С треском полыхнули сосны и ели, растущие на южной окраине поселка Горный. Несколько домов разлетелось в щепки, буквально взорвавшись изнутри, и доминанту Измененных было плевать, что внутри этих домов почти наверняка есть погруженные в неестественный сон их обитатели. Бешеная ярость Паука требовала утоления и выливалась в подобное буйство. Ему не хотелось в этом признаваться даже себе, но к его злобе сейчас примешивались некоторая растерянность и даже страх: ситуация потихоньку начала выходить из-под его контроля. Пока посыпались лишь первые мелкие камешки, но они вполне могут стать предвестниками грядущего грандиозного обвала.
Доминант разрывался на части – слишком много всего надо было делать, и срочно. На всем принадлежащем ему острове оставалась одна болевая точка. Две фигуры, которые по странному недоразумению еще продолжали сопротивляться ему, находились на крайнем юге, у вулкана Берутарубе. От одной из этих фигур прямо разило сувайвором, что заставляло Паука до скрежета зубов сжимать челюсти – Таганай он еще не забыл и вряд ли скоро забудет. Но, учитывая свою сверхзанятость, он не собирался тратить время и силы на разборки с сувайвором. Его вопрос надо решить быстро и радикально, благо средство для этого у доминанта имелось: реальность острова уже основательно изменилась и стала достаточно гибкой, чтобы Паук мог нажать на некоторые рычаги.
И он потянулся к ним, к этим рычагам. Собственно, там, в нужном месте, уже все было достаточно дестабилизировано, оставалось лишь слегка подтолкнуть. И Паук подтолкнул. Магматические массы в недрах вулкана Берутарубе вскипели и стали довольно быстро подниматься к жерлу. Максимум полчаса – и Берутарубе начнет извергаться, а тогда все его окрестности превратятся в зону смерти. Сувайвор где-то там и так легко оттуда уже не выберется – окрестности вулкана контролируются биоморфами и марионетками-узлами сети Паука. Их достаточно много, чтобы не выпустить сувайвора и его спутницу до извержения. В крайнем случае Паук готов был даже пожертвовать десятком марионеток своей сети – в конце концов, на острове в полулетаргии валяется еще несколько тысяч отживших-батареек, поставляющих Пауку энергию. Превратить кое-кого из них в боевые узлы сети Доминанта можно будет достаточно быстро. Так что пусть их – не имеет значения, кто или что в конечном итоге убьет сувайвора: марионетки, биоморфы или извержение. Важно снять с себя хотя бы эту заботу – видят Сеятели, у Паука и других дел хватает. Теперь процесс запущен, доминант уверен в результате, и можно заняться другим…
Вот этим…
Взгляд Паука упал на лежащий перед ним мокрый, облепленный донными отложениями камень… Нет, не камень – Источник. Сеятель. Пришла пора ему пробудиться, только с правильной программой, направленной на уничтожение отживших, а не с тем предательским извращением изначальной идеи, что заливает в пробуждающиеся Источники Посвященный. Этот Сеятель положит начало процессу. За ним последуют другие… много других. Посвященный, понятное дело, тоже не будет сидеть сложа руки, а значит – война. Ну так что ж, если по-другому не получится, придется воевать. Надо так надо. Доминант даже улыбнулся, вспомнив начальный этап операции на Таганае. Убивать – это хорошо, это ему нравится. А убивать придется много.
Отогнав неуместные мысли и стерев усмешку со своего лица, Паук сконцентрировался: процесс пробуждения Источника требовал максимального внимания.
Какое-то шестое чувство подсказало Глебу: «Пора!» Он и так нет-нет, да и пробовал на зуб сковывающие его сети Паука. Раньше они казались совершенно неуязвимыми, но сейчас это ощущение изменилось. Что-то происходило там, снаружи, куда Глеб при всех своих способностях выглянуть не мог, а мог только направлять туда зов. Слабый, недальнобойный, но хоть какой-то. Правда, никак не мог узнать, услышал ли его кто-нибудь, отреагировал ли. Нет ничего хуже такой вот односторонней связи – кричать и не слышать ответа. Сети Паука каким-то образом высасывали его Силу, глушили мальчика, изолировали его от мира, блокировали всякое восприятие и при этом еще управляли его способностью к сокрытию от всего и всех. Но сейчас… Глеб чувствовал, что паутина этого чудовища ослабла – уже не так давит. Может, у Паука кончается энергия, а может, он на что-то отвлекся или на него кто-то напал… Но толку-то гадать.
Первым желанием мальчика было рвануться из оков во всю моченьку, но в последний момент он испугался: а ну как не удастся вырваться? А Паук разозлится и прижмет его еще сильнее, да так, что вообще шансов не останется. Нет, опасно. Глеб вспомнил, как его учил в детстве папа: даже если ты силен, ломить мощью – не всегда лучший вариант. Часто приходится использовать хитрость, действовать так, как враг не ожидает. Но сначала надо все хорошенько обдумать. Силой Глеб уже пытался, и не раз. И что? Ничего, только монстр за это делал ему больно. Нет, Глеб готов был даже и потерпеть боль, кабы чувствовал, что есть шанс выкрутиться. Но тут он нутром ощущал, что сила не сработает. А вот схитрить… Это можно, это Глебу не впервой.
