В двух километрах от нас виднелись городские стены и смотровые башни Поунса, сложенные из светло-серого камня. Вокруг стен расположился лагерь друндалов. Многочисленные шатры и повозки сейчас были окутаны сизым утренним туманом и дымом затухающих костров.

Ближе к нам находились спешно собранные войска дикарей. Часть из них была верхом на фалдарах. Особого боевого строя в их рядах не наблюдалось. Они стояли сплошной серой массой, образуя выгнутый в нашу сторону полукруг.

Как только армия людей оказалась на расстояние полёта стрелы, дикари яростно закричали, потрясая оружием. Они держали луки и стрелы в боевой готовности, надеясь запугать этим седламских воинов.

Несколько напряжённых минут войска ждали особого сигнала, являвшегося призывом к началу атаки. И он вскоре раздался — длинный, короткий и снова длинный трубный звук.

В ту же секунду с обеих сторон вылетели две тучи стрел, со свистом преодолевая расстояние в полторы сотни метров. В воздухе некоторые столкнулись между собой, но остальные нашли свои цели. При этом основная масса дикарских стрел воткнулась в большие прямоугольные щиты наших воинов, хорошо закрывавших тела. Врагам с их круглыми щитами повезло гораздо меньше, из-за чего передние ряды друндалов значительно поредели.

Ещё меньше радости доставили им наши катапульты. С глухим деревянным стуком они начали забрасывать в дальние ряды дикарей сразу по шесть пороховых бомб. По всей протяжённости боевых рядов противника загрохотали мощные взрывы, разрывая друндалов в клочья и подбрасывая их тела в воздух. До холма, с которого мы наблюдали за битвой, доносились душераздирающие вопли раненных врагов и рёв испуганных фалдаров. Это вызывало панический ужас у других дикарей. Большинство из них такого явно не ожидали.

Южный ветер доносил до нас горький запах пороховой гари, смешанный с запахом крови.

По словам моего друга раньше в нападениях на Седламское государство участвовали только отдельные племена. А живыми из этих набегов возвращались немногие. Остальные друндалы, если и слышали о бомбах прежде, не придавали им особого значения, считая, что лучше стрел, мечей и копий оружия нет. Зато теперь они на собственной шкуре испытали разрушительную силу пороха, заключённого в чугунные шары с горящим фитилём.

Согласно тактическому плану, пока наши лучники будут тратить свои стрелы, расчёты катапульт должны сделать по десять-одиннадцать бомбометаний. После того, как в бой вступит пехота, использование катапульт прекратится. Поэтому сейчас взрывы бомб не прекращались ни на секунду, заставляя дикарей паниковать.

Они не знали, что им делать. Отступать назад, подвергаясь дальнейшей бомбардировке, или идти вперед на ливень человеческих стрел. Кроме того, им в тыл в любой момент мог ударить уцелевший гарнизон Поунса. Смерть была с двух сторон, но что-то нужно было выбирать. И друндалы всё-таки решили перейти в наступление. Они с криками бросились вперёд, потрясая мечами и копьями.

Именно этого ждал аз Кантар, чтобы перейти к следующему пункту сражения. По полю боя вновь прокатился звук трубы с кодированным сигналом.

Седламские лучники сделали вид, что в страхе бегут, и неожиданно для дикарей уступили место хорошо организованным манипулам тяжёлой пехоты. Защищённые железными латами, сплочённые воины взяли длинные копья наперевес и вклинились в рыхлые наступающие ряды дикарей. Яростные крики сотен глоток потонули в металлическом лязге оружия.

Опытные вояки знали свое дело. Они сминали слабо защищённых врагов, как барул — кусты, прокладывая путь всё дальше и дальше вглубь поредевшего войска друндалов. В течение короткого времени бронированные подразделения широкими клиньями вонзились в полукруг противника и разделили его на отдельные части.

Разрозненные группы дикарей, просочившиеся между стальных зубов Седламской армии, тут же наткнулись на развёрнутые фаланги легковооружённых пехотинцев. Молодые воины с азартом вступили в бой и начали рубить врагов направо и налево. Пленных они не брали. Тем более, что друндалы даже не думали сдаваться. Они продолжали орудовать собственными копьями и короткими мечами, как одержимые.

Несмотря на существенный численный перевес, дикари поначалу мало что могли противопоставить человеческим войскам. Люди стояли плечом к плечу и защищали не только себя, но и друг друга. Тем не менее, почти двукратное превосходство в живой силе, природная выносливость и животная ярость друндалов постепенно стали брать верх над организованной мощью нашей армии. Поддержки дальнобойных катапульт и лучников больше не было. Наступление замедлилось. Седламские воины всё чаще падали на залитую кровью землю, раненые или убитые вражеским оружием.

