Прошло четыре дня после вечеринки, а Ксандер все еще не встретился с Фрэнки. Он оставил ей сообщение, что надеется увидеть ее, но не хочет давить, особенно с тех пор, когда ушел в ночь, которая, должно быть, стала для нее разрушительной.

Он наконец сдался и, постучав в дверь ее хижины, решил, что она, должно быть, избегает его. Он работал почти без остановки со времени ареста Стерлинга, потому что последствия этого события выплеснулись на весь мир.

Эта работа отнимала очень много времени, давая Ксандеру большую самостоятельность в «Керрин Ойл». Отец был в восторге от его присутствия в офисе, а Ксандер радовался, что наконец-то вступил в должность, которую всегда планировал иметь в компании. Тем более он знал, что его заместитель на ранчо наконец-то получит шанс попробовать себя в качестве бригадира. Но это означало, что его нет на ранчо, и он не увидит Фрэнки.

Он постучал еще раз.

— Фрэнки.

Единственное, что он услышал в ответ, было карканье ворона с перил крыльца. Нещадно палило послеполуденное солнце.

— Ее нет в городе, босс, — раздался мужской голос с заросшей травой дороги.

Ксандер обернулся и увидел Реджи Мэллоя.

— Уехала из города? — Ксандер сошел с маленького крыльца и направился по тропинке к грязной дороге, где на пятнистой Аппалузе сидел Реджи.

— Она попросила у Лена пару личных дней. Я слышал, как она говорила что-то о том, чтобы навестить своих родителей в Ларедо.

Реджи приподнял шляпу, вытирая лоб рукавом рабочей рубашки.

В этой маленькой общине слухи распространяются быстро, неудивительно, что Реджи в курсе этой поездки. Лен, заместитель Ксандера, курировал большую часть кадровых проблем.

Беспокоило другое. Ксандер ничего не слышал об этом. Зачем ей рисковать и вступать в конфронтацию с родителями в одиночку? Черт побери, он должен был проверить ее раньше. Давая время остыть. Неужели он окончательно оттолкнул ее?

Ему была ненавистна сама мысль о том, что после стольких лет она увидит своих родителей наедине. Однако он потерял право влиять на эти решения, когда ушел от нее в ту ночь. Потребность быть с ней, оказать любую поддержку была настолько сильна, что он хотел сесть в грузовик и поехать в Ларедо. Погруженный в свои мысли, он удивился, когда Реджи снова заговорил:

— Как ты думаешь, правда, что она — пропавшая наследница Лэнгли? — Под Реджи скрипнуло седло. — Мы в курсе того, что случилось на собрании Техасского клуба скотоводов. Эбигейл Лэнгли узнала это родимое пятно.

— Я уж не знаю, чему верить. — Чутье подсказывало Ксандеру, что это, скорее всего, правда. Однако он не хотел размышлять об этом без Фрэнки.

Вероятно, она уже приняла решение о том, стоит ли сдавать анализ ДНК, но он надеялся, по крайней мере, поговорить с ней до того, как она получит результаты, если, конечно, она выбрала именно этот путь. Нужно было убедить ее, что для него не имеет значения, что покажут результаты.

Он хочет ее присутствия в своей жизни. Несмотря ни на что.

Реджи ухмыльнулся:

— Трудно это себе представить. Но мы сказали ей, что в любом случае она останется с нами навсегда.

Негромко кликнув коня, он умчался, оставив Ксандера наедине со своими мыслями.

Значит, весь персонал ранчо Керрин точно знал, что сказать Фрэнки, как ее подбодрить, когда она столкнулась с драматическим открытием о своем рождении. А он, образно говоря, сунул ногу в рот, оставив ее наедине с собой. Это очень плохо его характеризует.

Но он намеревается исправить ситуацию. Прямо сейчас.

Бросив резиновый фартук в мусорное ведро у задней двери местной ветеринарной клиники, Фрэнки вошла внутрь, чтобы отскрести остатки дневной работы волонтеров в поле. Она провела почти восемь часов с Доком Макалланом в передвижном ветеринарном фургоне, осматривая больных телят, раненую лошадь и одну очень несчастную свинью с зараженным копытом.

