Больше тридцати дней мы плыли в восточном направлении, подгоняемые попутным ветром. Но, после того как русло Джунгура повернуло на юго-восток, нам с Рене пришлось взяться за вёсла. Слава Богу, встречное течение было не очень сильным.

Так прошло несколько дней, пока мы, наконец, не достигли развилки великой реки Рацидора. Здесь единое русло упиралась в горный отрог и делилась на два расходящихся рукава. Как только наша лодка обогнула высокие чёрные скалы и вошла в правый рукав Джунгура, нас тут же подхватило течение реки. Парус наполнился южным ветром, и судёнышко устремилось на северо-восток с удвоенной скоростью.

За время путешествия по Джунгуру я успел сделать для себя немало новых открытий, и с усердием прилежного ученика продолжал познавать мир Рацидора. Рене Алман поневоле стал моим учителем и наставником. Он рассказал многое из того, что могло пригодиться мне в жизни на этой планете.

Я заучивал географические названия и местоположение различных стран, городов, рек, морей, гор и озёр, чтобы в глазах белых аборигенов не выглядеть идиотом и не вызывать подозрение полным невежеством. Рене поведал мне о традициях, обычаях и нравах рацидорцев — как следует общаться с ними и вести себя в той или иной ситуации.

Помимо этого, я расспрашивал нового друга обо всём, что меня интересовало. Вскоре я мог уже не бояться попасть впросак при встрече с любым рацидорцем.

Во время дневных привалов, когда мы высаживались на берег реки для приготовления пищи, Рене учил меня владеть мечом, а также другим премудростям местного боевого искусства. Дополнительно к этому я занимался усиленной физической подготовкой, чтобы не казаться местным жителям немощным слабаком. Благо — опыт в подобных тренировках у меня уже имелся.

Кроме того, я постоянно изучал основной язык аборигенов, на котором разговаривали все люди и большинство друндалов. Он оказался довольно прост в освоении. Поэтому учить его можно было даже без специальной аппаратуры, ускоряющей процесс усвоения предмета. Таким образом, под конец речного плавания, я мог довольно сносно общаться с Рене по-рацидорски.

Знакомясь с политической обстановкой в мире, я очень удивлялся тому факту, что за многие века развития человеческой цивилизации на планете образовались всего девять государств. При этом друндалы до сих пор переживали общинно-племенной строй социального устройства. Однако, Рене смог довольно внятно объяснить причину существующего положения дел.

Когда мы в очередной раз высадились на берег, чтобы запечь рыбу, он поведал мне интересную легенду.

— Согласно старинным летописям, — говорил Алман задумчивым тоном, — более двух тысяч лет назад на Рацидоре процветало единое великое государство Аэран, простиравшееся по всей центрально-материковой области планеты. В этой стране было девять крупных городов и много мелких поселений. Там жили предки светлокожих туземцев, а серокожие были их слугами.

Примерно семьсот лет назад по Рацидору прокатились волны разрушительных землетрясений, эпицентром которых стали южные горы Тарсалан. Этот глобальный природный катаклизм уничтожил почти все города и четверть населения единого государства. А потом серокожие аборигены подняли восстание против своих хозяев. После многочисленных сражений, они заставили оставшихся людей покинуть разрушенную и разорённую страну.

Впервые побеждённые, но не покорившиеся судьбе светлокожие рацидорцы отправились на кораблях и пешим ходом в необитаемые земли планеты, где с течением времени построили новые города и основали самостоятельные государства. Они сохранили родной язык предков, установив между своими странами торговые отношения и крепкие политические связи.

Что же касается друндалов, обладавших менее развитым интеллектом, то они, после изгнания людей, так и не смогли создать ничего нового. Вместо объединения, они разделились на множество племен, и долгое время продолжали междоусобные войны. Часть из них остались жить в разрушенных городах. Другие ушли в горы и джунгли. Но о своём прошлом — низком положении в роли слуг, они не забыли, даже спустя сотни лет.

— Вот, значит, откуда тянется ненависть серокожих аборигенов к людям в целом, и ко мне в частности, — резюмировал я, выслушав рассказ.

— Конечно, — кивнул Рене, подбрасывая в костёр сухие ветки. — Других причин я не вижу.

— Но, как же так получилось, что на одной планете неожиданно появились сразу два вида разумных существ, да ещё таких разных? Создаётся впечатление, будто они с неба свалились.

— Ага, прям, как мы с тобой…

— Что ты имеешь в виду?

Не знаю, Сандр, не знаю, — покачал головой Рене. — Но на мой исследовательский взгляд цивилизация людей появилась на Рацидоре как-то уж слишком неожиданно. Как шумерская цивилизация на Земле.

Кроме единственного упоминания о затерянной стране Мит-Ирмит — прародине здешнего человечества, никаких следов существования доисторических предков людей на Рацидоре ни мне, ни моим друзьям обнаружить не удалось. А вот диких сородичей друндалов, покрытых шерстью, я встречал в джунглях неоднократно. Но эти существа, как и земные обезьяны, больше похожи на обычных животных.

