Анжелика была сама не своя после Лондона, настроение часто менялось. То она погружалась в грезы о тех трех днях, которые они провели вместе, когда вставали с постели только чтобы поесть и снова заниматься любовью на диване, в кресле или в душе. Это делало ее такой рассеянной, что она по ошибке пришила очень дорогое кружево не к тому платью.

В следующую минуту она впадала в депрессию, уверенная в том, что он никогда больше не захочет видеться с ней. Они долго не могли отпустить друг друга тем вечером. Наконец он поцеловал ее, сказав:

— У меня будет много работы. Я постараюсь встретиться с тобой в Берлине. Если я не смогу, мы придумаем что-то на следующей неделе.

Если Трелла и заметила состояние Анжелики, то ничего не сказала. Она была погружена в отделку гардероба для Хасны, одержимая каждым предметом одежды. Она работала допоздна и вставала рано. Она старалась, чтобы все было идеально. Она больше не испытывала уверенности в том, что их работа будет закончена в срок.

У Анжелики возникла мимолетная мысль, что ее сестра так много работает, чтобы избегать ее. Именно из-за Анжелики они опаздывали. Из-за того, что она осталась в Лондоне еще на один день. Она была благодарна Трелле за то, что она помогала им не отстать от графика окончательно, и теперь сама делала все возможное, чтобы они могли отправить все, как планировали.

Время пролетело стремительно. Анжелика обнаружила, что беспокойно слоняется по своему гостиничному номеру в Берлине, регулярно проверяя свой телефон. От Касима не было никаких новостей. Вчера она написала ему, теперь нервничала из-за того, что от него не последовало ответа. Она не собиралась снова писать ему первая.

Сегодняшнее мероприятие должно было состояться здесь же, в отеле. Ее номер был просторным и светлым. Она пообещала себе, что после мероприятия найдет время хорошенько отмокнуть в роскошной ванной комнате, отделанной редкой породой мрамора.

Ей нужно было утопить свою печаль, потому что теперь ей казалось, что Касим не приедет. Она была опустошена.

Это не должно было ее удивлять.

Борясь со слезами, она одевала платье, делала прическу и макияж.

Ей следовало сделать выбор в пользу одного из нарядов, созданных Треллой. Они выглядели дерзко и вселяли в нее уверенность. Ее собственные модели были значительно скромнее, а это платье теперь и вовсе казалось ей тоскливым.

Синее, без рукавов, с пышной юбкой. Лиф был украшен кружевом. Она убрала волосы назад и уложила волнами.

Ее серьги были выполнены в форме хрустальных капель. Бархатное колье с таким же кристаллом украшало шею. Колье было оснащено тревожной кнопкой. Сестры часто шутили, что стоит создать собственную линию одежды и аксессуаров, обеспечивающих безопасность. Они отказались от этой затеи только потому, что не хотели, чтобы кто-то узнал, что они сами пользуются такими вещами.

Рассматривая свое отражение, она размышляла о том, как было бы жить без таких мер предосторожности. Например, в гареме.

Помада привлекала слишком много внимания к дрожащим губам.

Она собрала свое самообладание в кулак. Хорошо, что Касима не было с ней, утешала она себя. Подобные события всегда привлекали слишком много внимания. Морис носил специальные солнцезащитные очки, чтобы справиться с бликами от вспышек камер, так их было много.

Морис что-то читал в телефоне, когда она вышла. Он быстро убрал его, но снова достал, когда они были в лифте.

— Это отчет о некоторых фотографиях, которые стали достоянием общественности. Я решил убедиться в их подлинности.

Она страдальчески закатила глаза:

— Меня и принца?

— Да, но…

— Мне все равно, — настаивала она, хотя это было не совсем так.

Лифт остановился, двери открылись, и к ним присоединились несколько мужчин. Один из них был в восторге оттого, что едет в лифте с Анжеликой. Морис отложил телефон и оставался настороже, а Анжелика обменялась с ним несколькими фразами и согласилась сделать совместное фото.

Спустя несколько мгновений двери открылись. Папарацци сошли с ума, как только увидели, что она прибыла.

Морис проводил Анжелику к ВИП-входу, где проверили ее имя и подарили сумку с сувенирами, которую она неизменно отдавала матери.

Когда она прошла, мужчина в смокинге повернулся, чтобы посмотреть на нее.