Ветеринар жил на ферме неподалеку и уже вернулся домой на вечер, надеясь отправиться на рыбалку, как только приберется.

Фрэнки по локоть нанесла вторую порцию антибактериального мыла, когда ее телефон известил об эсэмэске. Она посмотрела на стойку над раковиной, где было видно имя отправителя.

Ксандер.

У нее болела грудь, но она с удивлением обнаружила, что читает текст, прежде чем смогла опомниться.

«Вылетаю в Ларедо как можно скорее. Пожалуйста, дождись меня, не встречайся с родителями одна».

Удивленная, она быстро вытерла руки.

Расставание с Ксандером, возможно, и причинило ей боль, но при этом она не хотела, чтобы он зря потратил время.

Двое других сотрудников клиники ушли на весь день, оставив ее одну. Она присматривала за племянницей ветеринара, которая играла с котенком. Один из их клиентов нашел его брошенным на шоссе и решил оставить себе.

— Совсем как я, — с усмешкой подумала Фрэнки. Ее тоже приняли в чужой дом. За исключением того, что приемная семья специально спрятала ее от мира, чтобы помешать настоящей семье найти свою наследницу.

Теперь у нее на руках результаты анализа ДНК, которые в недвусмысленных выражениях доказали, что она — Лэнгли. Секретное письмо из лаборатории ожидало ее по возвращении из Ларедо. Эбигейл Лэнгли заплатила дополнительно, чтобы ускорить результаты, и была достаточно любезна, отправив корреспонденцию исключительно Фрэнки, понимая, что ей нужно время подумать о том, как распорядиться этой информацией.

А Фрэнки все еще не решила.

Устроившись на одном из стульев в комнате отдыха, Фрэнки, пока усталость дня не одолела ее окончательно, набрала ответ Ксандеру.

Ручная работа на ранчо требовала физических усилий, а уход за животными отнимал много эмоций. Утомляли даже победы на поле, поскольку обезумевшие владельцы беспокоились о своих питомцах, а расстроенные животные нуждались в помощи. Мало-помалу усталость одолела ее. Фрэнки попыталась сдержать искру надежды, которую почувствовала, получив сообщение от Ксандера.

«Но только не в Ларедо. Заканчиваю смену в клинике Макаллан».

Она предположила, что он, должно быть, узнал о ее местонахождении от одного из парней на ранчо Керрин, поскольку только работники знали, что она планирует вернуться домой на этой неделе. Она не хотела слышать о ДНК-тесте, пока родители не скажут ей правду. Она даст им такую возможность.

Не то чтобы ей повезло.

Следующее сообщение пришло почти сразу же.

«Пожалуйста, не уходи. Я хотел бы поговорить с тобой».

Сказать, что все кончено навсегда, у него было время все обдумать и он более чем когда-либо уверен, что они не были хорошей парой? Такие у нее были страхи.

При этом надеялась она совсем на другое. Фрэнки скучала по нему последние несколько дней, пока собиралась с духом, чтобы заговорить с ним.

О'кей.

Она отправила сообщение, не в состоянии сказать больше. Она была так занята, потакая своей влюбленности в Ксандера, так решительно настроена выжать максимум удовольствия из отношений с ним, что упустила шанс узнать его по-настоящему.

Понять его.

Так что теперь, когда их отношения разваливались, у нее не было четкого представления, как говорить с ним о том, что действительно имеет значение. О своих надеждах и страхах.

Она догадалась, что у него, в свою очередь, достаточно собственных надежд и страхов. Может быть, она сможет увидеть их теперь, перестав смотреть на него как на недосягаемого красавчика и увидев в нем мужчину.

Умный, заботливый, щедрый человек, который помог ей, даже когда она не могла дать ему ничего взамен. Независимо от того, что еще произошло в их отношениях, она благодарна ему за связи, которые завязала в Техасском клубе скотоводов. Доступ к большему количеству потенциальных рекомендаций для ветеринарной школы. Возможность нового волонтерства. Все это остро необходимо для работы с животными.

Но она по-прежнему жаждала его.

