гала-концерта в Техасском клубе скотоводов Анджела Перри проснулась от звука пришедших текстовых сообщений на своем телефоне. Один перезвон за другим. И все уведомления от Райдера Керрина.

Закрыв глаза, она глубже зарылась в подушку гостевой спальни на ранчо Перри. Спальня ее детства. После гала-концерта она поехала домой вместе с отцом и все пыталась его успокоить. Он был так расстроен из-за того, что она осмелилась встречаться с Райдером, что сглаживание ситуации заняло большую часть ночи.

Приподнявшись на локте, она проверила телефон. Это же надо, три сообщения от Райдера.

Стерлинг диктует, с кем тебе встречаться?

«Прошлая ночь закончилась не так, как я надеялся.

Я хотел бы поговорить с тобой лично».

Внутри ее все сжалось от напряжения. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что покинула вечеринку, хотя пока не была готова встретиться с Райдером.

Нет, пока не переговорит с нейтральной третьей стороной, не выведает все, что можно, о прошлом Райдера с ее матерью. До нее доходили сплетни о его романе с матерью, когда Райдер работал на ранчо отца Тамары.

Ходили слухи, будто он шантажировал ее мать, надеясь на то, что она убедит своего отца передать Уиллу Райдеру земли, которые сделали семью Керрин богатой. Анджела не купилась ни на это, ни на что другое.

Тогда это место не называлось ранчо Перри. Отец сменил название после смерти Харрингтона.

Совет Татьяны казался мудрым. Они с Татьяной сдружились еще в школе-интернате.

Когда они впервые встретились, семья Хавери была даже более влиятельной, чем Перри. И Анджела всегда ценила откровенность и открытость Татьяны. А сейчас, следуя совету подруги, она просто узнает все, что сможет, о старой дружбе Райдера с матерью.

Крепче сжимая телефон, она заставила себя встать с кровати, уже зная, кого нужно найти. Одного из старейших работников ранчо, Карла, и горничную, которая работала в доме дольше всех. И очень-очень осторожно расспросить их обо всем.

Тошнотворное ощущение в животе усилилось. Кто бы мог подумать.

Хотя, опять же, эти слухи не утихали. Однако одно было ясно наверняка. Она не покинет ранчо Перри, пока не получит ответы на свои вопросы.

К полудню Фрэнки не заметила никаких признаков присутствия Ксандера. Но убеждала себя, что это только потому, что она все утро чинила забор на дальнем западном пастбище. Они планировали на следующей неделе перевезти туда половину стада.

Приближался закат, а она так и не увидела его возле амбаров и теперь смутно догадывалась, что он избегает ее.

Наверняка злится на нее за то, что она ушла, пока он спал.

Или просто будет вести себя так, будто прошлой ночи и не было никогда. И вернется к своей прежней привычке избегать ее.

Она чинила калитку, чтобы не дать одной из коз открыть защелку, когда Ксандер вошел в загон. Раньше он всегда ловил на себе ее взгляд. С его худощавым, мускулистым телосложением, длинными ногами и этими голубыми глазами, ясными, как летнее небо Техаса.

Она небрежно выпрямилась, продемонстрировала новый механизм с двойной защелкой. Она явно нервничала, не представляя, что сказать мужчине, стоящему рядом. Боссу и временному любовнику.

— Ворота закреплены. Больше никаких ночных скитаний коз по городу.

— Чертополох готовится к рождению жеребенка, — сообщил Ксандер, проходя мимо нее, и, не замедляя шаг, взглянул на задвижку ворот. — Я сказал Лену, чтобы назначил тебе встречу сегодня в амбаре. Он знает, что тебе нужно больше времени проводить с животными.

Она засунула отвертку в боковой карман рабочего костюма и поспешила в амбар за ним. Означает ли это, что он на нее не сердится? Или просто оказал милость, собираясь бросить ее после прошлой ночи? Она пыталась подготовиться к любому сценарию.