Касим.

Он размышлял, вошла ли она в зал, когда шум толпы заставил его обернуться.

Она была восхитительна. Настоящая фея — существо, окруженное светлячками, миллионами вспышек камер.

Анжелика стала выглядеть еще привлекательнее, когда увидела его. Ее губы растянулись в мягкой улыбке узнавания. Глаза заблестели, а грудь вздымалась все чаще.

У него перехватило дыхание. У него — человека, который решил, что его роман был несущественным для того, чтобы упоминать о нем отцу. Он лишь сообщил, что решил проблему с подругой Садика. Пока они были далеко друг от друга, он смог убедить себя в том, что время, проведенное с ней, было просто приятным развлечением.

Тем не менее он обнаружил, что торопит своих докладчиков на встречах, работает допоздна, чтобы договориться о заключении соглашений, и решительно настаивает на решении, стремится уйти вовремя, чтобы быть с ней. Он работал без остановки в самолете, едва успел переодеться в смокинг, заказал по телефону машину, чтобы успеть вовремя и увидеть ее появление.

Вспышки не прекращались. Она машинально позировала, ожидая, что он подойдет к ней. Он подумал, как это выглядело со стороны. Раздраженный, он хотел украсть ее из этого сумасшедшего дома. Сейчас же.

Помня о ее пышном платье и макияже, он приблизился и, взяв за руку, оставил легкий поцелуй на щеке.

Ее ресницы затрепетали, она вздохнула:

— Я так рада, что ты здесь.

Анжелика покраснела, выглядела застенчивой и обворожительной.

— Правда? Потому что мне кажется, что наша тайна отныне раскрыта.

Папарацци полностью блокировали проход.

— Здесь есть кто-то еще? — Она часто захлопала ресницами. — Я вижу только тебя.

— Ты крадешь мои слова. Пусть этот вечер пройдет быстрее, хочу побыть с тобой наедине.

Они создали огромный переполох, и на этот раз ей было все равно. Она была горда стоять рядом с этим человеком. Он здесь. Это был не самый важный повод, он приложил усилия, чтобы приехать.

Он хотел быть с ней.

— Ты не преувеличивала свою популярность, — сказал он, когда она вернулась на свое место после выступления, и поднялся, чтобы помочь ей сесть.

— Нет, — согласилась она. — Испугался?

Он махнул рукой.

— Я рада, что все осталось позади. Как я справилась?

— Отлично. Ты совсем не нервничала, не так ли?

— Просто притворялась, что я Трелла. Ты знаешь этого человека? — Сначала она попыталась не придавать этому значения, но интерес окружающих к ее персоне постепенно выматывал. — Блондин с красной лентой.

Незнакомец был высоким и очень красивым мужчиной. На нем был белоснежный парадный мундир с орденами, поверх которого была надета алая лента, пересекавшая его широкую грудь.

— Он продолжает смотреть на нас. Не могу вспомнить, где мы могли познакомиться. Я буду смущена, если он подойдет, а я не знаю его имени. — Шампанское, вероятно, следовало исключить, но она все равно сделала глоток. Это был ее первый бокал.

— Не знаю, кто он, но этот взгляд мне знаком. — Выпрямившись во весь рот, Касим сделал несколько шагов ей навстречу.

— О чем ты?

Когда заметила тревожный взгляд своего спутника, Анжелика невольно опустила бокал.

— Я хочу сказать, он выглядит оскорбленным. Хочет быть на моем месте. Он ревнует тебя.

— Ты что, серьезно? — Она было хотела рассмеяться, но внезапно поняла, что он не шутил. — Касим. — Она была глубоко оскорблена. — Клянусь, я его не знаю.

Перед ее глазами принялись сменяться скандальные заголовки с ее именем.

— В любом случае ты можешь думать, как тебе угодно, — холодно добавила она.

Анжелика запретила себе оправдываться перед этим мужчиной. Он нанес ей оскорбление тем, что засомневался в ее верности после всего того, что между ними было.

Но что именно случилось между ними? Страстный уик-энд, который даже не имел продолжения в виде переписки?

Анжелика посмотрела на Касима новым взглядом. Да, стоило признать, она ожидала слишком многого от него этим вечером. Теперь она подумала, что он приехал лишь потому, что хотел совместить приятное с полезным. Это было низко. Ее сердце учащенно забилось в груди.

