– Твою ж налево! – с тоской выдохнула Алина. – Если б я не знала, что твои безумные затеи обычно срабатывают, я бы…
Она не договорила – только рукой махнула. Впрочем, и так было ясно, что имеется в виду.
– Ну нет другого выхода, понимаешь? Источник нас к себе не подпустит, а чтобы проскочил хотя бы симбионт, нам нужно вызвать огонь на себя. Не сидеть же до скончания веков в этой расщелине!
– Угу, – мрачно отозвалась Алина. – Все я понимаю, только от этого ни разу не легче. Ладно, прости, это я ворчу просто. Ты прав, с вариантами у нас не разбежишься.
Даже самые сильные люди могут устать быть сильными. Пожалуй, именно это сейчас и случилось с Алиной Прохоренковой. Порой она сама себя не понимала, сталкиваясь с внутренними противоречиями, словно в одном теле уживались две совершенно разные личности. Одной требовался постоянный драйв, градус опасности, пребывание на передовой, на острие, а другой – тихая семейная жизнь с любимым человеком. Жизнь, в которой не было места жутким биоморфам, смертоносным аномалиям, посланцам вселенского разума, жаждущим уничтожить человечество, и постоянно возникающим отчаянным положениям, выкручиваться из которых приходится на сверхусилиях и проявляя чудеса изворотливости. И самое поганое, что эти две личности правили в ней бал по очереди в полном соответствии с принципами сменяемости власти: в зубодробительных миссиях грезила покоем вторая, а стоило наступить передышке, как начинала скучать без опасностей первая. Вот и получалось, что гармония в жизни оставалась недостижимой мечтой – для какой-нибудь из двух Алин любая ситуация была некомфортной, а договориться между собой у них не получалось, хоть тресни!
Она помолчала и спросила:
– Действуем по таганайской схеме?
– Да.
Мысленно чертыхнувшись, Алина сконцентрировалась и стала воспроизводить то свое состояние на Каменной реке в Таганайской Зоне, когда они, две пары сувайворов, отшибали в стороны атакующие их «заморы». Извергающая смертоносный дождь туча наверняка подобной же природы – какая-нибудь новая аномалия, а значит, и на нее подобный прием может подействовать.
Ощутив, что готова, Алина переглянулась с мужем. Тот молча кивнул, и они вошли в ментальную интеграцию: в одиночку с аномалией не сладишь. Оба понимали, к чему это приведет. До сих пор Источник еще мог принимать их за обычных людей или Измененных, но стоит им применить сувайворские способности – все, спалятся. Сувайворы – это уже серьезно, а стало быть, Сеятель развяжет на них настоящую охоту. Но ведь в этом, в общем-то, и состоял план Эдуарда – отвлечь Источник на себя, пока симбионт тихой сапой подберется к посланцу вселенского разума и выполнит свою миссию.
Для усиления контакта они взялись за руки и двинулись к выходу из пещеры. Как же Алине было страшно! Это фиолетовое облако – не «замор». Тот постепенно жизнь высасывал, и его воздействию можно было хоть как-то противиться, а здесь каждая капля тело до костей прожжет, а ливень превратит их в скелеты за считаные секунды…
Закрыть глаза, не видеть, как дымятся камни от попадания в них капель адского ливня, отрешиться от всего, от звуков в том числе, забыть о страхе, о том, что с ними может случиться, а вместо этого – четко представить, что там, снаружи, ничего нет, ясное небо. Конечно, совсем забыть о фиолетовой туче не выйдет, но ведь может она уйти обратно на перевал? Очень даже может! Более того: именно так она и сделала – ушла. Вот это и было самое трудное: довести свою веру в то, что так оно и есть, до уровня знания, и шагнуть наружу, не сжимаясь внутренне в ожидании жгучих прикосновений капель, а совершенно спокойно, не сомневаясь, что никакого ливня нет.
И они сделали шаг, другой, третий… Тишина и спокойствие. Открыть глаза и посмотреть в холодное хмурое небо острова Херд… Хмурое, но серое, а не фиолетовое. Слабый шум, едва доносящийся сквозь звуки завывающего в скалах ветра, слышится откуда-то сверху.
Алина подняла глаза. Туча висела там, почти на перевале, и впустую поливала ядовитой дрянью голые камни и снег. Под ногами сувайворов была оплавленная фиолетовой жижей скала, от одного взгляда на которую внутренности сжимались в комок.
– Она вернется? – спросила Алина, не слишком даже желая получить ответ (тут можно было только гадать), а скорее, чтобы просто нарушить молчание и услышать голос. Хотя бы свой.
Эдуард пожал плечами:
– Она или другая… А может, другие… Или вообще не тучи, а что-нибудь новенькое. Источник уже понял, с кем имеет дело. Теперь он нами всерьез займется.
