Я заложил лихой вираж по заливу и довольно уверенно подвел катер к берегу. Потом, снизив скорость, аккуратно остановил его возле пирса и бросил Рите швартовочный конец.
– Неплохо, очень неплохо, – сдержанно похвалил меня Иван Гриднев, которому, собственно, и принадлежал этот катер. – Но еще бы немного потренироваться не помешало.
– Нет у нас времени на тренировки! – отрезал я. – Торопимся мы.
– Дело ваше, – хмуро ответил Иван и как-то весь поник, съежился.
Я бросил тревожный взгляд на Риту – не перестаралась ли с внушением? Она, верно истолковав мой безмолвный вопрос, только едва заметно пожала плечами. Действительно, откуда ей знать – опыта псионического у нее шиш да маленько. Хотя последние двое суток эксплуатировала она свою новую способность нещадно. В общем, мы оба провели эти сутки по принципу «цель оправдывает средства», за что при других обстоятельствах совесть изрядно и долго ела бы меня поедом: не тот у меня характер, чтобы с легкостью использовать людей. Но высокие ставки вносили свои коррективы, и мое восприятие наших не самых чистоплотных методов тоже менялось.
После схватки с Новыми и биоморфами у нас дома в Листвянке первоначальную идею ехать дальше на нашей машине мы отвергли – нет времени. Сдав пленную пророчицу агентам АПБР в Иркутске, мы двумя перелетами добрались до Южно-Сахалинска через Хабаровск. В Хабаровске нам пришлось зафрахтовать частный самолет, потому что регулярного рейса на Сахалин надо было ждать сутки, чего мы себе позволить не могли. Ну как «зафрахтовать» – не обошлось без внушения, потому что владелец самолета и он же пилот уперся, не желая лететь туда, где разыгрался неслабый шторм. Деньгами переубедить его не удалось, да и не те у нас финансы, чтобы платить тройную или четверную надбавку за риск. Роль надбавки сыграло пси-внушение Риты, и через полтора часа мы уже приземлились на второстепенном аэродроме в Южно-Сахалинске.
Там мы выяснили, что аэропорт в Курильске не принимает из-за шторма. У меня на сей счет были другие предположения: если Паук и впрямь на Итурупе, он весь остров наверняка уже прибрал к рукам, какие там перелеты! В любом случае нам оставалось только по морю добираться.
Катер нужно было фрахтовать в Корсакове, на заливе Анива. Там почти повторилась история с самолетом из Хабаровска, с той лишь разницей, что владельца катера мы с собой брать не собирались. Вешать на нашу и так отягощенную совесть лишний труп, которым этот человек наверняка станет в новообразованной Зоне? Увольте! Ну а он, само собой, не пожелал давать свой катер в аренду абсолютным незнакомцам, которые вовсе не факт что вернут его обратно.
Тут пришлось применить еще более сильное внушение – не только заставить его сдать нам свое суденышко, но и на скорую руку обучить меня вождению этого нового для меня средства передвижения. Часа через три я счел, что вновь приобретенных навыков мне хватит, чтобы добраться до Итурупа, и пришла пора прощаться: нам – с «любезным» Иваном, а ему – со своей «Стрелой». Нет, мы собирались, если все пройдет удачно, катер ему вернуть, но это «если» было размером с бронтозавра: слишком многое в нашей операции могло пойти не так. Прости, мужик: речь о нашем сыне и много еще о чем, так что выбора у нас особо и нет.
С Посвященным мы связались через эгрегор Сеятелей, вкратце обсудили план дальнейших действий, который, надо признать, был набросан лишь самыми крупными штрихами. Просто облако в штанах, а не план. Но все мы действовали в режиме цейтнота, а значит, хитрую многоходовую комбинацию, которые так любил Посвященный, продумывать попросту некогда. Помимо всего прочего мы еще и весьма слабо представляли, что там, на острове, творится, – какие уж тут подробные планы! Единственное, о чем договорились четко, – никаких масштабных мер, особенно с участием эгрегора Сеятелей, пока мы не вытащим Глеба. И то слава богу…
– Ну что, когда отбываете? – печальный голос Ивана оторвал меня от размышлений. – И когда вас ждать обратно?
Мы с Ритой переглянулись.
– Отбываем примерно через полчаса – только еды купим и запасные канистры с топливом. А вернемся… к концу недели, наверное.