Если сеть ослабла, нужно попробовать ее осторожно раздвинуть и… Глеб вспомнил, как смотрел фильм про рыбалку с сетями, и там говорилось, что в них попадается только крупная рыба, а мелкая выскальзывает через ячейки. А что, если у него получится стать такой мелкой рыбешкой? Или расширить ячейки до своего размера?
Идея показалась такой заманчивой, что мальчика охватило лихорадочное возбуждение – он прямо загорелся желанием попробовать. Вот только в таких делах спешить опасно, это Глеб уже успел усвоить – в свои почти девять лет мальчику довелось испытать такое, что многим за всю жизнь не доводится. И все за последнее время. Его и двуногие чудовища Измененные похищали, и в страшном месте жуткие монстры за ним охотились, по сумеречному миру он гулял, дядю Эдуарда из мира разума вытаскивал и… да много всего… От такого, как ему сказала мама, быстро взрослеют. А Глеб, между прочим, считал себя совсем-совсем взрослым, хоть лет ему не так уж много. А раз так, то и действовать сейчас надо по-взрослому.
Ну-ка, ну-ка, осторожненько, аккуратненько, пока Паук другим занят и ничего не замечает… Вообще-то Глеб понятия не имел, как это делается… Но не раз и не два уже случались в его жизни истории, когда он, не зная, как добиться желаемого, просто четко представлял себе, чего хочет. И все как-то постепенно само происходило… Ну, если честно, бывали и неудачи, но о них Глеб вспоминать не любил. Папа всегда учил его быть этим… как его… опи… отипи… оптимистом, вот! Это значит, верить надо, что все получится. Сильно-сильно верить, и тогда оно и впрямь может выйти.
Знать бы еще, как выглядит сеть Паука. Может, она вообще никак не выглядит, а только в виде энергии существует, как это… силовое поле, которое Глеб в «Звездных войнах» видел. Но почему бы и впрямь не представить его как сетку? Сетку, веревки в которой постепенно растягиваются, кое-где даже немного рвутся, и в сетке понемногу начинает возникать прореха… Не здоровенная дыра, в которую можно сразу целиком вылезти (так резко «колдовать» мальчик опасался), а хотя бы такая прореха, в которую можно слегка высунуться и оглядеться: что вообще происходит там, снаружи? Может, его зов все-таки услышали и пришли на помощь? Может, как раз те, кто пришел спасать Глеба, и сражаются сейчас с Пауком?
Вот бы получилось если не вылезти, то хотя бы сигнал подать! Или помочь чем-нибудь. Значит, так, тихонько, тихонько, не торопясь, не дергаясь, отодвинуть вот эту «нить» и вот эту, а еще вон ту… Замереть, «прислушаться» – нет, Паук не реагирует, у него, похоже, своих забот хватает. Тогда продолжать… Еще… Еще… И еще… Что это?! Паук?! Заметил?! Уфф! Нет, показалось… Осталось совсем чуть-чуть, и можно будет попробовать… Вот если здесь сделать так и вот так, то… Кажется, готово… Ну, поехали!
И Глеб начал очень аккуратно выбираться из плена сети. Процесс шел медленно, но более-менее успешно. Мальчик уже начал было надеяться, что ему удастся освободиться полностью, но тут он как раз и застрял. Разумеется, застревание это не было похоже на те случаи, когда ты в обычной жизни застреваешь в узкой дыре. Просто энергетическая прореха в сети Паука все же оказалась недостаточно велика, способности Глеба и его восприятие остались заблокированными… Почти. Но это «почти» оставляло мальчику ма-а-аленькую лазейку – возможность «выглянуть». И Глеб «выглянул».
В первый момент мальчик едва не заорал от ужаса, потому что испытал ощущения, напомнившие о том страшном месте на Таганае, когда контактировал с Зовущим. Тем самым, кого папа и мама называли Сеятелем. Когда Зовущий, то есть Сеятель, атаковал Глеба в сумеречном мире Таганая, мальчик навсегда запомнил отпечаток его Силы. И сейчас, здесь, он ощущал что-то очень похожее… Но ведь Сеятеля победили, разве не так? Тогда кто же здесь? Неужели таких, как Зовущий, много?
