Оставшуюся часть пути по волнам Рандаггура наш корабль преодолел на редкость спокойно. Новых столкновений с морскими чудовищами удалось избежать, и все пассажиры вели себя мирно, не желая испытывать судьбу в лице капитана Торция.

На одиннадцатый день, после встречи с рандагом, сидевший в смотровом гнезде матрос радостно закричал:

— Земля! Прямо по курсу земля!

Я в это время стоял на носу корабля, глядя вперёд и наслаждаясь тёплым юго-западным ветром. Тёмную полоску суши удалось разглядеть на горизонте лишь через несколько минут.

Вскоре ко мне подошёл капитан Торций. В окуляр подзорной трубы он внимательно осмотрел всё побережье Седламского государства. Затем повернулся к боцману и крикнул:

— Лево руля! Курс восток — юго-восток!..

Насколько я понял, именно там был расположен Седлам-Салт. Ещё через час я смог увидеть его невооружённым глазом. Этот крупный город, как и Вандарс-Салт, был действующим морским портом. Причём центральная его часть находилась в дельте реки Паталгур, что — по словам Алмана — обусловливало возникновение в городе большого числа каналов.

Когда «Вегул Рандаг» подходил к берегу, я заметил три парусника, пришвартованных у причала. Дальше виднелись портовые строения и здания, сложенные из белого и светло-серого камня. Рядом суетились люди, занимавшиеся толи погрузкой, толи разгрузкой судов. Кто-то просто стоял на пристани в ожидании нашего корабля.

По знаку капитана боцман трижды протрубил в медный рожок, оповещая пассажиров о прибытии в столицу Седлама, хотя большинство из них уже толпились на верхней палубе. Сам Торций занял место у рулевого колеса и аккуратно подвел судно правым бортом к свободному пирсу.

Трое матросов бросили на берег толстые канаты, чтобы портовые рабочие могли пришвартовать парусник. Потом спустили сходни.

— Ну вот, Лесонт, мы и на месте! — с улыбкой произнёс Рене, надевая на плечо походную сумку.

— Тогда пошли на берег! — ответил я и подтолкнул друга вперёд.

Мы попрощались с капитаном, спустились на причал и быстрым шагом направились в центр города. Помимо карионского дворца и больших особняков придворной знати, там находился и дом Рене Алмана.

Седлам-Салт был довольно красивым и по-своему оригинальным городом. Пока мы шли по его улицам и переулкам, я успел ознакомиться с несколькими каналами, мостами и триумфальными арками, которые сменялись прекрасными статуями, фонтанами и цветочными газонами… Многие здания тоже впечатляли, поскольку имели не совсем стандартную архитектуру. Она значительно отличалась от той, что я видел в Вандарс-Салте.

Все прохожие, встречавшиеся нам по пути, — в основном, ремесленники, лавочники, купцы и мелкие дворяне — почтительно здоровались с Рене, узнавая в нём главного учёного-творца Седламского государства. Женщин на городских улицах было немного, а те, что проходили мимо, молча кивали в знак приветствия. Зато здесь встречались калеки и нищие, просящие подаяние. И мне хотелось им помочь. Сейчас в моём кошельке было достаточно бронзовых и медных монет, чтобы я мог поделиться ими с попрошайками.

Рене лишь посмеивался над моей щедростью.

— Вот, Лесонт, ты уже второй раз подаёшь одному и тому же человеку, — сказал он, когда мы вошли в центральную часть города. — Этот бродяга натянул на голову капюшон и поменял место, чтобы снова оказаться у тебя на пути. Так и разорится не долго!..

В ответ я только пожал плечами, не в силах распознать маскировку нищих. Потом спросил:

— Значит, Ларкус, ты хочешь, чтобы я жил у тебя?

— Ну, конечно! Зачем тебе тратить деньги на съём жилья?

Мой дом такой большой, что его хватит на десяток друзей. К тому же, вместе нам будет веселее. Но самое главное, я хочу познакомить тебя с моей дочерью.

— С дочерью? У тебя есть дочь?!

