Следующие три дня в столице Вандарсии прошли, как один. Они дали мне массу положительных впечатлений.

Главный гостевой дом, где мы обосновались для ночлега, был предназначен для людей из высшего общества, поэтому предоставил нам все возможные услуги. За неимением других дел, в светлое время суток мы, в основном, бродили по городу. Алман знакомил меня не только с местными архитектурными достопримечательностями, но и с некоторыми живущими здесь людьми. Кроме того, мы ходили по торговым лавкам, где услужливые продавцы пытались всучить нам всякое барахло. И только благоразумие Рене позволило мне сохранить большую часть денег.

Утром четвёртого дня мы прибыли в городской порт. У пристани, вместо рыбацких лодок и шхуны, теперь стояли два больших трёхмачтовых парусника. Они были похожи на фрегаты, которые я видел когда-то в морском музее Земли. Однако, вместо привычных пушек, стреляющих ядрами, у этих кораблей имелись, так называемые, гарпуномёты.

— Интересно, кто придумал эти странные пушки? — удивлённо спросил я, когда Алман указал на них рукой. — И зачем их так много на одном корабле? Это ведь не промысловое судно, а пассажирское.

— Было бы здорово, если бы ты никогда не узнал, для чего они нужны, — ухмыльнувшись в усы, ответил Рене. — Но, уж если тебе так интересно, то знай, что они используются для борьбы с морскими драконами, которые водятся в море Рандаггур.

В прежние времена, когда гарпуны выстреливались из больших арбалетов, дальнобойность и точность попадания в монстров была небольшой. Но сотню лет назад, после того, как я научил местных химиков делать порох, гарпуны стали заряжать в такие вот пушки. С тех пор эффективность уничтожения чудовищ значительно возросла.

Ещё могу сказать тебе по секрету, что нынешний вид рацидорские корабли приобрели всего семьдесят лет назад, когда один из моих друзей с «Импульса» изменил очертания носовой части, установил в центре грот-мачту и добавил паруса, в том числе треугольные на бушприте. Кроме того, он усовершенствовал систему рулевого управления, благодаря чему корабли стали более манёвренны и быстроходны.

— Да, похоже, вы действительно неплохо потрудились, развивая на Рацидоре научно-технический прогресс. Только, мне кажется, пора бы уже переходить к изобретению паровых машин, моторов, работающих от электричества, и даже воздушных дирижаблей, о которых мечтает Ар Канак! А потом…

— Всему своё время, дорогой друг, — прервал меня Рене, понижая голос. — Ты ведь знаешь, что спешка ни к чему хорошему не приводит. Я думаю, всё это может появиться в течение ближайших десятилетий. Жаль только, что таких образованных и просвещённых людей, как мы с тобой, на Рацидоре совсем немного.

К примеру, всего пять лет назад в результате несчастного случая погиб физик-кибернетик, живший в этом городе. Таким образом, изобретение даже простого радио, не говоря уже о компьютере, откладывается на рацидоре до лучших времён. Мы же все были специалистами только в своих науках. А здесь нужны универсальные знания и особые технологии производства.

Я понимающе кивнул, разглядывая людей, собирающихся на пристани. Они готовились к длительному путешествию. Затем спросил:

— Ну что, Ларкус, какой корабль отправляется в Седлам-Салт?

— Вон, тот, крайний слева, — ответил он, показав на большое судно с белыми парусами и разноцветными флагами государства Седлам. — Называется «Вегул рандаг».

— Хм, неплохое название. Особенно, если корабль действительно побеждал морских чудовищ.

Кажется, на его палубу уже начали пускать людей. Пошли, займём каюту получше.

Обойдя группу пассажиров, мы вышли на пирс, возле которого стоял наш парусник. Его форштевень украшала деревянная голова дракона, похожего на плиозавра. Если это была копия головы настоящего чудовища, обитающего в водах Рандаггура, я предпочёл бы с ним не встречаться.

Мы поднялись по сходням на палубу, где стоял крепко сбитый матрос, принимающий деньги за проход на корабль. Мимо такого не проскользнёшь!.. Я отдал ему семь золотых монет с чеканным профилем Вандарсийского правителя. Это была максимальная плата за два места в каюте первого класса с питанием в течение всего пути.

— Пожалуйста, господа, проходите! — льстиво улыбнувшись, сказал матрос и протянул нам два костяных жетона с номерами спальных мест. — Я очень рад видеть вас на нашем судне. Желаю приятного путешествия.

Молча взяв жетоны, мы прошли к кормовой надстройке и спустились по лестнице на вторую палубу. Здесь находились каюты первого и второго класса. Ниже располагалась ещё одна палуба с каютами третьего класса, а также кубрик для матросов. Дальше был только трюм с запасами воды и провизии для пассажиров и членов корабельной команды.