Через полчаса положение стало критическим. Но аз Кантар пока не спешил бросать в бой резервное войско всадников, которое до поры скрывалось за холмом. С минуты на минуту он ждал подхода свежих сил из трёх приграничных гарнизонов.

Наблюдая, как гибнут люди, я не мог спокойно усидеть на фалдаре. У меня самого зачесались руки, когда я вспомнил унижения, которым подвергся со стороны серокожих аборигенов. Захотелось взять в руки меч и броситься в гущу сражения. Но я понимал, что это глупо. От моей помощи толку будет мало, а героическая смерть учёного-творца здесь никому не нужна.

Прошло ещё некоторое время, и на горизонте по обеим сторонам от Поунса появилась долгожданная подмога. Семь тысяч воинов могли оказать хорошую поддержку основной армии Седламского государства. Кроме того, тяжёлые ворота осаждённого города внезапно распахнулись, и оттуда хлынул дополнительный поток воинов численностью не менее полутора тысяч человек.

Заметив новую опасность, идущую с тыла, задние ряды дикарей успели развернуться и образовать линию обороны. Хоть и небольшие, но свежие войска подкрепления вместе с воинами из Поунса сходу бросились в атаку. Таким образом, огромная масса друндалов оказалась зажата в тиски с двух сторон.

Теперь численность двух армий была примерно одинакова. Но дикари при этом попали в сложное положение. Свободными для них оставались только фланги, да и то ненадолго.

Ожесточённая битва с переменным успехом продолжалось около двух часов. Заметного перевеса на чьей-либо стороне пока не наблюдалось, хотя манипулы тяжеловооружённых седламских воинов продолжали расчленять войска врагов, а лёгкая пехота активно сражалась с отдельными группами дикарей.

С возвышенности, на которой стояли мы с Рене, отлично просматривалось всё ратное поле. Войска были видны, как на ладони. Растянутую серую массу друндалов окружал широкий разноцветный ореол из наших воинов. Крики атакующих, вопли раненых и звон оружия слились в единый шум битвы. Это был хаос кровавого сражения, в котором победу могла одержать только одна сторона. Однако в распоряжении Седламской армии оставались ещё две тысячи всадников, способные повлиять на исход боя.

Спустя полчаса, значительная часть дикарей усиленным натиском неожиданно прорвала центральные ряды седламских воинов. Одновременно с правого фланга стали выдвигаться другие отряды врагов. Судя по их манёврам, они намеревались окружить и разбить несколько крупных подразделений наших войск. Чтобы этого не допустить, нужно было принимать срочные меры для контратаки.

Не желая многократно увеличивать число людских смертей, аз Кантар поднял большой позолоченный рог и протрубил в него три раза. Это был сигнал всадникам — вступить в бой. В тот же момент, крича, улюлюкая и размахивая оружием не хуже дикарей, воины на фалдарах галопом понеслись к месту сражения. Они выскочили из-за холма и с неистовством атаковали врагов по центру, и с двух флангов. Для друндалов, задумавших окружение большой части людей, эта стремительная, как ураган, атака оказалась по-настоящему смертоносной.

Седламские всадники были в наиболее выгодном положении. Они восседали на покрытых собственной броней фалдарах, находились гораздо выше дикарей и сеяли в рядах врагов быструю смерть. Как и предполагалось, они стали пробиваться в самую гущу войска друндалов, чтобы разбить его изнутри.

Вскоре этот план начал давать результаты. Три клина всадников, ощетинившихся острыми пиками, подобно лезвиям клинков вонзились в серую массу дикарей с разных сторон и за считанные минуты разделили на несколько частей поменьше.

Я восхищённо следил за ходом битвы и даже испытывал определённую гордость за армию Седламского государства, хотя стал его гражданином совсем недавно. Впрочем, быть в стороне от сражения мне оставалось недолго.

Из-за ближайшего пригорка, поросшего кустарником, внезапно появился вражеский отряд. Он насчитывал около полусотни друндалов, которые с устрашающими криками неслись прямо на колесницы кариона и аз Кантара. Скорее всего, они решили убить верховного правителя и главного военачальника Седлама, чтобы деморализовать людей и переломить ход битвы в свою пользу.

Каким образом группе врагов удалось незаметно подобраться к нашей возвышенности, сказать было трудно. Но в азарте наблюдения за полем боя могло произойти всё, что угодно.