— Разве я тебе не говорил? Её зовут Троя.

— Первый раз слышу… Мы говорили, в основном, о Рацидоре и о твоих друзьях с «Импульса», включая жену Кармеллу. А про дочь ты мне ничего не рассказывал.

— Хм, возможно, — произнёс Рене задумчиво. — Наверно, я забыл тебе о ней рассказать. Что поделаешь — возраст! Склероз совсем замучил…

После того, как мы с Кармеллой обосновались в Нетрун-Салте, она забеременела. Ей пришлось вынашивать ребёнка около четырёх лет по местному времени. Представляешь, как долго….

Беременность проходила нормально, но до последних месяцев её нужно было скрывать от всех, кто нас окружал, чтобы не вызывать подозрений. Это было самое трудное.

Кармелла родила здоровую девочку. Мы назвали её Троей, в честь неприступного древнегреческого города. К сожалению, через год моя жена умерла от болезни, которую я не смог вылечить. Дальше свою дочь я воспитывал один. Почти один…

Из-за того, что наша Троя по местным меркам очень медленно росла, мне приходилось каждые полгода нанимать новых кормилец и нянек, для ухода за девочкой. А в остальном она была обычным ребёнком. Сейчас ей уже двадцать пять лет по земному счёту.

Троя выросла очень красивой девушкой. Похожа на мать. Думаю, она тебе понравиться!

— Ладно, посмотрим, — кивнул я. — А что, она до сих пор не замужем?

Тут должно быть много достойных женихов — знатные дворяне, богатые купцы, рыцари без страха и упрёка…

Рене кисло усмехнулся.

— Может, они и достойны, но ей никак не подходят.

Не забывай, что здесь мы способны прожить несколько сотен лет по местному времени. Ты представляешь, сколько мужей ей пришлось бы похоронить за эти годы.

Ей нужен такой же человек, как и она сама. То есть из нашей Вселенной. Но все мужчины с «Импульса», оставшиеся в живых, слишком стары для неё. Самому младшему — Дэвиду — сейчас семьдесят один год, и Троя ни за что не согласилась бы за него выйти. Есть ещё два парня и две девушки, которые родились у моих друзей, Но пару десятков лет назад по-рацидорскому времени, они создали две счастливые семейные пары.

Конечно, Трое мог бы подойти Вернер Готли, ведь ему сейчас всего 43 года. Но, увы, он живёт сам по себе, и мы не знаем, стоит ли его искать.

— Ладно, будем считать, что ты сватаешь мне собственную дочь…

— Ну, я бы так не сказал, — смутился Рене. — Но ты должен понять меня правильно…

Я понимающе кивнул и обвёл взглядом большое открытое пространство, на которое мы вышли.

Центральная площадь Седлам-Салта была восьмигранной. По её периметру располагались красивые здания в несколько этажей, в том числе карионский дворец. Он был построен из полированного белого камня с вкраплениями слюды. Благодаря этому, его стены и фигурные колонны портика ярко блестели в лучах Сауртана.

Дом главного учёного Ларкуса находился почти напротив дворца. Он имел два этажа, и был построен из красного мрамора. Кроме того, особняк окружала невысокая ограда из металлических прутьев, за которой виднелись цветущие деревья, кусты и фонтаны.

Когда мы с Рене открыли калитку и прошли во двор, нам на встречу из дверей особняка выбежал усатый мужчина средних лет, в одежде управляющего. Он быстро поклонился до пояса и радостно воскликнул:

— О, мой господин, какое счастье. Наконец-то, вы вернулись! Мы все Вас просто заждались, особенно госпожа Троя.

— И где же она, Орчес? Почему не вышла встретить? — спросил Рене.

— Я, как раз, хотел Вам сказать, что на прошлой неделе она поехала к своей подруге Норре в Улар. Обещала долго не задерживаться.

— Значит, теперь нам придётся её ждать!..

Алман сделал глубокий вдох, наслаждаясь цветочными запахами. Потом почесал затылок и нахмурился.