— Неужели? — Она обошла пару амбарных кошек, спавших на дорожке. — Большое спасибо.

Как только они приблизились к родильному стойлу, Ксандер ногой захлопнул за собой дверь сарая. Без сомнения, чтобы помочь Чертополоху изолироваться и успокоиться во время первых родов. Фрэнки доводилось присутствовать в сарае на родах телят, но она ни разу не видела жеребят.

Она помогала во множестве других родов, следя за местным ветеринаром, но тогда все было иначе.

— Ты уехала вчера вечером. — Он столкнулся с ней лоб в лоб. — Объяснишься?

Его глаза встретились с ее глазами. Фрэнки пыталась привыкнуть к полумраку, хотя и заметила разочарование на его лице. Услышала это в его голосе. Смятение узлом завязалось внутри ее. Неужели она неверно истолковала его сигналы, была так уверена в том, что он отстранился от нее.

— Я не хотела злоупотреблять твоим гостеприимством, — осторожно сказала она, удивленная его словами.

И подошла ближе к Чертополоху. Кобыла пока не казалась взволнованной и тихонько ржала, пока Фрэнки поглаживала ее морду. От копыт лошади поднимался запах свежего сена.

— Я заставил тебя почувствовать себя нежеланной гостьей? — Ксандер понизил голос. Вероятно, из уважения к будущей матери.

Несмотря на это, глубокий тембр послал ответную дрожь через нее. Он провел рукой вдоль бока Чертополоха, скорее всего оценивая положение жеребенка.

— Нет. — Она чувствовала себя очень желанной гостьей. Кроме того, ощущала себя более удовлетворенной, чем когда-либо. Но она не собиралась делиться этим. — Может быть, я просто не хотела столкнуться с утренней неловкостью.

Как она могла сказать ему, что боится, что он бросит ее, как делал это с каждой другой женщиной?

— Это бы не было неловко.

Его мягкий тон не изменился, когда он выпрямился.

— Неужели ты всерьез думаешь, что мое пребывание у тебя до утра сделало бы сегодняшний день каким-то другим? Да, несмотря ни на что, сегодня будет напряженно.

Во всяком случае, для нее.

Он ответил не сразу. Фрэнки взглянула на него через Чертополоха и поняла, что он изучает ее. Слишком уж задумчиво.

— Я не хочу усложнять тебе жизнь, — сказал он наконец. — Кто-нибудь говорил тебе нечто такое, что заставило тебя чувствовать себя неловко сегодня?

Он поцеловал ей руку. Ее ботинки хрустели по чистой соломе, пока не оказались на бетонном полу перед стойлом для жеребят.

— Нет. Вряд ли до работников ранчо дошли слухи о том, что мы присутствовали на празднике вместе.

Ночь показалась ей чем-то вроде сновидения. Однако сейчас она стояла в сарае с Ксандером. И он рассказал о ее новых обязанностях, которые пригодятся ей на пути к ветеринарной школе. Она ценила то, что он серьезно отнесся к ее мечтам, пытается помочь достичь своих целей.

— Даже если слухи и распространятся, какое это имеет значение? Это никого, кроме нас, не касается. — Он посмотрел на наручные часы, потом снова на нее. — Я могу позвать кого-нибудь, присмотреть за Чертополохом в течение часа или около того, чтобы дать тебе время отдохнуть и поесть чего-нибудь. Выдалась долгая ночь, и Лен сообщил, что ты была здесь уже на рассвете.

— Ты уверен? — Фрэнки снова заглянула в стойло с лошадью. — Я не хочу ничего пропустить.

— Она рожает впервые. У нас еще много часов до того, как она ожеребится.

— В таком случае я вернусь через час. И спасибо тебе за то, что дал мне шанс присутствовать здесь.

Фрэнки почувствовала укол вины из-за того, что он дал ей эту возможность. Неужели она нечестно воспользовалась их свиданием?