— Извини меня.

Касим мягко развернулся и ушел в противоположном от нее направлении. Да что это такое? Неужели он только что расстался с ней из-за того, что на нее пристально посмотрел другой мужчина?

Прежде чем она в полной мере смогла оценить масштаб произошедшего, незнакомец приблизился и остановился рядом с ней.

Вблизи он еще больше смахивал на принца из сказки.

Анжелике было так обидно, что она захотела выплеснуть остатки шампанского из своего бокала мужчине прямо в лицо. Он обратился к ней низким мелодичным голосом:

— Твоя потерянная вещь, Золушка.

На его ладони в белой перчатке лежала миниатюрная сережка с бриллиантом. Она была как две капли воды похожа на сережки, подаренные ее отцом. Такие по индивидуальному заказу создали для нее и Треллы.

Она взяла ее, чтобы рассмотреть более внимательно, пытаясь вспомнить, когда она носила их в последний раз.

— Но откуда?…

— Нашел под подушкой, — ответил он низким, чувственным голосом, но осекся. Незнакомец вгляделся в нее и слегка изменился в лице. Теперь он взирал на нее почти обиженно и старался рассмотреть что-то одному ему известное.

Его интонации и выражение лица говорили сами за себя. Анжелика недоумевала.

— Я знал, что, если оставлю тебя, он подойдет. — Касим возник из-за ее левого плеча.

Анжелика вздрогнула. Его появление было внезапным. Одновременно она решила во что бы то ни стало не позволить ему наломать дров, пока она не поймет, что здесь происходит. Взгляд блондина был откровенно враждебным.

— Может быть, представишь нас друг другу? — попросил Касим ледяным тоном.

Анжелика чувствовала, что на них начинают оборачиваться.

— Я уже сказала, что не знаю его, — негромко повторила Анжелика.

— Как ты могла меня так подвести, Трелла!

— Боюсь, я выбрал неудачное время. Прошу простить меня. — Мужчина бросил на Касима взгляд, который как бы говорил — будь начеку.

Это было возмутительно. Со стороны это выглядело так, словно они были равными друг другу и регулярно сталкивались с распутными дамами вроде нее. Анжелика негодовала. Она хотела дать блондину пощечину. Как он посмел заявиться сюда и вести себя таким образом! Как он посмел прикоснуться к ее сестре! Она пыталась представить себе, как такое вообще могло произойти.

Неужели она сошла с ума или этот мужчина действительно знаком с Треллой? Но как? Когда это могло случиться?

Одновременно она понимала, как низко падает в глазах Касима. Это было неприятно, чертовски неприятно.

Что он станет теперь думать о ней?

— Если вы собираетесь обвинить меня в неразборчивых связях, то, прошу, представьтесь.

— Мне нет никакого дела, с кем ты теперь, — дерзко бросил ей в лицо блондин. — Но это бриллианты, и я собирался отправить моего курьера в Париж, но прочитал, что ты будешь в Берлине. — Он пожал широкими плечами. — Моя ошибка. Продолжайте.

Однако он не двигался с места, словно ожидал, что первым из этого разговора выйдет Касим. Словно он во что бы то ни стало собирался продолжить выяснять с ней отношения.

— В Париж… — повторила она, заметив, что Касим оглядывался по сторонам. Вероятно, он искал ближайший выход из зала. — Где именно я была с тобой. Погоди-ка… — Она совершенно точно знала ответ. — Прошлая пятница? Ужин в фонде?

Мужчина поджал губы.

— Ты и так все прекрасно знаешь.

— Касим, где я была все прошлые выходные?

Наконец-то ей удалось завладеть его вниманием.

— Вы же оба знаете, что у меня есть сестра-близнец?

Касим все еще не оправился после пережитого волнения. Безусловно, он был доволен тем, что Анжелика смогла оправдаться, но он все еще не мог заставить себя расслабиться. Он по-прежнему был зол на Анжелику за то, что она вызвала в нем настолько чудовищный приступ ревности. Это чувство было настолько сильным, что он желал избить незнакомца, претендовавшего на его женщину.

— Мне нужна ваша визитка. — Анжелика сделала жест Морису приблизиться.

— Ксавьер Доноро, — вслух прочитал Касим. — Принц Элазара.

