Несколько дней мы продвигались по тропическому лесу без происшествий. За это время нам удалось преодолеть на плотах две реки шириной около сотни метров, и я ЛИЧНО убедился в умении фалдаров ХОРОШО плавать, несмотря на дополнительный груз на спинах. В пути седламские воины охотились на псевдоптиц и небольших животных. В результате, у нас каждый вечер, помимо основных запасов провизии, было свежее жареное мясо. И хорошо, что по мере углубления в джунгли, дичи там становилось все больше и больше. Так что недостатка в пище мы абсолютно не испытывали. О воде и говорить нечего. Грозовые дожди и родники пополняли наши фляги с завидной регулярностью.

Единственное, что меня смущало, это редкие, но явные человеческие следы, которые мы замечали в разных местах. В том, что размытые дождем отпечатки обуви и пепелища нескольких костров принадлежат идущему впереди бандиту, почти никто не сомневался. Однако, тут же вставал резонный вопрос — зачем преступнику оставлять за собой столько видимых следов? Или он узнал о столкновении погранвойнов с друндалами, и перестал бояться погони?! А ведь за ним могли пойти не только люди, но и дикари…

Другое дело мы… Наш отряд просто не мог заметать за собой следы. Поэтому нам приходилось надеяться на удачу.

Странно было то, что бандит никуда не спешит, хотя опережал он нас всего на семь-десять часов. Мы периодически находили на слое перегноя глубокие отпечатки сапожных каблуков или срубленные мечом ветки кустов. Создавалось впечатление, будто он делает это специально, чтобы мы ехали за ним. Это ставило нас в тупик.

Вечером пятого дня, когда в лесу сгустились сумерки, ал Кунад наткнулся на очередную стоянку сбежавшего преступника. Судя по оставшейся на поляне кучке серой золы и древесным углям, он был здесь максимум шесть часов назад. Вокруг кострища на влажном слое перегноя виднелись следы от обуви. Тут же валялись обглоданные кости какого-то животного.

— Да, похоже, ваш бандит, в самом деле, не хочет быть осторожным, — недоумённо пробормотал Рене Алман и спешился. — Но тогда он действительно ненормальный. Или притворяется таковым.

— Ничего, это будет последнее притворство в его ничтожной жизни, — громко ответил ар Канак. — Раньше мы просто шли по следам выродка, но в ближайшие дни обязательно его настигнем. Пусть он тогда не ждет пощады. Лично вышибу мозги, если они у него ещё остались!

— Вот именно, — поддержал старшего военачальника ал Кунад, сверкнув жёлтыми, как у тигра, глазами. — А то бандит совсем ожирел. Никакого страха!..

— Ладно, шрух с ним, — отмахнулся Рене и строго добавил: — Давайте лучше займёмся лагерем и приготовлением ужина. Здесь неплохое место. Недаром бандит выбрал его для отдыха.

Ставьте палатки и разжигайте костры. Да побыстрей!

Под руководством ат Келфана седламские воины незамедлительно начали выполнять полученные приказы. Среди наших людей лентяев не было. К тому же, все хотели есть.

Вскоре, по краям обширной поляны, к стволам деревьев были привязаны фалдары. Они с удовольствием принялись поедать сочные листья высокого кустарника, растущего рядом. Затем вокруг зажженных костров появились девять небольших палаток из пятнистой ткани серо-зелёного цвета.

Еще через полтора часа, на двух вертелах жарились упитанные тушки каких-то животных. Над третьим костром висел большой котел с ароматным травяным напитком под названием Меарр, который я мог бы сравнить с зелёным чаем. В прохладную сырую погоду он был отличным средством для профилактики простуды. Кроме того, горячий напиток помогал желудку в пищеварении.

Когда я вместе с Рене и двумя вандарсийцами устало присел на ствол поваленного дерева, ал Кунад медленно произнес:

— У меня бывает странное ощущение, будто во время стоянок за нами кто-то наблюдает. Или это мне только так кажется?!..

— Значит, нам обоим так кажется, — произнес я в ответ, оглядываясь по сторонам. — Ощущение такое, словно этот кто-то летает над нами, подслушивает наши разговоры и тихо смеется. Прямо наваждение какое-то.