— Ты более чем заслужила это. — Он легко шагнул ближе к ней. — Но предупреждаю честно, я не только хочу помочь тебе поступить в ветеринарную школу. Я приглашаю тебя вернуться сюда сегодня вечером.

Что-то в его взгляде заставило ее горло пересохнуть. Она вспомнила, как они обвивались вокруг друг друга, снимая одежду. Целовались. И все, что случилось потом.

— У тебя есть скрытые мотивы? — Она отбросила свои фантазии, напоминая себе, что по-прежнему на работе.

— Есть. — Он прислонился головой к деревянному каркасу пустого стойла, наклонился к ней. — Ты можешь убежать от меня, но я знаю, что ты не оставишь Чертополоха на ночь. И я собираюсь использовать это время, чтобы узнать тебя получше, Фрэнки. — Его взгляд блуждал по ней, и это подожгло ее. — Не отвлекаясь на все, что отвлекло нас прошлой ночью.

— Тогда я буду считать, что меня предупредили. — Она пыталась поддерживать игривый тон, необходимый, как ей казалось, чтобы не терять легкость ситуации.

С другим мужчиной она была бы польщена. Но Ксандер не из тех, кто вкладывается в романтические отношения.

* * *

Весь его мир перевернулся с ног на голову с тех пор, как он проснулся утром в одиночестве. Запах Фрэнки все еще витал в простынях.

Часы приближались к полуночи, роды Чертополоха продолжались, в родильном стойле стемнело. Он должен признать, что Фрэнки все еще не давала ему покоя. Очевидно, она взволнована, поскольку постоянно вскакивала с переносного походного стула, который он передвинул для нее.

— Ты, должно быть, ассистировала при рождении многих животных. — Он явно желал узнать ее получше.

Откинувшись на спинку стула, Ксандер наблюдал. Запах сена и лошадей тяжело висел в воздухе, пока вентиляторы лениво перемещали его.

— Это так. Я ассистирую Доку Макаллану уже почти два года.

Она имеет в виду ветеринара примерно в десяти милях к западу от ранчо Керрин.

— Он иногда бывает у нас, когда наш штатный ветеринар в отъезде.

Ксандер помнил его с детства. Парень был старше его отца.

Вообще-то, он помог мне устроиться сюда, чтобы я могла получить оплачиваемую работу и была ближе к практике. — Она затянула ленту вокруг своего хвоста, и стало видно родимое пятно в виде полумесяца на ее шее. — И он пытается запланировать полевые работы на те дни, когда я буду рядом, чтобы следить за ним.

Так я и получаю классный опыт — от лечения небольших ран до экстренной помощи в хирургии.

— Значит, вот как ты проводишь выходные на ранчо?

— Большинство из них. Иногда я иду на какое-то время добровольцем к животному. У Макаллана достаточно работы, чтобы удержать меня занятой, а мне это поможет набраться опыта в общении с животными.

— Это амбициозно. — Он получил степень магистра в сжатые сроки, ему не нужно было беспокоиться о стоимости диплома. — А у тебя получится сосредоточиться на учебе, если ты поступишь?

— Когда я поступлю, — тут же поправила она, прикусила губу и посмотрела смущенно. — Позитивное мышление об этом — моя привычка.

Он усмехнулся.

— Все нормально. Повезло тебе.

— Отвечаю на твой вопрос. Я не думаю, что смогу справиться с нагрузкой курса и работать полный день, так что мне определенно придется сократить часы.

Он расспрашивал ее о животных, с которыми ей нравится работать, — собаках и лошадях. С ними возникают самые большие проблемы. Кошки могут капризничать. Однажды у ветеринара на выздоровлении был страус. И вот птицы казались ей ужасными.

Ксандеру бросилась в глаза ее скрытность в отношении семьи и друзей. Она была готова сколько угодно обсуждать животных и свои мечты. Может, причина кроется в ее необычном воспитании или в том, что она ушла из дому в восемнадцать лет и даже не оглянулась. Он не настаивал. Однако интересно, не тяжело ли ей жить вот так, без семьи?