Алина бросила на мужа косой взгляд:
– Умеешь ты настроение поднять, нечего сказать!
Эдуард пожал плечами:
– Прости, я не по этой части. А сейчас у нас есть дело.
Алина не спрашивала какое – догадалась уже, ибо зашевелился на плече мужа призрачный симбионт. Вот теперь и стало ясно, для чего Эдуард вколол себе кровь Измененного-животновода: симбионт в какой-то степени тоже животное, им тоже можно управлять, что в сложившейся поганой ситуации будет очень даже нелишним. Несколько секунд между мужем и симбионтом длился безмолвный диалог, а потом создание Посвященного едва заметной тенью прянуло в воздух и полетело наверх через зону, в которой располагался «замор». Алина восхитилась придумкой Эдуарда – ну да, симбионту вампирическая аномалия нипочем, в отличие, наверное, от фиолетового облака и уж точно – от «летучки». Проскочит, как пить дать проскочит, а вот они…
Еще какое-то движение мелькнуло на самом краю ее поля зрения. Алина повернула голову, и с ее губ тихо сорвалось потрясенное: «Твою ж налево!» Эдуард тоже взглянул в том направлении, но промолчал, только сжал губы так, что они побелели.
Скалы чуть выше по склону зашевелились. Отдельные каменные глыбы вдруг утратили стабильность формы и «поплыли», отращивая себе конечности и создавая провалы, напоминающие пасти. Алине показалось, что у нее что-то со зрением: она никак не могла сфокусировать взгляд на тварях, как будто в глазах туман стоял.
– Я думала, что ты шутил, когда говорил про ожившие камни.
– Я тоже так думал, – глухо отозвался Эдуард, неотрывно глядя на все шустрее шевелившихся камнеморфов. – Кажется, пора нам побегать. Ходу, Лина, ходу!
И они побежали…
– Твою налево, и когда же это кончится?! – простонала Алина, своей кинетической Силой обрушивая кусок скалы на очередного выросшего на их пути камнеморфа.
– Надеюсь, вопрос был риторический? – тихо пробормотал Эдуард.
Алина только зыркнула в его сторону, но ничего не сказала: все и так было предельно ясно. Последний час превратился для двух сувайворов в настоящий ад, безумные пятнашки со смертью. Они метались по острову, как загнанные звери, спасаясь от оживших камней, аномалий и фиолетовых туч. Когда могли – убегали и прятались, когда не могли – приходилось сражаться. Как сражаться? Вариантов особенно не было, только сувайворская коррекция реальности: отводить движущиеся аномалии и фиолетовые тучи, представлять камнеморфов созданиями из плоти и крови и шпиговать их свинцом. Силы уходили пугающе быстро – как физические и энергетические, так и ментальные. И патроны, кстати, кончались, а враги – нет. Вот хоть прямо сейчас ложись и помирай. Во всяком случае, Эдуард себя чувствовал именно так, но, судя по бледному измученному лицу Алины, ее состояние было немногим лучше. Но нельзя помирать. Слишком много еще нужно узнать и сделать, чтобы оба сувайвора могли себе позволить сложить лапки и прекратить борьбу. Хотя что-то внутри настойчиво требовало этого… Или не внутри? Ну конечно, пси-детектор показывал не всплески даже, а мощный, устойчивый фон пси-давления. Источник, похоже, пустил в ход все что можно, чтобы сломить их волю, а потом и физически уничтожить. И очень может быть, что у него это получится – слишком уж неравны силы… Хотя на Таганае они тоже были неравны, но тогда они справились.
Эдуард бросил взгляд на Алину, и ее затуманенные глаза напугали его. Да, на нее тоже давили, и они теперь оба на грани слома. Но это по отдельности. А если вместе? Супруги Прохоренковы, даже когда еще не были мужем и женой, а только спутниками в Зоне, уже не раз доказывали, что в интеграции они представляют собой нечто большее, чем арифметическую сумму возможностей двух сувайворов. Он поспешно схватил Алину за руку, и сразу же стало легче. «Интеграция», – шепнул Эдуард, и Алина кивнула: поняла. Теперь, с физическим контактом, дело пошло лучше – дурман пси-давления чуть отхлынул, а вместе с ним несколько отступили наваливающиеся медведицами тоска и апатия. Но они вернутся, тут можно было даже не сомневаться, и довольно скоро. Так что нужно поспешать.
Эдуард глянул на ан-детектор. Экран наливался зловещей краснотой – это здоровенное пятно аномалии вновь приближалось со стороны перевала. И не было нужды выглядывать из-за скалы, чтобы убедиться: да, все та же проклятая фиолетовая туча, только в разы более массивная. На сей раз главный Сеятель решил бить наверняка.
– Что делаем? – тихо спросила Алина. Она могла бы и не спрашивать вслух: в состоянии интеграции у них был налажен обмен мыслеобразами. Однако ей, видимо, так было проще и привычнее, что в царстве ярящегося вокруг безумия имело не последнее значение.