— Это у вас от усталости! — рассмеялся Канак, хлопая себя по коленкам. — Лично я ничего не замечаю. И у вас утром все пройдёт. Правда, Ларкус? Тебе ведь ничего не кажется?

— Не знаю, не обращал внимания, — спокойно ответил Рене. Потом добавил: — В любом случае, в этих лесах я чувствую себя не очень уютно.

Все тихо рассмеялись, приняв его слова за шутку. Здесь каждый чувствовал себя не в своей тарелке и держался настороже.

Отсмеявшись, Канак потёр мозолистые руки и с предвкушением спросил:

— А не пора ли нам отгрызть пару кусков жареного мяса?! По запаху и виду мне кажется, что оно готово. Да и воины уже облизываются…

— В таком случае — налетай! — скомандовал Рене. — Мы с Лесонтом съедим по лепёшке и запьём их меарром. Так ведь, господин учёный-творец?

Я утвердительно кивнул, поскольку за последние дни мясо мне чертовски надоело. Да и места в желудке для него было маловато. Канак, напротив, с большим аппетитом жевал поджаренные куски, и только усмехался, недоумевая, почему мы так плохо едим.

После того, как ужин был закончен, Рене выставил для охраны лагеря трёх воинов, а остальных отправил на боковую. Тем временем мы с Канаком обошли поляну, проверили насколько хорошо привязаны фалдары, и разошлись по палаткам.

Сняв неудобную кольчугу, я улегся на спальную подстилку возле Рене, укрылся плащом и вскоре задремал.

Сквозь лёгкий сон я вдруг услышал чей-то сдавленный хрип, а еще через несколько секунд встревоженное фырканье фалдаров. Все это было очень странно.

Я открыл глаза, помотал головой и прислушался… В кронах деревьев шуршал листвой порывистый ветер. Где-то вдали завывал одинокий ночной хищник. Подозрительные звуки в лагере больше не повторялись, но меня это не успокоило. Нужно было проверить, в чём дело, чтобы рассеять тревогу.

Вооружившись мечом, я осторожно выглянул из палатки и внимательно оглядел поляну. Из-за того, что спутники Рацидора сейчас прятались за кронами деревьев, а от факелов и трёх догорающих костров толку было маловато, все силуэты в темноте казались смазанными и шевелящимися. На другом конце поляны, опёршись спиной на ствол дерева, стоял один из стражников в какой-то странной неестественной позе. Он был совершенно неподвижен, что вызывало еще больше подозрений.

Ездовые фалдары снова нервно зафыркали, хотя должны были мирно спать. Разглядеть, что у них там происходит, я не мог, поскольку между мной и животными находилась соседняя палатка. Мне больше ничего не оставалось, как провести небольшую разведку.

Я не спеша двинулся к фалдарам, продолжая вслушиваться в ночные звуки тропического леса. Не успел я сделать и нескольких шагов, как моя правая нога наткнулась на что-то мягкое. По спине тут же прошёл знакомый холодок ужаса…

Преодолев оцепенение, я наклонился и ощупал то, что лежало на моём пути. Это был второй стражник, охранявший лагерь. Однако сейчас в его широкой спине торчал нож. Воин ещё дышал, но было ясно, что жить ему осталось недолго. Поэтому я решил не звать Рене на помощь. Мне не хотелось спугнуть ублюдка, который совершил это убийство. Насколько я понимал, другие стражники тоже мертвы.

Теперь стало совершенно ясно, что в нашем лагере появился незваный гость. Был ли это беглый преступник, которого преследуют вандарсийцы, или кто-то другой, ещё предстояло выяснить.

Подойдя к ближайшему дереву, я выглянул из-за толстого шершавого ствола и осмотрел группу ездовых животных. Они вели себя наиболее беспокойно. Несмотря на то, что передние ряды скакунов поднялись на ноги, я смог разглядеть за ними черный силуэт лазутчика. Он стоял ко мне спиной и старался успокоить фалдаров, хлопая их ладонью по шее. Кроме того, мне показалось, что он пытается отвязать их от дерева.