Наша каюта оказалась достаточно просторной и комфортабельной, насколько позволяли возможности рацидорской цивилизации. Здесь имелись две койки с матрацами и чистой постелью, столик из белого дерева, зеркало и, самое главное, круглое окошко с толстым стеклом. Оно находилось выше ватерлинии. При желании мы могли любоваться океанскими волнами, или выбраться наружу в случае кораблекрушения.

— Конечно, не суперлюкс в отеле или пассажирском звездолёте экстра-класса, — произнёс я, внимательно разглядывая каждую деталь в помещении. — Но для Рацидора тоже не плохо. Даже лучше, чем я думал.

Всё это, наверно, тоже ваших рук дело?! Я имею в виду тебя и твоих друзей с «Импульса».

— Разумеется, — кивнул Рене, усевшись на койку. — А дальше будет ещё лучше. По крайней мере, я на это надеюсь.

Кстати, хочешь познакомиться с капитаном? Хороший человек. Настоящий моряк!..

Я не возражал. Только усмехнулся, подумав о том, что за долгие годы жизни и путешествий по Рацидору Рене Алман успел познакомиться со многими влиятельными людьми во всём мире.

Оставив на столике походную сумку, в которой не было ничего ценного, мы поднялись на верхнюю палубу. Затем направились к невысокому человеку, стоявшему на капитанском мостике. Это был рыжеволосый конопатый мужчина с широкими скулами и аккуратно подстриженной бородой. От других членов корабельной команды его отличала белая форма с позолоченными пуговицами, и серебряная подзорная труба, висевшая на широком кожаном поясе.

Заметив нас, он удивлённо приподнял кустистые брови и радостно воскликнул:

— Неужели, это ты, Ларкус? Какая неожиданность!

Я-то думал, ты сейчас сидишь в своей седламской лаболатории… Вот, даже не могу правильно выговорить это необычное слово!

Как тебя занесло на мой корабль в этот раз?

— Как обычно, — ответил Рене, приветствуя старого знакомого. — Был тут проездом. Теперь возвращаюсь домой с новым другом.

Познакомьтесь — зодчий Лесонт, капитан Торций!

Дружески улыбнувшись, я, как полагается, хлопнул капитана по левому плечу. Он сделал то же самое, и с прищуром спросил:

— Откуда же ты прибыл, Лесонт, если не секрет?! Я знаю всех седламских и вандарсийских зодчих.

— Из Глардии, — спокойно ответил я, вспомнив совет друга. Потом решил сменить щекотливую тему, и восхищённо сказал: — У тебя отличный корабль, Торций.

— Да, это великолепное судно! — горделиво ответил капитан. Потом взглянул на большие механические часы, расположенные возле компаса за рулевым колесом. — Мы скоро отправимся. Когда белые паруса наполнятся ветром, ты увидишь, какой это прекрасный и быстроходный корабль. Даже без всякого пружинного винта. А уж с ним-то!..

Я утвердительно закивал, не вникая в слова капитана, с искренним восторгом наблюдая, как матросы ловко карабкаются по канатным лестницам на мачты.

Когда последний пассажир, желающий отправится в морское путешествие, получил костяной жетон с номером койки-места, Торций махнул рукой стоявшему неподалёку боцману. Тот быстро снял с пояса медный рожок и протрубил три раза. Это был сигнал к отплытию.

На палубу тут же были втянуты деревянные сходни, обрывая связь с сушей.

Полный круглолицый боцман продолжил отдавать звуковые команды с помощью рожка. По кораблю суетливо забегали матросы. Одни поднимали якоря, другие ставили паруса, третьи занимались ещё какими-то важными делами. Сам капитан Торций взялся обеими руками за рулевое колесо, и крутанул его влево.

Через полчаса «Вегул рандаг» медленно развернулся, вышел из бухты в открытый океан, и прямым курсом направился на юго-восток.

Мы с Рене стояли возле бушприта, разглядывая тёмно-зелёную с голубовато-синими оттенками воду, простиравшуюся во всех направлениях до самого горизонта. Форштевень парусника лихо вспарывал океанские волны, и нас обдавало солёными брызгами.

Из-за сильной качки носовой части судна, мне вскоре стало как-то не по себе. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. Прежде со мной ничего подобного не случалось, и я не думал, что меня может укачать. Впрочем, раньше я никогда не плавал на больших кораблях, а волны реки Джунгур слишком малы для подобного эффекта.