Хотелось бы верить, что лицо мое при этом выглядело достаточно невозмутимым. Впрочем, по сути, сказанное даже ложью не было – ведь если все пройдет удачно, так оно и будет.
А вот Иван не смог сдержать тяжелого вздоха:
– Ну что же, удачи!
– Спасибо! – искренне ответил я. – Она нам точно понадобится.
Когда на горизонте появилась стена непроглядного зеленого тумана, я про себя выругался. Нет, конечно же, мы с Ритой не питали иллюзий, что будет легко: ведь оба сталкивались с Пауком (тогда еще Хозяином Топи) на Таганае и представляли, что это за противник. Вот только подсознательно я не верил, что этот тип способен создать полноценную Зону – он же все-таки не Сеятель. Но этот туман был очень плохим знаком – от него буквально разило чужеродностью: в нашей земной реальности такому не было места, а значит, Паук эту реальность тут уже капитально изменил. И этот туман, от которого мы абсолютно не представляли, чего ожидать, наверняка был только первой ласточкой, и мне даже представлять не хотелось, какой трэш творится на самом Итурупе.
А самое главное, как там Глеб – держится еще или?.. Так, стоп, никаких «или»! Даже мысленно не допускать такого развития событий! Потому что мысль и без того материальна, а уж у сувайворов, которые могут менять реальность, она материальна вдвойне. Только позитивное мышление!
Пока мы летели в Хабаровск, Рита сделала еще пару попыток достучаться до сына, но неудачно: его вновь закрыл прочный, непроницаемый полог, а дополнительных усилителей контакта у нее уже не было. А уж после Хабаровска я ей строго запретил такие попытки – в Листвянке все закончилось тем, что мы засветились перед Пауком, а этому гаду совершенно незачем знать, что мы приближаемся. Во-первых, у него может иметься в запасе еще парочка команд ликвидации, усиленных биоморфами, а во-вторых, нервировать его – последнее, что нам сейчас нужно: еще задергается и начнет совершать непредсказуемые поступки, среди которых запросто может оказаться убий… Стоп, Художник, отставить панические мысли! Все будет хорошо.
В общем, ехали мы, примерно зная, где находится наш сын, но в остальном – в совершеннейшую неизвестность. Да и «примерно» – та еще точность: Итуруп, знаете ли, не точка на карте, и Паук может держать Глеба в сотне разных мест. Была у нас с Ритой вначале мысль – прихватить с собой пророчицу Новых в надежде, что она поможет нам сузить круг поиска, но мы почти сразу же отказались от такой идеи. Это все равно что таскать с собой заведомого предателя: никогда не знаешь, в какой момент Паук возьмет ее под контроль, начнет через нее кормить нас дезой и в итоге заманит в ловушку. Оно нам надо? Пожалуй, обойтись своими силами понадежнее будет…
– Не нравится мне этот туман, – сообщила Рита.
Ага, спасибо, капитан Очевидность, а то я от него в восторге! Видимо, мой ответный взгляд был достаточно красноречив, так что Рита поспешила развить свою мысль:
– Может, попробуешь поиграть с реальностью? Тут, рядом с владениями Паука, она должна быть достаточно гибкой – нам бы хоть узенький проход в тумане проделать.
Вообще-то такая идея приходила и мне в голову, но тут я только головой покачал:
– Боюсь, тогда эта зеленая дрянь как сигналка сработает: мол, ахтунг, сувайвор идет! Нет уж, чем позже Паук о нас узнает, тем лучше.
– Ага, а если этот туман нас… того? Ты же помнишь, что враг прогрессирует? Сувайворские стойкости уже умеет преодолевать, может, и против «лояльных» специальные примочки подобрал.
– Может, – проворчал я, сбрасывая скорость катера: волнение тут было достаточно сильным, а мой опыт в управлении – не шибко богатым, так что от меня требовалась полная концентрация внимания, а тут еще к прохождению туманного барьера надо было подготовиться. – Но мы с тобой поступим хитрее…
Большое спасибо жене, что она не назвала меня чокнутым и даже не посмотрела с сарказмом, как она умеет. Я и сам знал, что план мой дико авантюрный, почти весь построен на догадках и во многом завязан на везении. Да я бы и рад придумать что-нибудь понадежнее, но где ж ее взять, эту надежность, если мы на каждом шагу сталкиваемся с таким, чего раньше не встречали? Вот и приходится импровизировать на ходу.
