– Ари!
Она лежала без движения на дне катера, бледная как смерть… но живая. Игорь это чувствовал: связь на биологическом уровне у него с ней еще осталась. Эх, Ари, Ари! Да что ж такое с тобой происходит-то?! Проклятые волны! Море бушевало слишком сильно, чтобы можно было просто заглушить двигатель катера, лечь в дрейф и заняться исцелением Ари. Их просто перевернет, и они утонут. И как теперь быть? Приставать к берегу нельзя – наверняка тут повсюду рыщут пустоглазые. Поймают – мало не покажется. Прорваться через зеленый туман, уйти на соседний остров? В принципе вариант – до Кунашира горючки точно хватит. Надо попробовать.
Игорь круто развернул катер и направил его на юг, лавируя между волнами так, чтобы катер меньше швыряло и захлестывало – а то как бы Ари не захлебнулась.
– Держись, милая, держись! – сам того не замечая, снова забормотал себе под нос Бахтин. – Мы справимся, я тебя вытащу, обязательно!
Эта мантра, конечно, звучала больше для него, а не для находящейся в глубокой отключке Измененной. Тот ментальный контакт, что у них сложился на берегу во время схватки с пустоглазыми, в общем-то сохранялся и сейчас, но был односторонним. Так что успокаивающие речи Игоря для Ари были в чем-то сродни разговорам матери с младенцем у нее в утробе: говорят, будто он что-то там способен воспринимать, если не сами слова, то ласковую тональность и тому подобное. Возможно, и Ари воспринимает, как знать?
Зеленая стена клубящейся непроглядной мглы между тем приближалась. Игорь понятия не имел, что его могло там ожидать – может, псионическая атака вроде той, что применили пустоглазые, а может, и что похуже. Вдруг эта зеленая дрянь ядовита? Вдруг над морем она другая, не такая, как на суше? Тогда, заплыв в нее, он обречет на смерть и себя, и Ари. Может, все же отыскать какое-нибудь совсем уж глухое место на берегу и высадиться там? Например, у южного склона вулкана Берутарубе. В конце концов, не могут же пустоглазые контролировать каждый метр побережья – их для этого слишком мало.
Бахтин заложил еще один вираж, срезав хвост одной волне и удачно проскользнув во впадину между двумя другими, направил катер к мысу Гневный на южной оконечности острова.
Игорь слишком сосредоточился на том, чтобы вести катер в щадящем для Ари режиме, поэтому как-то ослабил контроль за ментальным контактом, и, когда там произошли изменения, для него это стало полной неожиданностью. Пси-волны Ари, ровные, низкоинтенсивные у потерявшей сознание Измененной, вдруг резко усилились до уровня, которого она никогда не достигала, и стали какими-то чужими, холодными, агрессивными. А в следующий момент на сознание Игоря обрушился мощнейший пси-удар.
Не будь Бахтин в режиме постоянной ментальной боеготовности с момента схватки с пустоглазыми, тут бы для него все могло и закончиться. У Игоря потемнело в глазах, голова взорвалась болью, а ослабевшие руки едва не выпустили штурвал. Но своей цели – подавить его волю или просто сжечь мозг – эта атака все же не достигла. Бахтин начал оборачиваться, и в этот момент Ари прыгнула на него, словно дикая кошка. Он дернулся в сторону, не позволив Измененной поймать свою шею в удушающий прием, и они повалились на дно катера, сцепившись в отчаянной схватке.
Она оказалась неожиданно сильной и боролась, как тигрица, а первое падение, когда Бахтин ударился о дно спиной и плечом, не прошло для него даром. Противница одолевала и вскоре уже сидела на нем верхом, пытаясь схватить его за горло. Игорь же, делая все, чтобы этого ей не позволить, впервые взглянул на ее лицо и ужаснулся: глаза «Ари» полнились зеленой болотной мутью и светились, словно гнилушки.
– Кто. Ты. Мать твою. Такой?! – цедила одержимая чужим голосом, от которого буквально разило бешеной яростью.
«Паук!» – ошеломленно осознал Бахтин, а в следующий миг его руки подломились, и стальные пальцы Измененной все же вцепились ему в горло.
