День близился к полудню.

Я взглянул на местное светило и, прищурив глаза, с любопытством спросил:

— Скажи, Рене, что значит Сауртан, и как переводится название планеты — Рацидор? А ещё скажи, как называется река, по которой мы плывём? И почему здешние дикари такие агрессивные?

Широко зевнув, Алман лениво ответил:

— В переводе с рацидорского языка, включая диалекты, на котором общаются все разумные обитатели этой планеты, Сауртан дословно означает огненный диск, а Рацидор — цветной мир. Река называется Джунгур — медленные воды. Дикарей люди называют друндалами, то есть серокожими.

Что же касается агрессивного поведения, то здесь всё просто. Такова сущность этих аборигенов. Например, друндалы, у которых ты побывал в плену, поклоняются своему новоявленному божеству Вернеру Готли. Он предстаёт перед ними в облике ужасного морского чудовища зерда. Именно ему дикари собирались принести тебя в жертву. А речная тварь, это всего лишь некий воплощённый образ их божества, обитающий поблизости.

— Но, ведь Готли Вернер это обычное земное имя!..

— Да. Так зовут одного из членов команды нашего корабля…

Судя по всему, Вернер хорошо устроился, если смог похитить твою космояхту с помощью зерда. А, вот, как он научился управлять огромным морским зверем, я понятия не имею. Мы не виделись с ним с тех пор, как я покинул «Импульс».

— Подожди, Рене. Ты меня сейчас запутаешь. Давай обо всём по порядку, начиная с того, когда и при каких обстоятельствах ваш корабль попал на Рацидор. А потом расскажешь, как вы тут устроились, и что ты делал в городе дикарей? Я до сих пор ничего не знаю ни о тебе, ни о других людях.

Весело рассмеявшись, Алман подошёл к мачте, чтобы поправить парус.

— Я так понимаю, Сандр, ты хочешь знать всё сразу, и большими порциями!?

— А почему нет? Нам сейчас все равно нечего делать.

— Ну, хорошо, парень, уговорил. Начну с того, что…

Рене вдруг замолчал, глядя мимо меня в конец лодки.

Заметив, как напряглись мышцы на его лице и руках, я тоже захотел посмотреть, что там такое. По шее скользнул холодок тревоги.

— Не двигайся, — одними губами прошептал он, не сводя пристального взгляда с того, что находилось за моей спиной.

Медленно и плавно Алман потянулся за мечом, который так и висел в ножнах на его поясе. Наконец, когда оружие оказалось в руке, он осторожно выставил длинный клинок перед собой, и крикнул:

— Ложись!..

Я упал лицом вниз, придавив грудью недавний улов. В тот же момент Рене прыгнул вперед через меня, и упал сверху на мои ноги. Раздался чавкающий звук.

Обернувшись, я увидел, как мой спаситель вонзил лезвие меча в грудь отвратительной на вид твари. Она имела маленькую круглую голову с двумя алыми выпученными глазами и что-то вроде короткого хоботка с присосками. Кожа мерзкой зверюги была молочно-белого цвета с множеством шевелящихся отростков. Опираясь на задний борт лодки двумя когтистыми лапами, она дёргалась в предсмертных судорогах и пускала из хобота желтую вязкую слизь.

Крутанув лезвие в плоской окровавленной груди твари, Рене выдернул меч и столкнул мертвое тело в реку. На том месте, куда оно упало, вода вспенилась. На убитого собрата мгновенно набросились другие хищники того же вида.

— Все. Вроде, пронесло! — облегченно вздохнул Алман и опустил лезвие меча в воду, чтобы смыть желтую кровь. Потом добавил: — Речные кароры очень опасные существа.

— Почему? — удивился я, поднимаясь со дна лодки. — Выглядят они вполне безобидными, хоть и страшными. И ты так легко разделался с одним из них!

— Это только кажется, что они безобидные. Кароры одним лишь уколом ядовитых когтей могут запросто парализовать любого, кто имеет достаточно мягкую кожу. Потом они присасываются хоботом к телу жертвы, обычно к глазам, и высасывают из черепа сначала мозг, а потом и другие соки. К тому же, эти твари очень быстро двигаются. Тебе крупно повезло, что я вовремя заметил одну из них, и слегка загипнотизировал.