– Двигаемся к морю, к катеру.
– Уходим? – вскинула брови она. – А как же?..
– Не уходим. Просто лучше быть поближе к нему, чтобы потом, если… то есть когда симбионт вернется, далеко не бежать: есть риск, что потом уже не уйдем.
– А он еще не?..
– Симбионт? Пока нет, я бы почувствовал, у меня с ним устойчивый канал связи… был, пока он не подключился к Сеятелю.
– Или погиб, – мрачно ввернула Алина.
– Нет, это я бы тоже почувствовал, – мотнул головой Эдуард, – Сила животновода. Как только он отцепится, я сразу уловлю сигнал.
Они обсуждали это на ходу и все время озирались, в любой момент ожидая атаки камнеморфов. Пока их не было видно – может, сами спрятались от фиолетовой тучи, а может, где-то поджидают в засаде. Последний вариант совсем не радовал. Между тем туча приближалась, хотя и не так быстро, как та, первая, что была над ледником, – похоже, дополнительная мощь получилась в ущерб скорости. Но при этом она все равно догоняла основательно измотанных сувайворов, и не требовалось производить сложных математических расчетов, чтобы понять – догонит она их куда раньше, чем они доберутся до берега. Это прекрасно сознавали оба.
– Что… делать будем? – с трудом выдавила Алина на бегу, если, конечно, их ковыляние по камням можно было так назвать.
– Таганай… Сумеречный мир, – свой короткий ответ Эдуард дополнил красочным мыслеобразом.
Вообще-то эта идея крутилась в его голове еще в самом начале их безумных пятнашек, но всерьез обдумать ее было некогда, да и казалась она слишком авантюрной. Эдуард хорошо помнил, как на Каменной реке они сбежали от верной смерти в циклическую пространственную аномалию, которую сами же создали. Помнил он и то, что тогда их бегство едва не закончилось всеобщей гибелью, но потом… Потом он с помощью Глеба, сына Художника, выбрался из глубокого ментала в сумеречный мир. Если в этой Зоне есть что-то подобное – это шанс… Ну да, если есть и если ему удастся на ходу придумать, как изменить тот метод бегства в аномалию на метод проникновения в сумеречный мир… Придумать и осуществить. Слишком много «если», но какие у них еще варианты? Эдуард сильно сомневался, что в своем нынешнем состоянии они с Алиной смогут еще раз отогнать тучу. И спрятаться от нее здесь, на голом каменистом склоне, тоже некуда: расщелины, подобной той, что спасла их у ледника, в обозримых окрестностях не наблюдалось.
Возражений со стороны жены не последовало: она просто кивнула и углубила интеграцию, готовясь к прорыву. Молодец все-таки Алина! Кто-то из двоих в паре не должен позволять себе сомнения и рефлексию. Она эту роль взяла на себя, всецело доверяя зачастую совершенно сумасшедшим задумкам мужа… Хотел бы он так же в них верить… Конечно, теоретически он такой способ продумывал сразу, как вернулся с Таганая, но тут придется теорию превратить в практику. И попытка будет только одна.
Глубокая двойная интеграция – штука сложная. Работать в ней с погружением и одновременно достаточно быстро двигаться в физической реальности, реагируя на постоянно меняющуюся обстановку, практически невозможно. Поэтому сувайворам пришлось почти остановиться.
Концентрация… чуть отдернуть полог границы между двумя слоями реальности, словно занавес на театральной сцене, и заглянуть за кулисы… Впрочем, нет, не заглянуть, на это нет времени, просто шмыгнуть туда, что называется, «пока не началось». Реальность поддавалась туго, здесь она еще не стала такой гуттаперчевой, как на Таганае, ибо слишком мал был стаж пробуждения у Источника… Интересно, а тут вообще успел сформироваться сумеречный мир или, отдернув занавес, они обнаружат за ним, образно говоря, кирпичную стену вместо закулисья? Нет! Не думать об этом, работать! Работа с реальностью не прощает неуверенности – это оба сувайвора, несмотря на свой не слишком еще богатый опыт в этом статусе, успели усвоить крепко.
Та небольшая толика восприятия Эдуарда, которая еще продолжала следить за физическим миром, подавала сигналы тревоги на грани паники: смертоносная фиолетовая туча была совсем близко. Так что времени у них уже не оставалось практически ни на что, кроме одной последней попытки прорыва: пан или пропал. Счет шел на секунды, через которые жгучая смерть с неба польется на их беззащитные человеческие тела, если только…
Реальность вдруг разошлась, словно ткань порвалась по шву, и оба сувайвора ухнули в эту прореху, как в пропасть. «Занавес» практически мгновенно закрылся, отделяя их от фиолетового дождя, и они остались в окружении серого тумана сумеречного мира.