Мысль, что, похоже, вот прямо сейчас он умрет, пришла в голову Игорю одновременно с пониманием, в чем заключается его единственный шанс на спасение. Физический контакт с Ари позволил ему усилить контакт биологический и воздействовать своей Силой на ее сознание, которое сейчас было подавлено вторгшейся извне в ее тело могучей сущностью – Пауком. Конечно, ему было не до полноценного воздействия – тут свою бы жизнь и сознание удержать хоть ненадолго, но контакт и зов получились.
«Ари! Ари, я знаю, что ты еще здесь! Услышь меня!»
Тишина… Для Ари это было так непривычно. В кои-то веки она не слышала отчаянных криков несчастного мальчишки. В первые мгновения она даже облегчение испытала, но потом… пришло ощущение не тишины, а глухоты. И слепоты тоже. Полной. И отсутствия всех остальных ощущений – холода, боли, усталости, окатывающей ее тело воды… Вокруг нее словно образовался некий кокон, доверху заполненный ватой, которая изолировала Измененную вообще от всего на свете. Что за черт?! Где она?! Или задать вопрос иначе: что с ней? У Ари сложилось впечатление, что ее тело и сознание теперь существуют совершенно независимо друг от друга и не поддерживают между собой никаких контактов. Зрение, слух, обоняние, осязание – все это внезапно ей отказало.
Но одно ощущение все-таки осталось – это жуткое ощущение чужого присутствия совсем рядом, в ее теле. Кто-то захватил его и теперь беспардонно пользуется им, переключив все органы чувств на себя, а ее, хозяйку, превратив в оглохшее, ослепшее и почти бесчувственное полено. Ари напряглась, чтобы сквозь «вату» попробовать понять, кто это сделал, и уловила отголосок его Силы, которой он в данный момент кого-то гвоздил. Кстати, очень знакомой Силы: она уже не единожды касалась ее, когда смотрела, что происходит на острове, когда боролась с зеленым туманом, а потом с пустоглазыми. Отпечаток Силы врага, захватившего ее тело, был на всем этом. Все напасти последнего времени исходили от него. От Паука. И теперь он в теле Ари кого-то убивал… Хм… кого-то? Можно подумать, были варианты. Он убивал Игоря!
Нет!!! Если б у Ари оставались физические ощущения, она бы вся похолодела. Только не это! Только не его! Скажи ей кто даже неделю назад, что ее будет волновать судьба какого-то отжившего, она бы только плечами недоуменно пожала. С какой такой радости? В том, что она испытывала сейчас, не было никакой логики: Паук был Измененным, как и она. Более того – Измененным топ-уровня, доминантом. Тем лидером, о котором разгромленная организация НМП могла только мечтать. Биологически он был ближе к Ари, чем Игорь, и, по идее, ей даже стоило бы «болеть» за Паука… Тогда почему же сейчас «свой» доминант вызывал у нее только чистую, незамутненную ненависть, а от одной мысли, что Игорь умрет, Ари пронзала такая острая боль, словно это ее сейчас убивают?
И с этой болью к ней пришли паника, растерянность и отчаяние: что она могла сделать против Паука, даже если бы решилась противостоять ему? Они несопоставимы по Силе, как если бы ее выставили на ринг против чемпиона мира по боксу в тяжелом весе. Один удар – и ее нет. Но это все логика. Только сейчас в ней неожиданно проснулись такие сильные эмоции (которых, кстати, никак не могло быть у Измененной по самой ее биологической природе), что вся логика полетела в тартарары. И…
«Ари! Ари, я знаю, что ты еще здесь! Услышь меня!»
«Игорь?!»
Телепатическое общение между Измененной и сувайвором, причем ни он, ни она не обладают телепатическими способностями? Еще недавно это показалось бы ей невозможным. Но сейчас, после всего, что они пережили вместе, после того как он исцелил ее, после их интеграции там, у маяка, во время боя с пустоглазыми подобное уже представлялось само собой разумеющимся. И мыслеобразы Игоря, автоматически превращаемые ее сознанием в слова, возродили в ней надежду.
«Ари, борись! Вышвырни этого монстра из своей головы! Ты можешь, я знаю! Я помогу! Давай!»
Этот контакт многое сказал Ари. Например, что Игорь отчаянно сражается за свою жизнь с Пауком и проигрывает, что он на грани гибели. Следующий мыслеобраз от него, по сути, даже не мыслеобразом был, а протянутой рукой ментальной интеграции, за которую Ари тут же «схватилась»… и сразу стало легче. «Вата» вокруг неожиданно стала проницаемой как по всем пяти стандартным человеческим чувствам, так и по шестому чувству Измененной. Интеграция передала ей боль почти агонизирующего Игоря, и эта боль пробила блок, поставленный захватившим тело Ари доминантом, – у нее появился шанс «дотянуться» не только до своих органов восприятия, но и до управления телом. И она вступила в бой. Они вступили.
