Чтобы провести бой, пришлось убрать одну палатку и отогнать в сторону фалдаров. Затем воины встали вокруг расчищенного пространства, ограничивая территорию предстоящего поединка.

В это время Рене отвел меня в сторону и укоризненно сказал:

— По-моему, ты сделал большую глупость, когда согласился на поединок с этим выродком. Ты хорошо подумал?

— Достаточно хорошо, — кивнул я, искоса поглядывая на Пронга, которого сторожили вандарсийцы.

— А ты подумал о Трое? Если с тобой что-то случиться… Она ведь ждёт твоего возвращения.

Я виновато посмотрел на друга и серьёзно ответил:

— В таком случае, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы мы с ней снова встретились. Я не позволю бандиту убить меня.

— Не будь лапуром, Лесонт, — раздражённо произнёс Рене, сжав пальцами моё плечо. — Пронг намного опытнее тебя! Он настоящий рубака, отлично владеющий любым оружием. Советую тебе отказаться от поединка, пока не поздно.

— Ни за что!.. Пронг не тот человек, перед которым я должен отступать. Если я откажусь от боя, то буду чувствовать себя трусом. Даже, если никто из наших воинов не упрекнёт меня в этом, я сам перестану себя уважать. Не хочу давать убийце лишний повод для смеха. Я просто обязан сразиться с этим ублюдком и победить его.

Рене Алман несколько секунд задумчиво изучал меня, после чего шёпотом сказал:

— Значит, так, парень… В случае смертельной опасности я встану между тобой и Пронгом, чтобы отбить его атаку…

— Нет!.. — резко, но тихо прервал я друга. — Никакой защиты. Это будет не честно.

— Послушай, Ле… Сандр, о какой честности ты говоришь? Он же бандит, выродок, не знающий, что такое жалость и справедливость. Он убивал невинных и беззащитных людей, и при этом не думал о честности.

Даже сегодня Пронг хладнокровно прикончил трех воинов из нашего отряда. Одному просто свернул шею. Я обнаружил его в кустах. Второго пригвоздил стрелой к дереву и подпёр пикой, чтобы тот не свалился. А третьего бандит зарезал кинжалом. И после этого, ты ещё хочешь вести честный бой?

Он вообще должен быть казнён по законам Вандарсийского государства. Без всяких стыков!..

— Я все прекрасно понимаю, но помощь мне не нужна, — возразил я и торопливо добавил: — К тому же, Ларкус, я абсолютно уверен в том, что сегодня не умру!

Дружески улыбнувшись, я хлопнул Рене по спине и направился к месту поединка, где меня с нетерпением дожидался Пронг-рубака.

— Ну, жалкое отродье каррора, свистни мне, о чем это ты буркал с Ларкусом? — спросил бандит, скаля зубы.

— Это не твое дело, выродок, — твёрдо ответил я, погладив лезвие меча. — В любом случае, ты можешь не беспокоиться. В наш бой никто вмешиваться не станет. Я обещаю!

— Тогда получай, лапур! — крикнул бандит и прыгнул вперед, целясь собственным клинком мне в грудь.

Я среагировал мгновенно, парируя выпад. Но вопреки ожиданию, мой меч лишь рассёк воздух, а клинок Пронга, описав короткую дугу, слегка резанул моё левое плечо. Таким же образом, мне можно было снести с плеч голову. Однако убийца этого не сделал, решив немного поразвлечься.

Отскочив назад, он ехидно произнес:

— Ну что, лапур, как тебе мой финт? Да, это тебе не с дикарями шустрить. И ты не мозгай, что быстро отлетишь. Я тебя сразу не стряхну. Сперва помучаю! Хочу видеть, как ты будешь медленно отлетать, истекая кровью.

Эти слова так разозлили меня, что я решил не дожидаться повторной атаки. Взяв меч обеими руками, я нанёс быстрый удар справа. Как только Пронг отбил нападение, я пнул ботинком его по голени и тут же атаковал оружием сверху.

Бандит злобно выругался, упав на одно колено, и все же успел отразить мой удар. Затем, не вставая, он махнул клинком передо мной. Острие лезвия прошло в нескольких сантиметрах от моего живота. Избежав серьёзного ранения, я резко выдохнул и снова начал атаку.

Пока мы с Пронгом, хрипя от напряжения, с металлическим звоном скрещивали мечи, мои спутники внимательно наблюдали за ходом поединка. Они всячески поддерживали и подбадривали меня в опасные моменты. Однако большую часть времени я никого не замечал, кроме врага. Я полностью сосредоточился на его ударах и быстрых контратаках. Поскольку бой шёл с переменным успехом, мне пару раз удалось оставить на теле бандита кровоточащие раны. Эти лёгкие порезы ещё больше злили Пронга.