— Вот, черт! — тихо сказал я на земном языке, и тут же громко добавил по-рацидорски: — Пошли в каюту, ларкус. Меня что-то мутит. Наверно, морская болезнь начинается. Надо прилечь…

— Что же, пойдём, — понимающе кивнул Рене и усмехнулся, — Сразу видно, к океану ты не привык.

Ну, ничего. Пару-тройку дней поваляешься на койке, и всё пройдёт.

— Эх, твоими бы устами… — сказал я кислым тоном, с трудом подавляя рвотные позывы.

Мы быстро двинулись к кормовой надстройке мимо других пассажиров- мужчин с мечами на поясах и женщин в пышных платьях. Одни стояли возле бортов корабля, другие прохаживались по палубе, общаясь между собой. Похоже, ни у кого из них не возникало проблем с вестибулярным аппаратом.

Рене Алман оказался прав. Уже через три дня мне заметно полегчало. Я смог адекватно воспринимать реальность и выходить на верхнюю палубу.

За то время, пока я оставался в каюте, на корабле случилось несколько происшествий. Один раз небольшая группа мужчин, после совместной пьянки, затеяли драку, так что матросам пришлось их разнимать, обливая холодной океанской водой. Всё обошлось синяками, ушибами и двумя ножевыми порезами, хотя могло быть гораздо хуже. Кроме того, вчера вечером за борт упала молодая женщина. Прежде, чем её успели спасти, она запуталась в собственном платье и утонула. Судя по всему, её кто-то столкнул в воду. Но кто именно и за что, так и осталось загадкой. Женщина плыла одна в каюте второго класса, и ни с кем на корабле не конфликтовала.

Заниматься расследованием преступления капитан не стал, сославшись на отсутствие свидетелей и подозреваемых. С моей точки зрения, такая логика казалась ошибочной, но Рене отговорил меня спорить с Торцием, поскольку это было бесполезно. Несмотря на внешнее добродушие, капитан имел крутой нрав, и терпеть не мог, когда ему перечат.

Дни проходили один за другим. Спустя три рацидорские недели равные пятнадцати дням наш корабль вошёл в воды Рандаггура. Это было море, отделённое от океана Гуркензус цепью небольших скалистых островов. Здесь начиналась самая опасная часть путешествия. Именно тут, в драконьих водах, обитали чудовища, о которых говорил мой спутник.

Ссылаясь на научный эксперимент, мы с Рене питались один раз в день, а спали ещё реже. Вахтенные, стоявшие по ночам за рулевым колесом, постоянно удивлялись, почему нам не спится, и просили хотя бы на пару часов сменить их на капитанском мостике. Я никогда не управлял настоящим парусным судном, поэтому с нескрываемым удовольствием соглашался и следил за курсом корабля.

В одну из таких ночей, я стоял за рулевым колесом при свете масляного фонаря, и наблюдал за стрелкой компаса. Рене сидел рядом на ступеньках мостика, рассказывая о своих приключениях в разных местах планеты.

— А, вот, ещё помню, — говорил он негромким голосом, — было это полтора десятка лет назад в древнем городе Таэнал. Мы с группой седламских учёных искали древние вещи, которые там ещё остались. Так вот…

Внезапно прямо по курсу раздался жуткий рёв, прокатившийся по морским волнам. От неожиданности я замер, вглядываясь в ночную тьму. Но тусклого света двух рацидорских лун было явно недостаточно, чтобы разглядеть источник угрожающих звуков на расстоянии полутора сотен метров. Зато Рене отреагировал мгновенно.

— Это рандаг! — крикнул он, вскочив на ноги. — Право руля! Бей тревогу!..

Выйдя из оцепенения, я крутанул рулевое колесо и дёрнул верёвку небольшого сигнального колокола. Над палубой разнёсся гулкий звон.

Не прошло и полминуты, как на палубу выбежали заспанные матросы, быстро сообразившие, что происходит. Крича и подгоняя друг друга, они заняли места у гарпунных пушек по левому борту, готовя их к отражению возможного нападения чудовища.

К нам подошёл Торций, натягивая капитанский мундир и отдавая приказы боцману. Заняв место у рулевого колеса, он громко крикнул:

— Всем гарпунщикам левого борта готовсь!..

Несмотря на нашу попытку избежать столкновения с драконом, само чудовище не собиралось отступать. Заметив белый корабль, оно двинулось навстречу, издавая грозный рёв. Расстояние между нами быстро сокращалось.

Теперь в свете Клифара и Мадиса я, наконец-то, смог рассмотреть морского противника. Своим видом рандаг действительно походил на доисторического земного плиозавра. Только вместо спинного гребня у него были длинные шипы. Большая рогатая голова имела широкую пасть, способную целиком проглотить человека. Два щелевидных глаза горели хищным желтоватым светом. Они смотрели на корабль, как на врага.