Пожалуй, то, что Бахтин был еще жив, относилось к категории чудес: слишком силен был враг и слишком яростен его натиск. Скорее всего, находись Паук в своем собственном теле, не спасло бы даже чудо, но тут микрошанс все же имелся. Эх, если б Игорь лучше понимал свои способности и владел ими, наверное, и с его стороны многое получалось бы иначе. Но тут, именно оказавшись на грани гибели, он осуществил настоящий прорыв, не зная, что через такое проходят все сувайворы. Так и только так, через самые тяжкие и смертельно опасные испытания, наращивают они свои способности и выходят на новые уровни Силы… если, конечно, остаются живы.
Бахтин, можно сказать, балансировал на краю пропасти, когда ему удалось достучаться до подавленной личности Ари и вступить с ней в интеграцию. Когда Игорь отчаянно пытался разжать железную хватку Паука на своем горле, в теле, которое занял доминант Измененных, началась самая настоящая битва за власть. Разумеется, никакое воздействие Бахтина, направленное на «обратную перемотку» состояния Ари, не смогло бы преодолеть мощь этого страшного врага. Точно так же и отчаянная попытка Измененной вернуть себе контроль над своим телом не имела ни малейшего шанса на успех. По отдельности. Но их спаянный дуэт в биоментальной интеграции, как выяснилось, представлял собой нечто принципиально иное и более мощное.
В результате Паук, пытающийся дистанционным подключением раздавить обоих своих противников сразу, оказался не готов к такому сопротивлению. Расстояние и чужое тело, контроль над которым требовал немалой энергии и концентрации, тоже накладывали свой отпечаток, ослабляя доминанта, которому, по всей видимости, параллельно надо было еще держать руку на пульсе всей ситуации на острове и подавлять способности пленного мальчишки. В результате той части его сущности, которую Паук мог бросить в бой против Игоря и Ари, не ослабляя другие направления, оказалось категорически недостаточно. Тот факт, что этих противников «одной левой» не завалить, похоже, стал для Паука неприятным сюрпризом, который вызвал некоторую растерянность, так как плана действий на такой случай у него не было.
Успей Паук добить Игоря, пока тот еще был один, все сложилось бы иначе, но свежеиспеченный сувайвор продержался ровно столько, сколько было нужно. А когда Игорь с Ари интегрировались, контроль доминанта над телом последней ослаб. Ослабла и хватка пальцев на горле Бахтина, и ему удалось освободиться. А дальше они с Ари действовали так, словно десять лет работали в тандеме: он включил на полную свою «перемотку назад», стремясь вернуть организм и сознание Ари в состояние до вторжения, а она молотила по врагу своим глушением способностей, естественно, не рассчитывая полностью заглушить доминанта (что было вряд ли возможно), а хотя бы максимально отвоевать контроль над собственным телом.
И могучий враг дрогнул! Игорь чувствовал его бешеную ярость, но это была ярость бессилия: Паук явно недооценил противника и, встретив мощный отпор, просто не справился. Сейчас ему придется отступить, чтобы вернуться потом, однако на прощание враг решил хлопнуть дверью… Бахтин понял, что собирается сделать Паук, уходя, но успел только отправить Ари предупреждающий мыслеобраз и укрепить интеграцию.
Страшный пси-удар обрушился на их объединенное сознание. Оно выдержало, хотя обоим пришлось нелегко. Резкая головная боль, тошнота и помутнение зрения – это все можно было пережить, как и временную потерю ориентации в пространстве. Главное, что враг исчез…
И тут на них обрушился еще один удар. Физический. Во время схватки с Пауком Игорю было как-то не до управления катером, и тот оказался во власти волн. Какое-то время маленькому суденышку сопутствовала удача, но рано или поздно она должна была закончиться. И произошло это как раз в тот момент, когда ретировался Паук, – волны швырнули катер на прибрежные камни. Грохот, скрежет, вибрация, и мощный ударный импульс вышиб из суденышка обоих его пассажиров. Игоря основательно приложило спиной о камень. От острой боли у него потемнело в глазах, тело обмякло, и холодная вода сомкнулась над его головой.