— Хм, чёрт возьми! Значит, Рене, ты снова меня спас?!

— Ерунда! Можешь об этом не беспокоиться. На Рацидоре столько опасностей, что хватит на многократную расплату по всем долгам для нас обоих. Ты сам уже видел, сколько тут всяких чудищ. Только успевай отбиваться.

Кстати, ты говорил, что убил панцирного зверя с длинным раздвоенным языком, которого серокожие называют тушарадом, и у тебя остались его глаза!?

Я кивнул и вытащил из кармана два круглых рубиновых шарика.

— Вот они. Сам не знаю, зачем их взял.

Рене несколько секунд внимательно разглядывал мои трофеи, после чего деловито сказал:

— Правильно сделал, что взял эти штуки с собой. Там, куда мы плывём, ты сможешь продать их за хорошие деньги, и безбедно жить в течение целого месяца.

— А с чего это вдруг глаза лесного зверя так ценятся? Дикари тоже для чего-то их добывают. Неужели торгуют ими?

— Да. Они очень ценятся благодаря уникальному химическому составу. Когда-то на «Импульсе» мне довелось разложить его на отдельные химические элементы с помощью спектрального анализатора. Но вопросов осталось больше, чем ответов.

Порошок из глаз тушарада применяется во многих видах деятельности, начиная с медицины и заканчивая металлургией. Некоторые даже добавляют толчёные глаза в пищу, как экзотическую приправу. А дикари просто отдают их людям в обмен на хорошее оружие, ткани, украшения и прочие полезные вещи. Они ведь сами почти ничего не производят, кроме утвари, парусных лодок и рыболовных снастей. Только бартер их с нами и связывает.

Я кивнул:

— Ага, теперь мне понятно, откуда у друндалов, при всей их дикости, столько красивых вещей. Но, я думаю, не стоит сейчас углубляться в эту тему. Ты ведь начал рассказывать о себе.

— Разве? — Рене удивлённо приподнял брови. — Ах, да, извини. Из-за этого мерзкого карора мы немного отвлеклись.

Впрочем, до границ ближайшего человеческого государства плыть ещё пару месяцев. За это время я успею рассказать тебе много интересного. Поэтому спешить особо некуда. — Он занял место у рулевого весла, и медленно продолжил: — В две тысячи четыреста десятом году научно-исследовательский корпус Земли отправил экспедицию в систему Бугмалы для подробного изучения ее четвёртой планеты. Несмотря на то, что в те годы я был еще молод, меня взяли на корабль в качестве одного из двух биохимиков. Всего на «Импульсе» присутствовали сорок три человека. Из них двадцать семь были учеными. Остальные члены экипажа.

Вернер Готли, между прочим, летел с нами в качестве юнги, как помощник инженера-механика. Он получил такую привилегию благодаря какому-то изобретению. Тогда ему было всего семнадцать лет.

Первая половина полета, как и в твоем случае, прошла по плану. Мы без проблем совершили два гиперпространственных прыжка, и уже готовились к третьему, когда началась вся эта фантасмагория с мощным гравитационным полем, электромагнитным излучением и невероятным искривлением пространства.

Аномалия возникла прямо по курсу, и нам, как истинным учёным, захотелось изучить этот феномен поближе. Капитан «Импульса» был против. Но, поскольку в тот момент гравитация зоны была отрицательной, мы смогли его переубедить. А потом… Потом было уже поздно что-то менять. Мы попали в западню!..

Впрочем, что я тебе рассказываю. Ты же сам читал наши торсио-сообщения с предупреждениями для других кораблей, которые мы успели отправить до того, как исчезли в аномальной зоне.

Мы провалились в сверхпространство, и чуть не сошли с ума, несмотря на защитные шлемы. После неописуемых видений, сопровождаемых слуховыми галлюцинациями, все члены команды «Импульса» потеряли сознание.