— Вы что-то желаете, мой господин? — тут же вежливо поинтересовался управляющий.

— Да, Орчес. Пусть слуги приготовят мне и господину Лесонту горячие ванны. Целый месяц не мыться на корабле, это ужасно. А ещё пусть они принесут нам из подвала пару бутылок «Амброзии» с закуской в гостиную.

— Слушаюсь, господин. Через час всё будет готово.

Рене проводил управляющего тёплым взглядом, после чего тихо заметил:

— Эх, Орчес, чтобы я без тебя делал?!

— А ты не думаешь, что в отсутствие хозяев он мог бы тебя ограбить и сбежать? — спросил я, когда мы двинулись по одной из аллей, вдоль фруктовых деревьев с крупными сиреневыми плодами.

— Насчет управляющего я абсолютно спокоен, и полностью ему доверяю, — ответил Рене. — Лет пятнадцать назад я спас ему жизнь. С тех пор он служит мне, как говорится, не за деньги, а за совесть. Это по-настоящему преданный слуга.

Кстати, пока нам готовят ванны, я хочу показать тебе мои скромные владения, где ты можешь чувствовать себя, как дома.

Владения Алмана занимали немного больше пространство, чем я себе представлял. С двух сторон от особняка шли тенистые аллеи с деревьями, фонтанчики и всевозможные статуи в виде мифических животных. На территории заднего двора находились две беседки и большой овальный бассейн с прозрачной водой.

Дом был не менее роскошным, хотя обстановка ничем особым не отличалась от той, что мне довелось видеть прежде в Вандарс-Салте. Красивая и удобная деревянная мебель, зеркала в бронзовых рамах, старинные картины и гобелены. Разумеется, всё сделано в самобытном стиле с местным колоритом.

Когда ванная комната на первом этаже была готова для купания, мы с Рене разделись и забрались в небольшой металлический бассейн. Затем хорошенько отмокли в тёплой воде с пышной пеной, смывая морскую соль, въевшуюся в кожу за время путешествия. Несмотря на то, что в гостинице Вандарс-Салта мы тоже принимали ванны, они не шли ни в какое сравнение с тем блаженством, которое я испытывал теперь. Особой неожиданностью для меня стало наличие душистого мыла и шампуня, изготовленных лично биохимиком Алманом. До него о подобных средствах гигиены на Рацидоре вообще ничего не знали.

Воспользовавшись бритвенными принадлежностями друга, я тщательно поскрёб острым лезвием свой заросший подбородок. Хотелось поскорее избавиться от чёрной бороды, которая появилась у меня за последние месяцы. Росла она очень медленно, но отращивать её специально я не собирался.

После купания, Рене переоделся в чистую одежду свободного покроя. Затем предложил мне выбрать что-нибудь подходящее из его богатого гардероба, пока моя грязная одежда не будет выстирана или я не куплю новую.

В гостиной нас ждал накрытый белой скатертью стол. Его натюрморт составляла бутылка вина, два стеклянных бокала и большие блюда с закусками и фруктами.

— Ну что, Лесонт, присаживайся. Попробуешь и оценишь мою «Амброзию», — сказал Рене, открывая фигурную бутылку с зеленоватой пузырящейся жидкостью. — Я сам сделал это вино из плодов ситры, по вкусу напоминающих виноград.

Устроившись в кресле, я взял бокал с шипучим напитком и сделал небольшой глоток для пробы.

— Чёрт возьми! Да это же настоящее «Шампанское»! — удивлённо воскликнул я на земном языке. — Только аромат и вкус немного другой. Здорово!

— Хм, рад, что оно тебе понравилось. Я тоже люблю такие вина, особенно с хорошим сроком выдержки.

Этим бутылкам, к примеру, почти полвека. Отличный вкус!..

— А почему, интересно, ты назвал его «Амброзией»?

— А потому, что древнегреческие боги, жившие на горе Олимп, пили «Амброзию», так называемый эликсир жизни, — ответил Рене. — Мы здесь тоже почти боги, но мне пришлось делать «Амброзию» по собственному рецепту. И в результате получилось полусладкое игристое вино, от которого почти не пьянеют. Для этого нужно выпить не одну бутылку.