Пока убийца был занят, я осторожно двинулся в его сторону, стараясь не смотреть в спину. Он мог почувствовать мой взгляд. Мне повезло, что тихие шаги заглушались ветром. Поэтому я довольно быстро оказался возле человека, приставил меч к его шее и сказал:

— Замри…

Незваный гость явно не ожидал такого поворота событий, но его реакция была мгновенной. Он молниеносно рванулся вперёд, выхватил из ножен меч и развернулся ко мне лицом, приняв боевую стойку.

Несколько секунд мы молчали, пытаясь разглядеть друг друга. Наконец, убийца издевательски захихикал и тихо произнёс:

— Ах, это ты, лапур, жалкое отродье вандарсийских брюхозвонов. Э-э… Как там тебя?.. Ах, да, вспомнил. Ты Лесонт! Хи-хи…

Разглядеть под капюшоном плаща бородатое лицо ублюдка я не смог, но по голосу сразу его узнал и воскликнул:

— Пронг-рубака!

— Ага, ты даже моё звало запомнил. Видно я тебя тогда хорошо нагрел, раз такое дело. Ха-ха…

— Не больше, чем другие твари, с которыми я встречался раньше.

— Да не греби… Страшнее меня нет никого в мире! Но я рад, что лесные твари не задрали тебя раньше, а оставили мне на раздел.

Пронг снова сдержанно засмеялся, слегка размахивая мечом. Потом сделал короткий выпад, чтобы напугать меня. Не обратив на это внимание, я хладнокровно спросил:

— Как ты здесь оказался? Тебя должны были казнить!

— А-а, мерзкий каррор, тебе видать очень хотелось, чтобы я дрыгался в петле, — прошипел в ответ Пронг. — Ну, уж нет, такого ларфа я тебе не доставлю. Раскидаюсь с тобой за всё сразу. За сломанную руку, за то, что я два месяца торчал из-за тебя в темнухе. За всё!..

Хорошо ещё, что из-за свадьбы карионского племяша мой вынос перенесли на три месяца. Вот, я и воспользовался этим временем и удобным случаем для свала. Заодно смахнул у одного придворного лапура ценную штучку, которая может мне пригодиться.

Я решил шоркнуть в Нетрун. Там не вздёргивают рубак из других стран. Особенно, если никто вообще не знает, что человек рубака.

Однако, сегодня мне не слегло, и ты нарыл меня. Кстати, ты нападаешь на людей сзади, как друндал! Хи-хи…

Убийца в очередной раз зашёлся тихим истерическим смехом.

— По крайней мере, я не стал бить тебя в спину сразу, без предупреждения, как любишь делать ты, — сказал я, ещё больше повышая голос. — Впрочем, я мог бы легко прикончить тебя, и меня за это никто не упрекнул бы, потому что таких выродков, как ты нужно убивать без лишних слов.

— Да заткнись ты, лапур! — рявкнул Пронг сквозь зубы. — Ты что, хочешь всех поднять, чтобы сюда сбрелись твои подпевалы? Они тебя все равно не подтянут.

— Они всё равно уже проснулись, — ответил я и кивнул в сторону палаток.

Там стояли двое вандарсийцев и еще несколько седламских воинов. Оглядевшись, они быстро направились в нашу сторону.

— Каррор тебя высоси! — негодующе воскликнул Пронг и ринулся в противоположную сторону, надеясь сбежать.

Однако перед ним неожиданно возник Рене Алман с мечом и пикой в руках. Как он к нам подкрался даже я не слышал, но сделано это было очень своевременно.

Взглянув на предводителя отряда, убийца злобно процедил:

— Опять ты, шрухов шептун. Чтоб тебя ралпы три дня жрали…

Ну, ничего, Лесонт, твои подпевалы, всё равно услышали бы, как я тебя стряхиваю. А теперь всё встало на свои корни!..

В этот момент к нам первым приблизился вооружённый до зубов ар Канак.

— Всем стоять! — грозно приказал он и осветил нас факелом. — Лесонт, кто этот бородач?

— А-а, господин начальник погранфорта! Приветствую тебя, и будь здоров, — лицемерно произнес убийца. — Вот, только я не впыриваю, что это ты тут развонялся. Ты ведь, кажется, здесь не первак!?