Конечно, мы понятия не имели, какими зловредными свойствами обладает этот зеленый туман, с чем мы столкнемся, насколько широк его слой и… Короче, вопросов масса, а вот ответов – ноль. Неделю назад я бы, наверное, ринулся напролом, понадеявшись на свою сувайворскую стойкость и на то, что Рита – Измененная. Но схватка с Новыми в Листвянке и псионик, пробивший мой «иммунитет», стали для меня холодным душем и вовремя избавили от самоуверенности. Так что пришлось как следует поскрипеть мозгами, чтобы в рекордно короткий срок найти решение.
Первым делом нам с Ритой требовалось обеспечить себе жизненный запас прочности, благо мы с ней – пьющие жизнь и хорошо умеем вампирить почти из всего. На суше к нашим услугам животные, насекомые и растения, а в океане всегда есть рыба, а если не рыба, то планктон. Эти мельчайшие организмы не увидеть глазом, но они есть, и в огромном количестве – здоровенным китам их на пропитание хватает, значит, хватит и нам: почти неисчерпаемый источник жизненной силы. Если зеленая дрянь попытается причинить нам вред, мы найдем чем его компенсировать.
В общем, свою способность к жизнепоглощению мы на всякий случай включили метров за сто до зеленой мглы. Это была самая надежная часть плана, а вот дальше уже пошла сплошная авантюра: нам предстояло прикинуться пустотой. Про такую фишку я узнал от Алины – она применила ее, когда пробивалась на помощь Эдуарду в псионической реальности его сознания и требовалось скрыть от вторгшейся туда разумной аномалии свое присутствие. К счастью, мне это уже тогда показалось интересным, и я подробно расспросил Алину, как она такое сделала. Правда, на практике я этот трюк еще не опробовал. Придется это сделать прямо сейчас, без всякой тренировки и в самых что ни на есть боевых условиях.
Рита обняла меня сзади и прижалась всем телом, чтобы обеспечить максимальный физический контакт. Ментальную интеграцию мы уже отработали в эгрегоре Сеятелей, когда искали Глеба. Сейчас оставалось только воспроизвести это, стать практически единой сущностью на время прорыва через зеленый туман. Ну и самое главное – накрыть нас обоих как бы «колпаком пустоты», замкнув внутри себя ментальную энергию так, чтобы никаких псионических импульсов не просачивалось наружу. Так что, если эта чертова мгла действительно работает как сигнализация, такой прием, по идее, должен позволить нам пройти, не вызвав ее срабатывания.
– Ну, ни пуха нам, ни пера!
– К черту, Тема, к черту!
В чем преимущество сувайворского опыта – он позволяет в нужные моменты отключать эмоции. А Рите как «лояльной» еще проще. Сейчас это нужнее некуда: страха и неуверенности – «сработает или нет» – нам точно не надо. Да и вообще – любая эмоция может нас выдать. Включаем режим киборга. Что же до жизненной энергии, то и черт с ней: мало ли кто тут проплывать может – кит, акула, косатка. Главное, чтоб не был обнаружен разум…
Интересно, а про Юлия Цезаря, ну, что он мог одновременно три дела делать, это правда или миф? Но даже если правда, на моем месте он бы точно не сдюжил, потому что мне предстояло совмещать аж четыре: вести катер, лавируя между неслабыми волнами, поглощать жизненную энергию из планктона, ментально интегрироваться с женой и полностью контролировать эмоции, чтобы наш совместный «колпак пустоты» остался непроницаемым. По-моему, круто. Если получится, этим можно будет до конца жизни гордиться.