Когда я в очередной раз уклонился от меча убийцы и оставил на его левом бедре кровавый след, он яростно закричал. Потом изо всей силы ударил по лезвию моего клинка и сделал обычную подсечку ногой. От рубящего удара оружие вылетело из моих рук и упало в паре метров от нас. Я же, потеряв равновесие, свалился на землю.

Рыча от злости, как друндал, Пронг смотрел на меня глазами взбесившегося зверя. Затем приставил меч к моему горлу и презрительно прошипел:

— Вот и всё, господин лапур, жалкое отродье каррора, вешай шкуру. Ты уже падаль!..

Пока он говорил, я вспоминал слова Рене о Трое и своё обещание остаться в живых. Сердце дико колотилось где-то в солнечном сплетении. В мозгу застряла одна единственная мысль — «Я не должен сдаваться!»…

Стоя надо мной, противник громко расхохотался и поднял клинок, собираясь вонзить в мою грудь. На какое-то мгновение я опередил убийцу и резко повернулся в сторону собственного оружия. Меч Пронга, вопреки его ожиданиям, лишь распорол одежду на моём боку и воткнулся глубоко в мягкую почву.

Почувствовав боль в рёбрах с правой стороны, я все же дотянулся до оружия. Схватив рукоять меча, я тут же развернулся и рубанул склонившегося бандита по шее. Смертельное лезвие со свистом рассекло воздух и легко снесло голову противника. Слетев с плеч, она упала в метре от Пронга. Мёртвое тело, разбрызгивая кровь, хлещущую из артерий, мешком рухнуло на землю рядом, несколько раз судорожно дернулось и замерло.

В ту же секунду со стороны воинов послышались радостные крики и возгласы, сопровождаемые бряцаньем оружия, что означало высшую степень почёта и уважения.

Выдохнув застрявший в груди воздух, я немного приподнялся и взглянул на Рене. Он убрал руку от лица, которой прикрывал глаза, чтобы не видеть моей гибели, и теперь смотрел на меня со смешанными чувствами удивления и гордости.

Ухмыльнувшись, я поднял за волосы голову побеждённого убийцы и заглянул в его стекленеющие глаза. Потом тихо произнес:

— Ну что, Пронг-рубака, ты всё-таки проиграл. Падалью стал не я, а ты. И этим я отомстил за всех, кого ты убил…

Отбросив голову бандита в ближайший костёр, я без сил повалился на землю и потерял сознание.

Очнулся я от незначительного шума и отрывистых фраз седламских воинов, которые казались одновременно далёкими и оглушительными. Открыв глаза, я понял, что лежу в палатке, внутрь которой через приоткрытый вход пробивается яркий дневной свет.

Я попытался привстать, и сразу почувствовал жгучую боль в рёбрах, будто меня подцепили за них острым крюком. Голова трещала и слегка кружилась. Кажется, у меня была температура. Перед мысленным взором пронеслись сцены ночного поединка и тяжёлая победа над Пронгом. Значит, это был не кошмарный сон, как я подумал в первый момент.

Из-за перевязочного материала, стягивающего грудь, дышать было трудновато, но это была необходимая мера. Скорее всего, меч бандита, кроме одежды и кожи, порезал еще и рёбра.

Стараясь не делать резких движений, я осторожно выбрался из палатки и огляделся по сторонам. На месте смертельного боя виднелись высохшие пятна крови. Голова и тело бандита отсутствовали. По всей видимости, их уже куда-то выбросили на съедение падальщикам, как положено делать с казнёнными преступниками.

В настоящий момент часть воинов нашего отряда собирали палатки и снаряжение. Другие, в том числе Рене и Канак, возились с фалдарами. Я заметил, что шесть ездовых животных лежат без движения. Похоже, они были мертвы.

— Лесонт, зачем ты встал? — неожиданно послышался удивлённый оклик ал Кунада. Его узкое лицо ещё больше вытянулось от удивления. — Ларкус говорил, что тебе лучше поменьше двигаться, пока не заживут твои рёбра.

— Со мной всё в порядке, — ответил я хриплым голосом. — Он всегда все преувеличивает. Дай лучше воды или меара! В горле пересохло.

Услышав наши голоса, Рене обернулся, косо посмотрел на меня и строго сказал:

— В чём дело, Лесонт?..

После того, как ты остался жив в бою с выродком, я не позволю тебе умереть из-за твоей самоуверенности!

— А что, разве у меня позвоночник сломан или живот пробит насквозь? — удивленно спросил я и медленно подошёл к Алману.

— Нет, дорогой друг, просто твоя кровь была отравлена растительным ядом. Посмотри на этих фалдаров, — он мотнул головой в сторону неподвижных животных. — Они мертвы. Пронг накормил их медленнодействующей отравой. Это был его утренний сюрприз для нас, о котором он говорил. Такой же гадостью он натёр и свой меч перед поединком, так что при каждом порезе, яд попадал тебе в кровь.