— Да ведь это наш беглец Пронг-рубака! — удивился ал Кунад. — Тот самый преступник, которого мы ловим.

— Надо же, карионский приблуд узнал меня! — воскликнул бандит и громко захохотал. — А я-то мозгал, что ты дальше носопыра никого не видишь.

За последние три дня ты дважды проползал мимо меня, и пшик внимания. Я даже стряхнуть тебя мог, но мне это было не выгодно. А теперь, после того, как я раскидаюсь с жалким лапуром Лесонтом, я и с тобой могу пошустрить. И тогда попробуй отщипнуть у меня золотую карионскую печать. Она ведь тебе нужна больше, чем я или моя шкура! Правда?..

— Говори, где она? — потребовал Кунад и приставил к груди бандита острие пики.

— О, не лей в штаны. Она хорошо спрятана, и ты её никогда не ухватишь. Особенно, после моего стряха, если ты на это пойдёшь.

Кстати, Кунад, ты был прав, когда буркал, что за вами кто-то зыркает. Это я подсматривал и подслушивал, куда вы дальше шоркните.

Всю ночь и большую часть дня я шуршал по вашему курсу, потом разводил огонёк, шамал и валился храпеть до вашего выполза. И вы тут, как тут!..

Правда, хитро обмозгано, шептун?

— Неплохо, — кивнул Рене. — Только непонятно, как ты ночью ориентируешься в пространстве, да ещё в лесу. Ведь Клифар с Мадисом почти всё время скрыты деревьями и тучами, а звериного чутья у тебя, наверняка, нет…

— Ты что, шептун, всерьёз тянешь меня за лапура? — Грубо перебил его Пронг. Потом криво ухмыльнулся и хвастливо произнёс: — У меня же есть чальный компас… Помню, как я его ловко скрутил с рыбацкой посудины. Ха, здорово было!

После возникшей паузы, я быстро спросил:

— Зачем ты вертелся возле наших фалдаров?

— А-а, это вы срубите только завтра, — ответил бандит и захихикал. — Жаль, что я не успел долепить марзу до конца. Ты, лапур, мне помешал.

Я, как узнал, что завтра за мной начнётся настоящий гон, сразу решил смахнуть у вас парочку ездовых фалдаров и двух с провизией. Мне набухло играть в шуршалки. Поэтому я собирался ехать дальше в Таэнал без ваших буркал. Мозгаю, я бы не зарылся в здешнем лесу.

— Ладно, выродок, хватит болтать нам о своих выдумках, — твердо сказал ал Кунад. — Давай договоримся по-хорошему. Ты мне сейчас отдаешь золотую печать, а я потом поговорю с карионом. Тебе сохранят твою шкуру. Согласен?..

Убийца вновь издевательски расхохотался. Потом вдруг стал серьезным и, переводя взгляд с одного человека на другого, злобно выпалил:

— Ну, уж нет, приблуд. Тут ты меня не просадишь. Я не верю ни одному твоему трёпу, потому что вы все мерзкие карроры!

Я никогда не сольюсь на ваши увёртки, и живым не впрягусь. Уж лучше Сдохнуть от простого секача, чем гнить в темнухе или дрыгаться в петле над городскими воротами.

Я знаю, что в шкуре мне отсюда не свалить, но прежде чем вы меня стряхнёте, я отправлю к чёрному зерду парочку ваших голов. И первым будешь ты, Лесонт. Так что готовься к вылету.

Ты, кажется, хотел когда-то честного стыка один на один?! Теперь для этого лучший момент. Попроси своих подпевал, чтобы они бросили дровишек в огонёк и расчистили место боя. Драться будем только на секачах.

Больше никаких стопорей! Годится?

— Да, — спокойно ответил я и кивнул седламским воинам, чтобы они сделали так, как сказал бандит.

В данном случае отказ от поединка был для меня равносилен смерти. На кону стояли моя честь и достоинство. Когда-то в юности я нередко отступал перед такими моральными уродами, чтобы лишний раз не конфликтовать, но теперь всё иначе!..