— А мне помнится, что амброзию боги ели, а не пили. А пили они какой-то нектар!

— Да?.. — Алман немного смутился. — Ну, может быть, не спорю. Хотя, какая нам теперь разница, что они там ели и пили. Мне просто понравилось название.

Я тихо рассмеялся, смакуя напиток. Потом обвёл взглядом стены гостиной, и неожиданно для самого себя уставился на большой портрет в золоченой раме, который висел над камином. На нём была изображена молодая женщина с бледно-розовой кожей, большими зелеными глазами и курчавыми пепельно-русыми волосами. Сразу видно — красавица…

— Твоя дочь Троя? — поинтересовался я, не сводя глаз с портрета.

— Нет, ну что ты. Это моя покойная жена, — ответил Рене со вздохом. — Портрет был написан Нетрунским художником незадолго до смерти Кармеллы. Это единственная вещь, оставшаяся у меня на память о жене.

Кстати, Троя не менее прекрасна, чем ее мать. Сам увидишь!

— Жду с нетерпением. Но скажи мне, после Кармеллы ты ещё кого-нибудь любил?

Рене задумчиво нахмурился, потом кинул в рот кусочек копченого мяса, медленно прожевал и ответил:

— Во-первых, свою единственную жену я до сих пор люблю, и буду любить всегда. А во-вторых, красивых женщин на Рацидоре много, поэтому серьёзных увлечений у меня было достаточно. Но все они длились не больше одного года. Я делал все возможное, чтобы мои романы не заканчивались свадьбой.

Последние три года я абсолютно свободен, и ничуть об этом не жалею. Рано или поздно всё приедается, так что и в амурных делах нужны перерывы.

— Понятно. Значит, все-таки лучше быть холостяком? — ехидно заметил я.

— Нет-нет, что ты?! — замахал рукой Рене. — Семья, это святое. И мне очень хотелось бы, чтобы ты нашел себе подходящую невесту. А поскольку вариантов у тебя здесь немного…

— Ты так говоришь, будто собираешься женить меня на Трое в первый же день?!

А что, если я ей не понравлюсь?

— Ещё как понравишься! Может быть, не сразу, но тем не менее…

Ты же, парень, настоящий симпатяга. И характер у тебя — что надо!..

— Прекрати, Ларкус! — фыркнул я в ответ.

— Ладно-ладно, успокойся. Я же пошутил на счёт женитьбы. Хотя ты, в самом деле, симпатичный молодой человек, и можешь понравиться кому угодно.

А теперь ешь и пей спокойно. Не обращай на меня внимание.

После обеденного отдыха, мы с Рене решили сходить в торговый район города для покупки более изысканной одежды. Мне нужен был костюмчик подороже, чтобы я мог спокойно показаться на глаза местной знати.

Прохаживаясь по рядам с готовой одеждой, Рене тихо сказал:

— Между прочим, Лесонт, учитывая твои знания в архитектуре, строительстве и особенно в дизайне интерьеров, ты вполне можешь претендовать на государственную должность главного зодчего Седлама. Должность сейчас свободна, и я готов замолвить за тебя словечко.

Я сегодня же отправлю Орчеса во дворец с просьбой об аудиенции у кариона Алерта, чтобы мы завтра могли с ним встретиться. Тем более, что мой отпуск и так уже затянулся. Пора показаться пред его светлы очи, и сделать подарок карионше Азолле.

Вообще-то, Алерт неплохой человек, но у него тоже бывает скверное настроение. Поэтому лучше его задобрить.

— Хорошо. Завтра, так завтра, — кивнул я. — Но сначала подскажи, какую одежду лучше купить для встречи с карионом. А то у меня глаза разбегаются. Всё такое яркое и нарядное…

— Ну, это запросто, — улыбнулся Рене. — Можешь мне довериться!

Он взял меня под локоть и повёл вглубь торговой лавки.