Скорее всего, убийца не очень рассчитывал на свою победу, ожидая, что кто-нибудь из нас прикончит его раньше. Но таким коварством он тебе тоже не оставлял никаких шансов на выживание. Против его отравы практически нет противоядия. По крайней мере, распространённого. Однако, он не мог предусмотреть моих знаний в области биохимии.

Пока ты был в бреду, я заштопал твои раны и накормил разными лекарствами, которые вместе действуют, как противоядие. Только поэтому ты сейчас можешь стоять на ногах. Но было бы лучше, если бы ты все-таки лежал. Хотя бы несколько дней.

— Хорошо, Ларкус, будь по-твоему, — смиренно кивнул я и взял из рук ал Кунада железную кружку с тёплым меаром. — Но неужели ты хочешь оставить меня одного в палатке. Насколько я понимаю, воины собираются в путь!?

— Да, мы скоро пойдём, и всадники будут тебя нести, — ответил Рене, указав рукой на двух седламских воинов.

Стоя на краю поляны, они ловко мастерили импровизированные носилки из длинных жердей и больших листьев рацидорского папоротника.

— Вот, это да, — усмехнулся я. — несколько месяцев назад друндалы тащили меня на чём-то подобном, связав по рукам и ногам.

— Ты был у них в плену? — удивленно переспросил ар Канак.

— Был, и чуть не расстался с жизнью! Если бы не помощь Ларкуса… — Я прикусил язык. Эта история немного расходилась с тем, что я рассказывал начальнику погранзаставы в нашу первую встречу. Надо было срочно менять тему разговора. Я перевёл взгляд на второго вандарсийца и спросил: — Кстати, ал Кунад, ты нашёл карионскую печать? Мы ведь так и не узнали у Пронга, куда он её запрятал…

— О, конечно, Лесонт! Правда, сначала мне пришлось на кусочки порезать всю его одежду и обувь. Однако, я сделал это не зря. Выродок, в самом деле, был очень хитёр. Он спрятал карионскую печать в каблуке своего сапога… Вот она…

Кунад протянул мне золотой восьмиугольный оттиск сантиметровой толщины с кольцом посередине. На его нижней стороне были плоскорельефные изображения карионского герба, имя нынешнего вандарсийского правителя и сложный узор по краям. Для того чтобы поставить эту печать на каком-то документе, её предварительно покрывали золотой краской.

— Дорогая вещица, — сказал я, подбрасывая печать на ладони. — Значит, теперь вы можете возвращаться в Вандарс-Салт?!

— Конечно, можем! — утвердительно ответил ар канак. — Но пути у нас будут разные.

Кунад выполнил своё задание, и здесь его больше ничего не держит. Осталось только живым добраться до нашей заставы.

Что же касается меня, то я решил продолжать путь с вами. Буду представлять в Таэнале и Нетрун-Салте вандарсийского посланника.

С помощью карионской печати мы уже верительную грамоту состряпали. Хорошо, что у Ларкуса была чистая бумага. Это, конечно, не очень законно, но для общего дела в борьбе против друндалов, что только не сделаешь.

— Подожди, Канак, — растерянно произнес я. — Ты ведь тоже сейчас находишься на службе, и по всем правилам должен вернуться на заставу.

— Вот именно, должен. А я не хочу! В Вандарсии меня ничего не держит. У меня нет ни семьи, ни любимой женщины. Мне нечего терять, кроме собственной жизни!..

Ал Кунад сообщит моим погранвоинам, что меня схватили друндалы. Если я когда-нибудь снова вернусь домой, то скажу, что сбежал из плена.

В общем, что-нибудь придумаю. Это я могу!..

Бывший начальник пограничного форта весело расхохотался, а я порадовался тому, что он останется в нашем отряде. Этот сильный неутомимый вандарсиец был отличным воином, и он мог нам пригодиться. С такими людьми стоило дружить.

Через полчаса, когда все подкрепились оставшимся с вечера мясом и лепёшками, мы снова выстроились в колонну, попрощались с ал Кунадом и двинулись дальше вглубь южных лесов.

Из-за того, что мы потеряли шесть ездовых фалдаров, нам пришлось оседлать нескольких вьючных животных. Теперь у нас было всего тридцать два фалдара. Несмотря на то, что приличная часть провизии была уже съедена, всем животным пришлось принять дополнительный груз.

Четверо воинов тащили меня на носилках с лиственной подстилкой. И хотя они довольно сильно раскачивались, мне было вполне комфортно. Качка убаюкивала. Я был бы не прочь ехать так весь оставшийся путь.