Очнулись мы уже в этой вселенной. К счастью, никто серьёзно не пострадал. Правда, наш корабль частично вышел из строя, и управлять им было очень трудно.

Обнаружив пригодную для жизни планету в системе оранжевой звезды, мы решили приземлиться в этом мире. Торможение и посадка были экстремальными. Пилоты кое-как дотянули «Импульс», до руин древнего города. При этом они окончательно добили космолёт. Так мы оказались в глубине центрально-материковых джунглей неподалёку от крупнейших на планете гор.

Мы жили на борту «Импульса» и в развалинах города, одновременно пытаясь отремонтировать корабль и отыскать на флаерах разумных существ, которые могли населять этот мир. Однако, мы постоянно натыкались только на дикие и свирепые племена серокожих аборигенов, с которыми невозможно было договориться.

К тому времени у нас закончились почти все запасные обоймы к парализаторам и бластерам, а из транспорта на ходу были только четыре флаера. Поэтому оказывать реальное воздействие на серокожих было довольно трудно. Они нас почти не боялись…

Да, забыл сказать, что наш мультифабрикатор сломался через месяц, после посадки, когда у него закончился собственный запас химических элементов и мы начали загружать в его молекулярный трансформатор всё, что было под рукой. По какой-то причине мастер-принт вышел из строя, и нам не удалось его починить. Из-за этого мы больше не могли печатать запчасти для оружия, техники и корабля. Ремонт «Импульса» вынужденно приостановился.

Впрочем, как я уже говорил, у нас тогда были более серьёзные проблемы.

Дикари на контакт идти не хотели. Они стали нашими главными врагами в джунглях, потому что выслеживали и убивали нас одного за другим. Это продолжалось несколько месяцев, до тех пор, пока из всей команды не осталось девятнадцать человек, включая семь женщин.

Только когда нам удалось поймать одного из аборигенов и начать общение с помощью лингвера, мы смогли понять, что они принимают нас за других светлокожих обитателей Рацидора. К сожалению, тогда нам было неизвестно, где нужно искать похожих на нас людей.

Мы осмотрели все джунгли, которые граничат с внутренним морем Тангур на западе, рекой Джунгур на севере, восточными болотами и краем южных гор под названием Тарсалан. Мы надеялись отыскать светлокожих туземцев в пределах этой территории, но не находили их, потому что не там искали…

— Зачем же вы так ограничили круг своих поисков? — поинтересовался я, перебив Рене. — У вас же были флаеры, а планета огромна!..

— Вот, поэтому мы и не спешили улетать слишком далеко, — парировал он. — Чем дальше мы отдалялись от корабля, тем меньше у нас было шансов на возвращение. Даже при наличие флаеров. Но однажды нам всё-таки повезло.

Когда я вместе с двумя мужчинами пролетал над Джунгуром, примерно в этом районе, мы вдруг обнаружили большой парусный корабль. На его палубе находились несколько человек. Для нас это было настоящее везение.

Мы решили на некоторое время похитить пару светлокожих аборигенов, чтобы подробно узнать об их жизни на Рацидоре. Нам удалось скрытно подлететь к кораблю. Поскольку всё происходило поздним вечером, в сумерках наш флаер никто не заметил.

Дождавшись подходящего момента, мы с помощью парализаторов обездвижили двух матросов и бесшумно забрали их с палубы. Затем доставили на «Импульс». — Рене вдруг рассмеялся. — Бедолаги!.. Как же они испугались, когда попали в непривычную обстановку. Они готовы были упасть перед нами на колени и просить о пощаде, воспринимая нас, как сверхлюдей. Но это не помешало нам поговорить, так сказать, по душам.

Как только мы узнали всю необходимую информацию, память матросов о прошедшем дне была заблокирована с помощью психотрона. Мы вернули их обратно на корабль спустя сутки.

Представляю, как удивилась вся команда, когда они вновь появились на палубе. Позже об этом происшествии говорили во всех забегаловках портового города Вандарс-Салта, в который они плыли.