Я почесал затылок, пытаясь осмыслить сказанное.

— То есть ты хочешь сказать, что серокожие аборигены, это коренные обитатели планеты, а люди — пришельцы из космоса?!

Мой друг многозначительно ухмыльнулся, пожал плечами и положил в догорающие угли обмазанную глиной рыбу.

На шестьдесят второй день путешествия, когда я отдыхал под мачтой на копне сухой травы, Рене Алман неожиданно воскликнул:

— Сандр, вставай! Мы приближаемся к границе Вандарсийского государства.

— Как, уже, — удивился я, протирая глаза после дремы, — или мне это только сниться…

— Брось свои шутки. Мы действительно скоро подойдём к пограничному форту. Поэтому больше ни одного слова на земном языке! Ясно?

— Арцум! — прилежно ответил я по-рацидорски, после чего быстро спросил: — А, если мне что-нибудь скажут на местном сленге, которого я не знаю, что тогда?

— Значит, тебе и не надо его знать, подобно всякому сброду. Ты должен держать себя на высоте, как дворянин. И, вообще, на твоем месте я бы поменьше болтал и побольше слушал. В любом случае, ты будешь выглядеть здесь чужестранцем. Тогда и твой акцент покажется естественным. Подавляющее большинство населения никогда не покидает пределов своих государств, и мало что знает о других диалектах рацидорского языка.

А теперь давай спустим дикарский парус и возьмёмся за вёсла. Не дай Бог, в форте погранзаставы заметят, что мы плывем на лодке серокожих… Нас тут же забросают камнями из катапульты, и даже не спросят, кто мы такие.

Я задумчиво хмыкнул, глядя на ущелье между невысоких скалистых гор, где река Джунгур сужалась примерно до трёхсот пятидесяти метров. Потом ворчливо произнёс:

— Что-то я не вижу никакого форта, о котором ты говоришь.

— Правильно, — кивнул Рене, — потому что он находится сразу за первой группой скал с левой стороны. Скоро увидишь.

Удовлетворенный ответом, я помог другу утопить в реке парус, и сел за вёсла.

Как только мы миновали серые утесы, я увидел на крутом берегу большое сооружение, сложенное из камней и брёвен. Его деревянная часть состояла из небольших пристроек и ярусами спускалась к воде. На двух средних уровнях располагались четыре катапульты. Нижний ярус был пристанью, возле которой стоял большой парусный ялик.

Со стратегической точки зрения, местоположение заставы было очень удобным. В узком ущелье с сильным течением вражеские лодки могли стать легкой добычей для боевых катапульт вандарсийских пограничников.

По всей видимости, в форте заметили наше суденышко, потому что над скалами неожиданно разнёсся короткий трубный звук. В тот же момент из нижнего деревянного строения с покатой крышей вышли два человека.

Внешне они ничем не отличались от обычных людей — рост сто семьдесят — сто восемьдесят сантиметров, нормальное телосложение, смуглая от загара кожа, густые волосы до плеч, и всё в этом роде. В общем, ничего особого.

Одеты погранвоины были в длинные кольчуги поверх полотняных рубашек и кожаные штаны коричневого цвета. На ногах высокие сапоги с окованными железом носками. Никаких шлемов или других головных уборов не было. Лоб и тёмные волосы стягивали кожаные ремешки. Вооружение состояло из длинных копий и коротких прямых мечей, вроде тех, что имелись у серокожих аборигенов.

Когда мы подплывали к пристани, Рене вдруг тихо сказал:

— Да, Сандр, не забудь, что здесь тебе придётся отказаться от своего настоящего имени. Лучше называй себя Лесонтом.

Напомню, что на Рацидоре первая буква любого имени определяет социальное положение или принадлежность к особой касте. Мы с тобой относимся к касте ученых-творцов, которая занимает третье место после карионской семьи и придворных вельмож.

А теперь приготовься к встрече с местными жителями……

Лодка с глухим стуком ударилась бортом о деревянную опору пристани. Рене сразу же ухватился за дощатый настил руками.

— Салиа! Приветствуем вас, вандарсийцы, — громко поздоровался он с подошедшими людьми.

— Мы тоже вас приветствуем! — ответил один из погранвойнов, пока второй привязывал лодку к пристани.

— Меня зовут Ларкус. А это Лесонт, — продолжил Рене, указав на меня рукой. — Мы Седламские ученые и путешественники. Направляемся в Вандарс-Салт, чтобы оттуда на корабле вернуться домой в Седлам.

— Понятно, — сказал второй вандарсиец. — И откуда же вы плывёте на этой мелкой посудине? Да ещё без паруса!..

— Мы три месяца путешествовали по Джунгуру в исследовательских целях по приказу кариона Алерта. а, когда возвращались обратно, то попали в сильную грозу, которая сорвала парус. К тому же, мы потеряли почти все вещи, кроме одной сумки и меча…

За последние дни мы очень устали. Поэтому хотели бы незамедлительно встретиться с начальником заставы, поужинать и отдохнуть.