Когда нос нашей «Стрелы» нырнул в густую зеленую хмарь, у меня, да и у Риты тоже (я это ощущал благодаря нашей интеграции) все внутри сжалось, и эта мгла тут же начала нас убивать. Вернее, пытаться. Жизнь эта зеленая дрянь чуяла и пыталась ее уничтожить. Я был почти уверен, что в этой мгле содержится яд, смертельный для человека, а возможно, и для Измененного тоже. Как там обстоят дела с сувайворской стойкостью, проверять не хотелось – бой в Листвянке я запомнил крепко и предпочитал перестраховываться: лучше иметь бронежилет, но стараться не попадать под пули, как если бы его не было. В первые же мгновения пребывания в зеленом тумане у меня сложилось четкое ощущение, что опасался я не зря: если бы не включенное заранее жизнепоглощение, нам с Ритой пришлось бы туго. И так-то было погано – глаза жгло немилосердно, из них потоками лились слезы, кожа горела, к горлу удушливым мерзким комком подступала тошнота, а виски словно стальной обруч сжимал. Представляю, что бы с нами было, если б не регенерация, постоянно работающая благодаря поглощаемой жизни. Однако глаза из-за невыносимой рези пришлось закрыть – все равно толку от них никакого в этом чертовом зеленом киселе. Надо только держать штурвал твердо на прямом курсе.
Но стоило мне закрыть глаза, как туман явил еще одну часть своей мерзкой сущности – пси-террор. Я готов был поклясться, что мы ничем себя не выдали и эта атака была направлена не специально против нас. Просто аномалия, которую представляла собой эта мгла, автоматически обрушивала на всех, кто попадал в ее поле действия, самые жуткие кошмары, вызывая к жизни то, чего пытающийся преодолеть ее бедолага боялся больше всего. Уж не знаю, какой природы было это воздействие, но меня моя стойкость не уберегла – жуткие видения я словил по полной.
Перед моим мысленным взором тут же встают жуткие картины – как в муках умирает Глеб, потом Рита, после чего какая-то мерзкая жижа начинает заживо растворять и мое тело, начиная с ног. Реалистично так растворяет, я даже боль чувствую, но только зубы сжимаю до скрипа, замыкая внутри себя эмоциональную энергию, как бы умертвляя в себе все, что делает меня не просто человеком, а в принципе живым существом. Любой зверь, видя, как гибнет его детеныш, испытает ужас, боль и ярость. Я тоже испытываю, но душу эту эмоцию на корню. Я не человек, не сувайвор, а робот, бездушная машина, которая в принципе не способна ничего чувствовать. Нет, даже не так – пустота, черная дыра, в которой все пропадает бесследно, сжимаясь до размеров кубического микрона. И ужасы, которые мне показывают, проваливаются туда же, нисколько меня не задевая. Я даже не вижу их, затираю мысленно, заменяя рябью, как в старом испорченном телевизоре. А на рябь что реагировать?
Рита, к счастью, тоже держится. Ну, она «лояльная», ей сам бог велел. Так и движемся вслепую: боль, жжение, тошнота, жуть перед глазами, которая тут же затирается самовнушением. Вскоре замечаю, что картинки меняются, и на место близкого, личного приходят какие-то глобальные апокалиптические картины: фиолетовые тучи, накрывающие земные города, льющийся из них такой же фиолетовый дождь, умерщвляющий все живое и растворяющий людей до скелетов, оплавляющиеся под действием этого дождя здания, горы трупов на улицах, извергающиеся вулканы, орды биоморфов, разрывающие на части тех, кто пытается встать на их пути, здоровенные чудовища, топящие корабли и вылезающие из моря на сушу, стаи крылатых тварей, заполоняющие собой небо…
Это что же, наше будущее? Всеобщая гибель? Наглядненько! И вновь я едва не срываюсь, но все же успеваю скрутить свое «я» в бараний рог, отключая реакцию на очередной поток бредовых страшилок, затирая их рябью и сбрасывая в ту же черную дыру. Врешь, не возьмешь! Не бывать такому будущему! Чувствую напряжение Риты, тугой комок нервов внутри нее и физически ощущаю боль в ребрах от ее крепких объятий. Держись, милая, держись, нельзя нам сейчас слабину давать! Почти прорвались, почти!
Я наращиваю интенсивность поглощения жизни из морской воды и мысленно сигнализирую Рите сделать то же самое. Кажется, под нами проплывает большой косяк рыбы… То есть проплывал, ибо мы качаем жизнь с удвоенной, даже с утроенной силой, чтобы только справиться… М-да, рыбы в Охотском море станет, конечно, несколько меньше, но имею право думать, что наша с Ритой жизнь сейчас важнее… Ну! Еще немного…
Все заканчивается как-то внезапно и вдруг – пропадают жжение, боль, тошнота и кошмарные видения. Все. Неужели прошли? Пожалуй, можно открыть глаза, которые почти уже и не слезятся. Я открываю…
Ох, ежики!