От этой мысли Глебу стало плохо. Только не это! Даже представить страшно десятки подобных штуковин по всему миру. Могучих, злобных штуковин, ненавидящих людей и порождающих чудовищ. На Таганае с одним-то еле справились, а уж со многими… Бррр! А если люди не смогут их одолеть? Нет, конечно, папа и дядя Миша крутые, они кому хочешь могут навалять по первое число, но ведь их всего двое… Ну, дядя Эдуард еще… Только где они все? Глеб, конечно, не знал. Может, папа где-то далеко сражается с таким же Сеятелем? И дядя Миша с дядей Эдуардом тоже?! Нет, папа, конечно же, ищет Глеба. И мама тоже. Но сидеть и ждать, когда его спасут, – это не по-мужски. Он уже взрослый и должен уметь за себя постоять сам. Хотя бы попробовать разобраться самостоятельно с Пауком и Сеятелем. Он сможет, надо только верить в это. Не силой, так хитростью. Тем более ощущения от этого Сеятеля были все же не совсем такие – слабее, и заметно. От того, таганайского, буквально разило свирепой мощью и жаждой убивать, а в этом… что-то похожее тоже было, но приглушенное, словно замотанное в десять одеял. Одеял… почему Глебу пришло на ум это слово? Может, потому, что сигналы, идущие от Сеятеля, кажутся… сонными? А ведь точно, он, похоже, дремлет, а Паук как раз его будит! Ну конечно же, ему нужен Сеятель. Паук и без него силен, а уж с ним и подавно станет супермонстром, как Годзилла из того фильма… Бррр! Нет! Нельзя этого допустить!
Только нужно понять, как с ними справиться. Пока Паук не расчухал, что Глеб частично выбрался и может подглядывать и подслушивать, надо этим воспользоваться. Осторожно прикоснуться энергией к Сеятелю… Опять тихонько-тихонько, как мышка в траве, так, чтобы… Ох, нет! Неужели он просыпается?!
И в следующий момент мальчика буквально накрыла волна энергии и образов.
Паук работал аккуратно и скрупулезно. Источник есть Источник. Он ошибок не прощает. Если во всем остальном есть шанс исправить почти любой промах, то здесь промахиваться нельзя. Доминант Измененных медленно очищал Источник от грязи и защитной оболочки, которая пока держала его в «сонном» состоянии. Но теперь все, пора. Только не спешить, чтобы энергия Источника не захлестнула, чтобы сохранить контроль над ситуацией и не стать рабом Сеятеля, как там, на Таганае. Теперь уже они должны стать равными партнерами, союзниками, а не хозяином и слугой. Источник не только должен пробудиться с правильной программой, но его еще надо исподволь настроить на то, чтобы он не пытался искать контакта с эгрегором. Один против шести ренегатов – Источников, принявших сторону Посвященного, – такой расклад не в его пользу. Война с ними, конечно, еще будет, но потом, когда Паук пробудит еще нескольких Сеятелей. И вот тогда предатели попляшут. И все отжившие вместе с ними…
Так, не отвлекаться! Сейчас наступает самый важный момент. Сейчас от Сеятеля хлынет энергия, как обычная, так и ментальная. Как раз тут надо будет расставить все точки над «i» и довести до Источника самые главные мысли.
Доминант Измененных тщательно выверенными плавными движениями снял последние слои защитной оболочки Сеятеля и, когда хлынул энергетический поток, был уже готов к этому…
«Ой, мамочка!»
Глеб тонул. Тонул в чужой энергии и мыслеобразах. Всего этого было слишком много, но… оно рассеивалось. Вернее, в основном было направлено не на мальчика, а на кого-то еще. Впрочем, ясно на кого – на Паука. В кои-то веки этот монстр оказался чем-то полезен. Будь все направлено на Глеба, мальчик бы, наверное, не выдержал. А так к Сеятелю прикасалась лишь малая часть его сознания – та, которой удалось просунуться сквозь расширенную ячейку сети Паука. Здесь и сейчас, когда внимание Сеятеля сосредоточено на другом, Глеб может слушать, воспринимать, разбираться, что представляет собой этот могучий пришелец, и, возможно, попытаться понять, как с ним разговаривать. Тот, что в Таганае, был слишком зол, в нем было слишком много ненависти, но здесь… он же только проснулся. Неужели Глеб не найдет способа достучаться до него? Папа, конечно, учил его никому не давать себя в обиду, но учил и другому: когда можно решить вопрос не силой, лучше так и сделать. Тем более на этот раз силы были слишком неравны. С Пауком-то все понятно – он однозначный враг, а вот с Сеятелем, как любит говорить папа, возможны варианты.
И Глеб максимально расширил свое восприятие, впитывая новую информацию, как губка, а заодно… Паук весьма крепко зажал мальчика в своих тисках, но сейчас он был занят, и у Глеба появилась еще одна возможность: чуть-чуть ослабить свою маскирующую способность, которую Паук заставлял его применять, чтобы их не обнаружили. Совсем немного ослабить, но в результате поле сокрытия стало не совсем глухим: маленький ручеек энергии происходящего здесь начал едва заметно утекать наружу – за поле, туда, где находятся те, кто ищет Глеба. А его точно ищут: папа и мама наверняка, но, может, и еще кто-нибудь. И теперь у них появится шанс. И у него, Глеба, он тоже появится.