Боль в сердце на этой неделе, конечно, не связана с результатами анализа ДНК или выбором между ее будущим с семьей или карьерой. Это боль от потери. Потери Ксандера. Похоже, у нее хватило мужества принять множество вызовов, но мысль о жизни без Ксандера заставила ее упасть на колени.

Когда раздался стук в дверь клиники, Фрэнки почувствовала ответный стук в своем сердце. Вскочив, она поспешно вышла из комнаты и открыла дверь.

Ксандер стоял на верхней ступеньке, одетый в джинсы и серую куртку, его темный стетсон защищал лицо от вечернего солнца. Уже знакомая дрожь осознания потрясла ее. Поразительно то, что та, оказывается, никогда не исчезала, а просто притаилась.

Фрэнки поняла, что обманывалась, наивно полагая, будто роман в состоянии утолить ее жажду к Ксандеру. Чем больше времени она проводила с ним, тем больше хотела его. Тем сильнее влюблялась в него.

Теперь она понимала это.

Позади него виднелась почти пустая парковка. В соседних загонах содержалось несколько крупных животных, которые приходили в себя после операции. Пара старых лошадей жевала сено, одинокий страус несчастно, но пронзительно кричал в собственном загоне.

— Привет. — Фрэнки остановилась на пороге, взглядом жадно впитывая Ксандера после нескольких дней, проведенных врозь. Тоска пронзила ее сердце. — Быстро же ты сюда добрался.

Интересно, о чем он думает? Она всегда подозревала, что он не останется в ее жизни, но не понимала, насколько расстроится, когда он уедет. Размышления о тайне ее рождения в эти последние несколько дней впервые в жизни были приятным отвлечением от мыслей о Ксандере.

От желания узнать, как все исправить между ними.

— Я был на полпути к взлетной полосе, чтобы вылететь в Ларедо.

Ксандер повернулся и посмотрел на маленькую ферму ветеринара.

— Там можно говорить в любом месте?

— Конечно.

Она помахала на прощание племяннице ветеринара и заперла дверь, нервничая и волнуясь. Даже испугалась, как бы все не пошло наперекосяк.

— Если ты не против прогуляться несколько минут, здесь есть одно очаровательное местечко.

На улице все еще было жарко, но Ксандер провел долгие часы в лесу.

Они пошли мимо загона для свиней и ослиного сарая, где сидел ветеринар. У Макаллана была своя коллекция животных. Сельская ветряная мельница вращалась над головой, проветривая пруд, наполненный рыбой.

Через несколько мгновений Ксандер, должно быть, заметил место назначения — круглый стационарный шатер на деревянной платформе среди сосен. Небольшая веранда тянулась от главного входа, где стояла пара кресел.

— Юрта? — Ксандер перевел взгляд с шатра на Фрэнки.

Это было мимолетное совместное веселье. Фрэнки задумалась, почувствует ли когда-нибудь снова эту связь с любым человеческим существом.

Веселье исчезло.

— Ветеринар называет это место своим убежищем. — Иногда, когда погода прохладнее, она приходит сюда обедать. — Он уехал из города на уик-энд, так что это все наше.

Ксандер последовал за ней по узким ступенькам в тень густых сосен. Она села в одно из кресел, Ксандер тоже. Однако он подался вперед, пристально глядя на нее.

Снял шляпу, положил ее на деревянные перила.

— Прежде всего, мне жаль, что ты ездила домой самостоятельно. — Искренность в его голосе была неподдельной, впрочем, ничего удивительного, ведь он добрый и вдумчивый человек. — Как все прошло?

Птицы спорили на деревьях над головой, стряхивая иголки на мягкую землю.

Фрэнки была только рада поговорить о чем-нибудь, кроме их отношений, и с радостью ухватилась за эту тему.

— Никак. — Она приняла решение приехать импульсивно, не желая звонить заранее, предупреждать о своем прибытии. — Когда я приехала в дом, где выросла, там жил кто-то еще. Оказывается, мои родители выставили его на продажу через два месяца после того, как я уехала.

Больно осознавать это. Впрочем, они все равно не смогли бы связаться с ней, чтобы сообщить об этом. Она намеренно сменила номер, чтобы освободиться от их контроля.