Первый погранвоин понимающе кивнул:

— Хорошо, господа. Я провожу вас к ар Канаку. Он, как раз, собирался ужинать, и будет рад, если вы составите ему компанию.

Завтра на рассвете по пути в Вандарс-Салт отправиться группа наших воинов. При желании, вы можете пойти вместе с ними. В ближайшей деревне наймёте погонщика барулов с повозкой. Лодку оставите здесь. Она уже старая. Пойдет на дрова.

А теперь идите за мной. Я провожу вас к начальнику.

Выйдя из качающейся лодки на пристань, я уверенным шагом последовал за Рене и погранвоином, который нам так и не представился. Мы поднялись по крутой деревянной лестнице к одноэтажному каменному зданию, и вандарсиец открыл тяжёлую дверь, пропуская нас внутрь.

Оказавшись в первой комнате строения, я впервые на этой планете смог оценить обстановку рацидорского жилища. Просторное помещение, объединявшее в себе гостиную и столовую, было обставлено скромно, но со вкусом. В центре — длинный стол из светлого дерева, вокруг высокие и прочные на вид стулья, на стенах картины с изображением местных пейзажей, а под потолком масляные светильники. За открытой дверью в соседней комнате виднелась большая кровать с постелью, о которой я уже и не мечтал.

Ар Канак, сидевший за столом и внимательно изучавший нас, был человеком с могучим телосложением и увесистыми кулаками. Он имел длинные чёрные волосы, свободно спадающие на широкие плечи, и цепкие тёмно-карие глаза. Одет мужчина был так же, как и другие погранвоины форта, не считая серо-зеленого плаща до колен и нашивки на рукаве, которая указывала на воинское звание.

— Салиа! — одновременно сказали мы с Рене, приветствуя хозяина форта.

Он ответил нам тем же и вопросительно взглянул на своего подчинённого. Погранвоин быстро доложил ему, кто мы есть и куда держим путь, после чего ар Канак деловито произнёс:

— Отлично! Давно я не встречался с такими важными гостями.

Присаживайтесь за стол, господа. Сейчас принесут ужин, а мне одному есть скучно.

Ал Карун, сходи на кухню, поторопи поваров и скажи, чтобы они принесли «Белянку» — лучшее вино из моего запаса. Ученые люди нас не часто посещают.

Когда погранвоин вышел, а мы сели на стулья, ар Канак продолжил:

— Между прочим, в молодости я тоже хотел стать ученым, чтобы изучать наш мир и смотреть на другие планеты в увеличительную трубу. Я и сейчас по вечерам часто смотрю на звезды и мечтаю построить летающий корабль.

Как вы думаете, люди смогут подняться в небо, хотя бы через тысячу лет?

— Конечно, — Спокойно ответил Рене, — и, возможно, намного раньше, чем ты думаешь. Нужно только стремиться к этому.

Ты, наверняка, слышал древние легенды о летающих кораблях, которые когда-то были у людей.

— Да, мне известны эти байки. Но разве можно им верить!?

Вообще, было бы здорово посмотреть на родную страну с высоты облаков. Жаль, конечно, что из-за последней войны с дикарями, мне пришлось пойти на военную службу, и я не стал ученым. А теперь уже поздно учиться разным премудростям.

— Почему поздно? Ведь ты еще не старик, — удивился я, стараясь говорить внятно и без акцента. — Тебе не дашь больше сорока лет.

Военачальник криво усмехнулся, никак не отреагировав на мое произношение. Потом тихо сказал:

— Так-то оно так. Мне сейчас сорок три года. Но ведь и живем мы не до ста лет. К тому же, кто его знает, что меня ждёт впереди?!

Вот, к примеру, нападут на нас завтра дикари, и проткнут мне пузо мечом. Он-то и станет для меня последней наукой!..

Ар Канак громко расхохотался над собственной шуткой.

Дверь помещения распахнулась. Внутрь вошли два упитанных человека в белых передниках. В руках они держали большие медные подносы. На них стояли керамические блюда с едой и стеклянные бутылки с вином. Молча поставив подносы на стол и, убедившись, что больше ничего не требуется, повара быстро удалились.

— Ну, что же, приступим к поеданию ужина! — воскликнул начальник погранзаставы, потирая широкие ладони. Затем налил в кружки белой полупрозрачной жидкости и торжественным тоном объявил: — Давайте выпьем за нашу встречу. Вы мне нравитесь, господа, потому что хорошо меня понимаете.

Увидев, как Рене с начальником погранзаставы сразу сделали по большому глотку вина, я последовал их примеру, и чуть не поперхнулся. Мало того, что пойло оказалось на вкус кисло-горьким, так оно еще было, черт знает, какой крепости. Однако выбора у меня не было. Пришлось пить то, что дали.

Порции алкогольного напитка мы заедали жареным мясом с острыми пряностями и овощами, которые я знал только по названию. Впрочем, на вкус они были вполне съедобными.

Уже после второй кружки «Белянки», у меня закружилась голова, и развязался язык, так что я с завидной легкостью начал разговаривать по-рацидорски. Это оживлённое общение затянулось до поздней ночи. Нам всем было хорошо…