Он обдумывал это, пока она пятый раз за последние полчаса вставала проверить Чертополоха. — О! — тихо позвала она, и ее зеленые глаза заблестели. — Ксандер, пора. Я вижу копыта.

Он вскочил, проклиная себя за то, что перестал обращать внимание на кобылу. Чертополох лежала и казалась такой спокойной, какой только может быть мать первый раз во время сильных схваток. Она была взволнована и вспотела, но не выглядела таковой. Кобыла тужилась изо всех сил. — Мы будем следить за ней в течение следующего получаса. — Он не станет вмешиваться, если только Чертополох не перестанет действовать.

Лошадь заржала и вскинула голову, ткнувшись носом в бок. Следующая схватка разорвала пузырь, и Фрэнки принесла свежую солому.

Ксандер не сводил глаз с Чертополоха. Через полчаса появился совершенно черный жеребенок.

Этот приятный момент хотелось разделить с Фрэнки, да они и работали в тандеме, очищали стойло и дали новоявленной матери прийти в себя. Как только Чертополох поднялась на ноги, они вышли из кабинки, по очереди умываясь в раковине.

Потом, наконец, у них появилось время понаблюдать за жеребенком.

— Она такая красивая! — воскликнула Фрэнки, возвращаясь к решетке стойла, ее голос был полон благоговения. Она потянулась к его руке, сжала ее, словно желая разделить с ним свою радость и волнение. — Разве она не самая драгоценная вещь?

Ее прикосновение напомнило ему, какой удивительной была их совместная ночь. Как же ему хотелось снова быть с ней. Он обнял ее за талию, прижимая к себе, и они принялись наблюдать за попытками жеребенка встать.

— Она, несомненно, красавица. — Его взгляд скользнул к профилю Фрэнки. Она стояла рядом и смотрела, как жеребенок перебирает дрожащими ногами. — Давай дадим им немного места.

Ее темные волосы были собраны в конский хвост, конец которого перекинут через голое плечо. На ней была черная майка с надписями «Сохраняй спокойствие» и «Пастушка».

— Конечно. — Она кивнула и с затуманенными глазами повернулась к нему. — Мы не знаем, отвергнет ли она своего ребенка.

Что-то в том, как она это произнесла — намек на иронию, — дало ему понять, что она думает о чем-то другом.

О своих родителях?

В тот вечер, когда он привез ее домой с родео, она сказала ему, что приемная семья нашла ее брошенной на дороге за пределами Ларедо.

— Такое случается очень редко. — Ксандер потрепал ее по плечу.

Теперь, убедившись, что все в безопасности, он выключил прожектор в родильном отделении. Тем не менее они видели животных в свете тусклого фонаря.

— Может быть, среди лошадей. — Она плюхнулась в складное парусиновое кресло, скрестив одну ногу, обтянутую джинсами, с другой. — Люди — это совсем другая история.

— А есть основания полагать, что твои биологические родители бросили тебя? — мягко спросил он.

— Нет. Равно как и нет никаких оснований полагать, что я им нужна. — Она повела плечом, как бы отмахиваясь от него, и жест выглядел таким же болезненным, как и ее слова. — Кто позволяет своему двухлетнему ребенку бродить по улицам?

Он понял, к чему она клонит. Провел большим пальцем по ее пальцам, желая смягчить боль, которую она чувствовала.

— Я же говорил тебе, что мою сестру Майю удочерили, и я действительно думаю, что мой отец ни разу не обмолвился ни ей, ни кому-либо из нас, как она попала в нашу семью. По его мнению, он таким образом защищал ее в своей семье.

— А где она сейчас? Я просто удивлена, что ни разу не видела ее за все время работы здесь.

Фрэнки мельком взглянула на него, прежде чем снова повернуться к жеребенку.