— То есть увидеть их не получилось?

— Нет. — Попав туда, она поняла, что сглупила. — Никак не могла решить, рада я или разочарована, что проехала пять часов впустую. До сих пор не осознала, что чувствую по этому поводу, более того, я понятия не имею, где их найти.

— Частный детектив мог бы выследить их достаточно быстро. — Ксандер снял пиджак и повесил на подлокотник кресла.

Фрэнки следила за его движениями, наблюдая за игрой мускулов под белой хлопчатобумажной рубашкой. Жалея, что у нее пока нет права укрыться в его сильных объятиях. Но они слишком часто теряли себя в физическом влечении, не сумев построить более глубокую связь, которая могла бы помочь пережить прошедшую бурную неделю.

Неужели она потеряла это право навсегда?

Напряжение и настороженность туго натянули ее нервы.

— Я не уверена, что хочу с ними связываться. — Она долго думала об этом по дороге в Хьюстон, не понимала, какой будет ее следующей шаг. Но она позвонит властям и даст показания о том, что произошло, чтобы была официальная запись об этом. — Я приехала сюда, полагая, что будет разумно дать моим родителям возможность признаться, прежде чем я узнаю результаты ДНК-теста.

Ксандер сжал губы в тонкую линию. Нет, он не согласен с ее решением не выслеживать приемную семью. Или он считал, что ей не следует сдавать анализ ДНК?

— Эбигейл Лэнгли связывалась с тобой. — Он не выдал свои мысли.

— Я разговаривала с ней в ночь вечеринки, после ареста Стерлинга. И согласилась пройти тест.

Фрэнки знала, что ей не удастся заснуть, пока она не решит проблему, а это означало, что она так или иначе узнает правду.

— Я попросила ее не делиться результатами еще несколько дней, хотя она щедро заплатила за срочность.

Ксандер замер. Тишину нарушали лишь отдаленный шум трактора и щебет птиц.

Его темные брови приподнялись.

— Ты уже знаешь результат?

Она еще пыталась смириться с тем, что у нее есть родители, которых она никогда не видела. И сестра тоже. Чем станет ее возвращение в семью, потрясением или счастьем?

— Ты первый, кому я об этом рассказала. Первый, кто, кроме Эбби и меня, знает, что я из Лэнгли.

Она позвонила Эбигейл после того, как вскрыла письмо, чтобы сообщить ей результат, чувствуя, что та заслуживает узнать это из первых рук.

Его рука крепко сжала ее ладонь.

— Фрэнки, я не могу быть счастливее за тебя. — Тепло этих слов и чувства, стоящие за ними, явились желанным облегчением. Она не осознавала, что задержала дыхание, пока оно не прервалось вздохом.

— Неужели? Я не представляла, как ты отреагируешь.

Ее взгляд метнулся туда, где оставались сцепленными их руки. Дружеский, сочувственный жест? Или нечто большее? Ее нервы были напряжены до предела.

Мысль о том, что она потеряет его навсегда, убивала изнутри.

— Я знаю, что плохо выразился вчера вечером, когда мы говорили об этом. — Он покачал головой, сожалея о своих словах. — Я пытался донести до тебя, хотя и неуклюже, что ты невероятный человек, независимо от твоего возраста и имени. Но, зная, каким трудным было твое детство, я счастлив, что отныне ты будешь окружена очень достойной семьей. Я никогда не встречался с кузиной Эбигейл, но, будь уверена, тебя будут очень любить.

Его слова приободрили ее. Она надеялась, что он не отвернется от их дружбы, даже если не будет готов к более глубоким отношениям, пусть и хотела всего этого. Его сердце. Его любовь.

Ксандер.

— Спасибо. — Ее сдержанность дала слабину, контроль над собой разбился, голос сорвался. — Это много значит для меня.

Фрэнки прочистила горло, попыталась взять себя в руки, чтобы не упасть перед ним на колени.

Неужели она просто оттягивает неизбежное?

— Я удивлен, что ты не хочешь поделиться этой новостью со всем миром. Возможно, существует некая причина, почему ты пока не стремишься обнародовать ее?