— Держись, Лесонт, — сказал Рене напряжённым голосом. — Сейчас начнётся сражение с рандагом. Если первый залп гарпунов его не убьёт, нам будет плохо.

Когда чёрный силуэт дракона оказался на расстоянии тридцати метров от судна, капитан скомандовал:

— Огонь!..

В тот же момент прогремели десять орудийных выстрелов. Столько же зазубренных стержней Длиной полтора метра устремились к рандагу. Однако, из-за сильной качки корабля, вызванной приближением дракона, восемь гарпунов пролетели мимо. И только два угодили в цель. Один стержень поразил переднюю левую лапу, а другой — нижнюю часть шеи морского чудовища. Но эти раны были для него не смертельны. Он только оглушительно взревел от боли и ещё больше рассвирепел.

Пока матросы лихорадочно перезаряжали пушки, рандаг пошёл на таран корабля. Он с ходу врезался тремя рогами в носовую часть корпуса, возле деревянной копии дракона. От удара судно заскрипело и наклонилось в сторону. Мы с Рене кое-как удержались на ногах, вцепившись руками в перила капитанского мостика. Люди, которые ни за что не держались, свалились на палубу.

Чудовище вскинуло голову над бортом парусника, ещё раз угрожающе взревело и схватило пастью ближайшего человека. Он лишь успел закричать от ужаса, после чего был перекушен пополам.

Когда рандаг закончил поедание первой жертвы, утоляя ярость и причинённую боль, несколько матросов уже развернули в его сторону дальние орудия. Пока они целились в дракона, он потянулся за новой добычей — молодым матросом, который при падении ударился головой о палубу и потерял сознание.

Я ошарашено смотрел, как огромная зубастая пасть приближается ко второй жертве. А гарпунщики всё медлили. Не дожидаясь команды капитана, я громко закричал:

— Огонь! Стреляйте!..

Прогремели три залпа, и острые гарпуны вонзились в рандага. На этот раз, один из стержней угодил в верхнюю часть шеи, где у дракона могла находиться артерия. Два других — прямо в голову.

Обливая палубу густой тёмной кровью, чудовище снова заревело. Но на этот раз рёв был предсмертным. Потом дракон откинулся назад и рухнул в воду, обдав людей потоком брызг.

Как только морские волны успокоились, поглотив тушу мёртвого рандага, мы с Рене облегчённо вздохнули и отпустили ограждение капитанского мостика.

— Кажется, с чудовищем покончено! — произнёс я и вопросительно взглянул на Торция.

Окончательно убедившись, что опасность миновала, он согласно кивнул и торжественно объявил:

— Мы победили рандага!

Все находившиеся на палубе люди радостно закричали, поздравляя друг друга, и особенно тех матросов, которые уничтожили дракона.

Довольный исходом сражения капитан подошёл ко мне, похлопал по плечу и сказал:

— Молодец, Лесонт! Ты вовремя приказал моим людям стрелять. И хотя, это было не по правилам, трое из них всё-таки подчинились тебе.

Не знаю почему, но я в тот момент словно онемел. Не мог произнести ни слова. А сами матросы обязательно дождались бы, пока чудовище сожрет их товарища. Такова уж игра в «печальный случай»…

— Это что ещё за игра? — удивился я.

— Как, ты не знаешь? — ещё больше изумился капитан. — Ах, да, ты же иностранец…

Ну, Ларкус тебе всё объяснит. А я пойду успокаивать пассажиров, и заодно узнаю, что с кораблем. Кажется, в носовой части от удара морского чудовища появилась небольшая пробоина. Но это не страшно. Через две недели мы прибудем в Седлам-Салт. Там её быстро залатают.

Кстати, господа учёные, приходите утром ко мне в каюту. Отметим победу над рандагом.

Когда капитан Торций ушёл, оставив у рулевого колеса боцмана, я с любопытством спросил:

— Так что же это за игра?

— Как ты уже слышал, она называется «печальный случай», — сказал Рене. — А играют в нее не только матросы всех кораблей, но и многие пассажиры.

Море Рандаггур полностью оправдывает своё название. Здесь почти не бывает случаев, чтобы на судно не напало чудовище. Естественно, подобные встречи, как правило, не обходится без жертв. И те люди, которые участвуют в игре, делают ставки на матросов, уходящих в плаванье. А выигрывают, соответственно, те, кто угадал новую жертву рандага. Вот, такая получается лотерея!

— Кошмар, — шокировано пробормотал я. — Значит, сегодня сыграла чья-то смертельная ставка?

— Да, парень. Но ведь могли бы сыграть и две, если бы не ты!..