Несмотря на все старания экипажа, ремонт «Импульса» так и не был закончен. Повреждения оказались гораздо серьёзнее, чем мы думали, а имеющихся запчастей и материалов не хватало для восстановления всех бортовых систем и агрегатов.

Убедившись в том, что космолёт больше никуда не полетит, мы решили отправиться жить в одно из девяти государств рацидора. Общим голосованием выбрали Вандарсию. Это страна расположена на северо-востоке материка. Именно туда мы сейчас направляемся.

Вернер Готли оказался единственным человеком, кто не захотел уходить с корабля. Он был тогда упрямым самоуверенным мальчишкой, и не терял надежды самостоятельно отремонтировать мультифабрикатор и весь «Импульс», чтобы вернуться домой на Землю. Там у него остались родители и младший брат.

Мы пытались его переубедить, но это было бесполезно. Парень просто не желал ничего слышать. В итоге он остался жить на «Импульсе» в гордом одиночестве, предварительно отправив остальных на флаере в Вандарсию.

В столичном городе нам пришлось притвориться чужестранцами, прибывшими из далёкого южного государства Глардия. Мы не хотели, чтобы местные жители придавали большое значение нашему необычному поведению и лёгкому акценту рацидорского языка.

Со временем мы неплохо обжились в Вандарс-Салте, имея в наличие золото, извлечённое из бесполезной корабельной аппаратуры. А спустя годы нам удалось расселиться по другим странам этого мира.

Я сменил три государства, прежде чем смог приблизиться ко двору верховного правителя Цаэнтала в роли учёного-творца. Другие члены команды «Импульса» тоже добились привилегированного положения в обществе разных стран. Таким образом, воспользовавшись деньгами, личными знаниями и жизненным опытом, мы начали играть важную роль во всех государствах. Нашей целью стало продвижение и ускорение научно-технического прогресса на Рацидоре.

Каждые двадцать пять лет мы менялись странами, чтобы никто не считал нас бессмертными. Раз в десять лет собирались в одном из столичных городов для дружеских бесед о своей жизни и планах на будущее. По разным причинам из девятнадцати человек до нашей последней встречи, случившейся три года назад, дожили только двенадцать, не считая Вернера Готли. Но о нём отдельный разговор.

Я уже намекал, что он каким-то образом подчинил себе огромного водоплавающего зверя, которого ты назвал брюхоногом. Аборигены называют его зердом, и уже больше десятка лет по всему миру о нём ходят страшные легенды. Непонятно только, как Вернер общается с дикарями через это морское чудище. Существуют слухи, что зерд говорит с ними обычным голосом. Лично я в это не верю, а правду никто не знает. Поэтому мне и пришлось наведаться в древний город, чтобы всё выяснить.

На торговом корабле, который плыл из Вандарсии в Цаэнтал, я добрался до нужного мне района реки Джунгур. Потом заплатил капитану судна пару золотых монет, и меня, как сумасшедшего учёного, высадили на берег. После этого я пешком отправился в логово серокожих. Однако, вместо наблюдения за племенем Ардун пришлось спасать тебя.

— Ну, извини, Рене, что так получилось, — Я развёл руками и облегчённо вздохнул. — По крайней мере, теперь мне многое стало понятно. Даже то, зачем брюхоногу зерду понадобился мой космолёт. Он просто должен доставить его хозяину!..

Где же мне теперь их искать?

— Я мог бы тебе подсказать, где обитает Вернер Готли. Точнее, обитал раньше. Но путь туда неблизкий. А ты не в той физической форме, чтобы отправляться пешком в длительное путешествие к южным горам.

Это хорошо, что мы сейчас плывём на лодке. Если бы мы двигались по суше, ты бы один час шел и два — отдыхал. Я уже не говорю о тех опасностях, с которыми можно столкнуться в джунглях. Сам знаешь!..

Пока ты не окрепнешь, привыкая к местной гравитации, не выучишь рацидорский язык и не научишься владеть всеми видами холодного оружия, о поиске яхты советую забыть.

Возразить было нечего. Я пожал плечами и опустил голову. Вопросов к спутнику оставалось ещё много, но всему своё время…