— Я до сих пор не определилась, что это значит для меня, и не уверена, что готова к массе вопросов о моих планах на будущее. Хочу ли я построить смешанную практику, как Док Макаллан? Специализироваться на медицине крупных животных? Или оставить все это и заняться благотворительностью, ведь теперь я — наследница состояния? Какие у меня обязательства перед семьей, которая двадцать три года оплакивала потерянного ребенка?

Придвинув стул ближе, Ксандер обнял ее и сжал плечо.

— Фрэнки, твоя первая обязанность — перед самой собой. — Он утешал ее поцелуями, физическим присутствием, а словами и подавно. — Я знаю семью Лэнгли, и им было бы грустно думать, что они причинили тебе минутное несчастье после всего, что ты пережила.

— Я вовсе не несчастна. — Она не хотела показаться неблагодарной. — Новости лучше, чем я когда-либо могла надеяться. Но, живя с чувством, будто я не вписываюсь в семью приемных родителей, я просто не хочу стать разочарованием для новой семьи.

— Ты никогда не будешь разочарованием. — Его уверенность согревала, прогоняя страхи, которые преследовали ее с тех пор, как она узнала хорошие новости.

— Больше всего на свете мне хотелось бы высказать это вслух на той вечеринке, вместо того чтобы позволить проблемам встать у меня на пути.

Собравшись с силами, она выпрямилась, желая быть начеку в этой части разговора. Не хотела понять его неправильно.

А еще она хотела предельной ясности в том, на что надеялась, чего желала.

— Думаю, я была в шоке на вечеринке, — призналась она, вспоминая, как чувствовала себя отстраненной от всего, что происходило вокруг той ночью. — Я тоже не очень удачно выразилась.

Он порывисто вздохнул. Как ей показалось, с облегчением. Если так, то это может быть признаком того, что он тоже заботится о сохранении отношений.

— Ты не возражаешь, если мы перемотаем назад? Вернемся и исправим кое-что из того, что пошло не так, как надо. — Он изучал ее, его рука снова скользнула в сторону.

— Мне бы этого хотелось. — Ей нужен второй шанс. Она полна решимости не тратить его впустую. — Когда Рена разорвала нашу помолвку, я так и не узнал почему. И с тех пор избегал отношений, боялся вновь не заметить признаков разрушения.

Простая истина наконец обретала смысл. Это, конечно, объясняло бесконечный парад женщин перед ней. В тот момент ей казалось, что он отстраняется.

Пока она пыталась собраться с мыслями, в дыру в деревянном настиле головой вперед нырнул бурундук.

— Я очень не хотела расставаться с тобой, — честно призналась она, вспоминая боль и смятение после того разговора. — Ты совершенно прав. Я готовилась к концу с самого начала, но только потому, что предполагала, что ты все равно уйдешь, и не хотела, чтобы ты забрал мое сердце, когда это случится.

Фрэнки собралась с духом и потянулась к нему. Взяв его руку в свои, крепко сжала ее, желая, чтобы он понял, как сильно она хочет, чтобы все получилось. Она выложила все карты на стол, пока не взыграли ее нервы.

— Ксандер, все это время я думала, что мое сердце — то осязаемое, что я могу либо дать тебе, либо нет. Но на этой неделе я поняла, что совершенно не контролирую ситуацию, что бы я себе ни говорила. И как оказалось, подарила его тебе в ту первую ночь в домике у бассейна.

Открыться ему было самым страшным, что она когда-либо делала. Езда на Бронке даже близко не стояла.

Фрэнки затаила дыхание, ожидая, что он скажет.

— Хочешь сказать, у меня уже есть твое сердце? — Его пальцы согнулись под ее пальцами, сжимая ей ладонь.

— Да, — кивнула она, нервничая и тревожась, хотя и зная, что Ксандер заслужил услышать эти слова от нее.

Даже если он не ответит взаимностью.

Ксандер поднялся со стула и поднял ее. Не успела она опомниться, как его руки обхватили ее за талию, и они встали нос к носу.