— Майя уехала в колледж, однако должна бы уже вернуться домой на лето, но пока не появилась. Надеюсь, что мы скоро увидимся. Я скучаю по ней.

Он спросит Аннабель, не поступало ли от нее вестей. Странно, что она еще не прилетела домой на лето.

— Какова бы ни была правда, она должна быть лучше, чем неведение. — Фрэнки сказала это с какой-то яростью в голосе, с чувством во взгляде, которое было заметно даже при тусклом освещении. — Невозможно пережить печаль, ничего не зная.

Кобыла заржала на своего жеребенка, подбадривая его. Ксандер наблюдал за попыткой новорожденного вновь встать на ноги. Все это время слова Фрэнки вертелись у него в голове.

— Я не уверен, что существует правильный или неправильный способ справиться с горем. — Его удивили собственные слова. Он не собирался ничего рассказывать о Рене.

Она повернулась к нему, ее зеленые глаза были полны сочувствия, а пальцы сжаты на его руке.

— Прости меня, Ксандер. Ты потерял мать, когда был маленьким.

— Так и было. — Он кивнул, вспомнив те мрачные годы. Мать Аннабель умерла, когда та была еще ребенком. А через три года умерла и его собственная мать. Отец едва закончил оплакивать свою жену, как Ксандер переехал жить к ним.

— Правда, я подумал о моей невесте.

Она моргнула. Дважды.

— Мне очень жаль. — Она покачала головой, ее конский хвост метался туда-сюда. — Я не знала, что ты был помолвлен.

Он кивнул.

— До свадьбы оставалось два месяца, когда она погибла в автокатастрофе.

Даже спустя два года эти слова все еще казались странными. Деревянными и неловкими. Он никогда ни с кем не обсуждал трагедию, случившуюся с Реной. Ни с одной женщиной, которую знал. И не понимал, почему это произошло сегодня ночью, однако, раскрывшись, с болью в сердце понял, что отныне не готов делиться своими мыслями.

— Должно быть, это было ужасно. — Фрэнки закусила губу. — Я не хотела… это звучало бесчувственно… мои слова о скорби.

— Ты никогда не можешь казаться бесчувственной. — Он сжал ее руку и сразу же понял, что боль в груди пройдет, как только он вновь окажется с Фрэнки. Он нуждался в ней сегодня вечером. — А рассказал я тебе только потому, что хотел объяснить…

Что? Что никогда больше он не сможет быть таким, как раньше? Или у него иссякли эмоциональные ресурсы, чтобы снова вступить в подобные отношения?

В родильном стойле жеребенок Чертополоха отыскал сосок матери и принялся его сосать. Ночная работа здесь была закончена. Губы Фрэнки слегка изогнулись в улыбке.

— Чертополох — хорошая мама, — заметила она, ловко уводя разговор в сторону от Рены. — Я рада, что мне удалось быть с тобой сегодня вечером.

Он понял, что она имеет в виду не только роды. Хорошо, что она не настаивала на том, чтобы больше узнать о его прошлом. Об отношениях, которые опустошили его.

— Я тоже, — признался он, нуждаясь в ее объятиях, и как можно быстрее. Забыть все остальное, кроме нее. Он рывком поднял ее на ноги, притягивая к себе.

— Я пройдусь пешком. А ты возвращайся в свою комнату.

Он не хотел причинять ей боль. Она заслуживает лучшего, чего-то, что он не в состоянии ей предложить.

Она задыхалась, внимательно изучая его зелеными глазами.

— Какова альтернатива?

— Скажем так, у меня имеются некие ожидания относительно того, что произойдет потом.

Его накрыл ответный голод, пальцы сжались на ее бедрах. Он едва сдерживался, чтобы не поцеловать ее прямо здесь. Сейчас.

— В таком случае я отправляюсь домой с тобой и, более того, не выйду, пока не взойдет солнце.