Окружение Алерта, включая главнокомандующего армии, ученых-творцов и личную охрану, составляло всего тридцать пять человек. Численное соотношение было на стороне противника, но большинство наших людей отлично владели оружием. Оставалось только вступить в бой.

Не дожидаясь чьих-либо приказов, мы с Рене одновременно выхватили из ножен мечи. Затем дёрнули фалдаров направо, навстречу бегущим дикарям, и на всём скаку врезались в центр вражеского отряда. Спустя пару секунд, к нам присоединились охранники кариона.

Звонкий лязг оружия, громкие крики боли и брызги коричневой крови окружали меня со всех сторон. Я волчком крутился в седле, стараясь не пропустить ни одного опасного удара, который мог стать для меня роковым. Автоматически отражая клинки и копья дикарей, я так же машинально отрубал им руки и наносил серьёзные ранения. Мой друг Алман орудовал мечём чуть в стороне.

Наши боевые фалдары, почуяв запах адреналина и смерти, тоже хотели сражаться. Крепкими челюстями с мелкими острыми зубами они хватали серокожих аборигенов за открытые части тела, причиняя им сильную боль.

Несколько раз оружие друндалов натыкалось на мою кольчугу, не причиняя вреда. Я был рад, что не забыл одеть её перед боем, и мысленно благодарил друга за железную броню.

Когда в мою голову нацелилось очередное вражеское копьё, я наотмашь рубанул по древку, отбивая острый треугольный наконечник. Затем, неожиданно для самого себя, обратным движением меча проткнул грудь нападавшего дикаря. Глядя, как он сползает на землю, хрипя и оставляя на лезвии клинка кровавый след, я вдруг понял, что это первое разумное существо, которое мне пришлось убить собственными руками. Однако сейчас было не время размышлять над моральной стороной данного происшествия. Я тряхнул головой и незамедлительно бросился на помощь Рене, которого атаковали сразу три противника.

Пока я прорывался к нему, Алман успел разделаться с первым врагом и начал бой со вторым. В то же время третий обезоруженный дикарь проскользнул под животом фалдара, поднял валявшееся в траве копьё и замахнулся для удара.

Предупреждать друга об опасности было поздно. Не раздумывая, я выхватил из ножен длинный кинжал и метнул в серокожего аборигена. Отлично сбалансированный клинок кувыркнулся в воздухе и, как по заказу, пронзил шею врага. Вскрикнув, он повалился на окровавленную землю, дергаясь в предсмертных судорогах.

В этот момент Рене сделал красивый финт мечём и разрубил тело своего противника от плеча до пояса. Затем он посмотрел на убитого кинжалом друндала и подмигнул мне. Это означало, что я вернул ему один из долгов жизни. В ответ я махнул рукой и огляделся.

Битва с отрядом дикарей была практически завершена. Поредевшая охрана кариона добивала последних уцелевших врагов. Вокруг лежали трупы людей и друндалов. Раненные седламские воины громко стонали от боли, так что мы с Рене поспешили облегчить их муки. В наших сумках имелись аптечки с обезболивающими пилюлями и дезинфицирующими мазями.

Из числа личной охраны Алерта погибли шесть воинов. Ещё семеро были тяжело ранены. Кроме того, серьёзно пострадали наши коллеги учёные, получившие колотые раны и порезы разных частей тела.

У меня тоже имелись две кровоточащих царапины на правом бедре и левой руке, но я не обращал на них внимание. Закончив перевязку последнего раненного воина, я поднялся на холм, где в своих колесницах продолжали сидеть карион Алерт и главнокомандующий Кантар.

Не придавая особого значения похвалам верховного правителя за проявленную храбрость, я окинул взглядом поле боя.

Сражение под стенами Поунса тоже подходило к финалу, а именно — к победе Седламской армии. Как и было задумано, всадники на фалдарах полностью выполнили свою задачу. Они прорвались в центр дикарских войск и совместно с тяжеловооружённой пехотой разделили силы противника на множество мелких групп. Теперь оторванные от общей массы и лишённые поддержки части врагов были обречены на скорую гибель.

Убедившись в тщетности сопротивления, некоторые отряды дикарей начали прорываться сквозь окружение. Они пытались спастись бегством, но их легко настигали стрелы лучников и пороховые бомбы, которые не были использованы раньше бомбардирами катапульт. Снова загрохотали мощные взрывы. Снова запахло дымом.

Ещё через полчаса крупнейшая битва в истории Седламского государства была закончена полным разгромом вражеских войск. Племена друндалов потерпели сокрушительное поражение, от которого не скоро смогут опомниться.