— В таком случае обещаю заботиться о нем как можно лучше. — Он поцеловал ее в щеку, нежно коснувшись губами. — И взамен я отдаю тебе мое сердце, а вместе с ним мою любовь.

Ее губы приоткрылись от удивления, сердце бешено заколотилось. И прежде чем она успела попросить разъяснений по этому вопросу, его губы накрыли ее губы, целуя так, будто этот поцелуй — самая важная вещь на свете.

На мгновение Фрэнки потерялась в сладком танце языков и губ. Чувственное притяжение затягивало ее все глубже, заставляя желать большего.

Потом она вспомнила, что в прошлом у них случались неприятности из-за того, что они позволили желанию унести их прочь. Отстранившись, она подняла лицо к его лицу.

— Не мог бы ты повторить последнюю часть, пожалуйста? — Моргая от головокружительной химии, она сосредоточилась на его глазах.

У него вырвался теплый смех.

— С удовольствием. — Его слова теплым рокотом прокатились по ее коже, отдаваясь эхом в его груди, откуда исходил этот звук. — Я сказал, что люблю тебя, Фрэнки Уолш. Или Франческа Лэнгли. Не важно, под каким именем ты живешь, не важно твое прошлое. Я люблю тебя, когда ты грязная пастушка, прилежный кандидат в ветеринарную школу или захватывающая дух светская красавица. Каждая твоя грань завораживает меня.

Ответа на то, как глубоко его слова тронули ее, не последовало.

Фрэнки поцеловала его снова, с надеждой и тоской в душе. Она целовала его до тех пор, пока у нее не подогнулись колени и она не почувствовала головокружение от сладости и страстности их тел, прижатых друг к другу.

— Наверное, безумие — влюбляться так быстро? — спросила она, хотя и знала, что влюблялась в него весь год. Ее глаза следовали за ним повсюду, наблюдая каждый день, и она мечтала о нем каждую ночь.

Она могла бы начать с увлечения, грезя об идеализированной версии Ксандера. Но теперь она его знает. И любит еще больше.

— Другие люди лишь мечтают найти такую любовь, — сказал он ей, целуя волосы. — Так что я не считаю это сумасшествием и хочу сказать, что нам очень, очень повезло.

— Ия тоже. — Ее сердце улыбнулось, осознание того, что он прав, наполняло изнутри, делало ее счастливее, чем когда-либо прежде. — А теперь мы можем пойти домой. Вместе.

Она хотела, чтобы этот мужчина принадлежал только ей. Целыми днями.

— Мы можем пойти куда угодно, — пообещал он, забирая стетсон и куртку, прежде чем увлечь ее в их будущее. — Нам нужно о многом поговорить.

Ее ноги торопливо ступали по дорожке, которая вела к его машине.

— Да. — Она обняла его за талию и сунула руку в задний карман брюк. — Но думаю, нам следует прекратить этот разговор. Перемешать его с большим количеством поцелуев. Ну и все такое.

Его рука сжала ее бедро, ощущая теплую восхитительную тяжесть.

— Я могу ехать быстро, только чтобы добраться до дома, — напомнил он ей.

— Правда. В это время нам лучше просто поговорить. — Она склонила голову, прижималась к его плечу, полная надежды и удовлетворения. — Ты можешь сказать мне, какие животные тебе нравятся больше всего, так как я представляю себе жизнь, окруженную ими.

Ей нравилась практика сельского ветеринара, где присутствуют все животные, каких только можно представить.

— До тех пор пока я не заключу с тобой сделку, это не имеет значения.

Ксандер придержал для нее пассажирскую дверцу, она забралась в большой пикап.

— Значит, ты хочешь сказать, что не против страуса?

Экзотическая птица громко кричала поодаль, сбивая лошадей в дальний конец загона, подальше от себя.

Ксандер поцеловал ее снова, заставляя забыть о том, о чем они говорили.

— Ну, может быть, начнем с собаки, посмотрим, что получится.

Пристегнувшись, Фрэнки не переставала улыбаться. Рядом с ней был мужчина, которого она любила, и будущее, сверкающее возможностями. Похоже, романтика все-таки жива и процветает.

И она сделает все, что в ее силах, чтобы так оно и осталось.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.