— Она назвалась вашим именем. — Принц был сокрушен. — Вы так похожи… Я, правда, почувствовал, что в ней… в вас изменилось, но не мог понять, почему вы смотрите на меня такими глазами.

Он шепнул на ухо Анжелике, что именно с этим человеком, не с Касимом, она была запечатлена на фотографиях, датированных прошлыми выходными.

— Ксавьер, запомните: вы никому не говорите о том, что провели выходные с Треллой. Это важно. Настолько, что, если вы рискнете даже подумать об этом, я сама приду за вами.

— Рискнет, — огрызнулся униженный мужчина. — Передавайте ей мое почтение.

Анжелика начала пятиться к лифту.

По пути она столкнулась со знаменитой актрисой. Извинившись, напомнила ей о предстоящем визите в их ателье.

— Моим людям понадобится копия пресс-релиза до того, как он будет отправлен, — сказал Касим, сопровождая ее к ближайшему выходу.

— Какой пресс-релиз? Ничего не будет.

— Это сделаю ты или я.

— Касим, не пытайся угрожать мне.

— Я не могу позволить, чтобы у людей сложилось превратное впечатление.

— Меня это мало волнует. Люди всегда думают худшее.

— Почему? — спросил он.

— Причины есть. Я пойду в свою комнату, чтобы позвонить сестре. Тебя не приглашаю.

— Это мой номер, — заявил он.

Она взглянула на Мориса, который мгновенно встревожился.

— Этого не может быть, — сказал ее охранник, подходя к телефону. — Я позвоню…

— Я знаю владельцев, — сказал Касим. — Я оплачиваю это бронирование. Все в порядке.

— Вовсе нет. — Анжелика стремительно вышла.

Один из охранников Касима присоединился к коллеге Мориса, занес вещи Касима и оставил чемоданы на полу. Анжелика заперлась в гостиной и позвонила сестре.

Касим достал свой телефон и искал последние фотографии Анжелики Совтер. Большинство из них были с сегодняшнего вечера.

Затем появилось несколько изображений, та же женщина в компании с принцем Элазаром в бальном зале в Париже.

Через двадцать минут Анжелика вышла из спальни.

— Морис, отправь снимок визитки Трелле. Спасибо.

— Она часто так делает? — ядовито поинтересовался Касим.

Анжелика поджала губы, словно собираясь ответить.

— Она делала это несколько раз. Своего рода попытка убедиться в том, что ей будет снова комфортно появляться на публике. Трелла называлась мной, чтобы, насколько это возможно, избегать неустанного преследования прессы. Так она готовилась к тому, чтобы посетить свадьбу Садика. Просто раньше она всегда выходила в свет с братьями или Циннией.

— На свадьбе моей сестры вы тоже можете отвлечь внимание от жениха и невесты. Она подумала об этом?

— Это будет закрытая церемония.

— Я осуждаю ее поведение. Я выгляжу как дурак. Если бы у тебя действительно был роман, мне было бы все равно.

Это была ложь, но он мог бы убедить себя, что ему все равно.

— Но тот факт, что фотографии с нами были сделаны в течение одной недели, всех троих выставляет не в лучшем свете. Ты предупредила меня о внимании, но не сказала, что твоя сестра опозорит меня. Я дам ей шанс признаться во всем. Если она этого не сделает, я публично заявлю о том, что ты была со мной в Лондоне все прошлые выходные.

— Нет! Не поступай с ней так!

— Это не мои фотографии, Анжелика. Она сама навлекла это на себя!

— Это навредит ей. Она полетела в Париж. Сама! Ты не представляешь, чего это ей стоило.

— Ты хочешь сказать, пусть все думают, что ты спала с нами обоими?

— Касим, ты знаешь, что это не так. Я считаю, что тебе этого должно быть достаточно. Ты ведешь себя слишком агрессивно. Я хорошо помню, мы не давали друг другу никаких обещаний. Я ведь даже не знаю, что ты делал все то время, когда мы не поддерживали общение…

— Довольно, — вмешался он. — Я заплатил за комнату, потому что согласен мириться с вашими протоколами безопасности, но ты останешься здесь. Я не стану спрашивать разрешения у твоих охранников, чтобы войти. Что касается фотографий, я не хочу, чтобы люди думали, что это ты, потому что я ревную. Это то, что ты хотела услышать? Анжелика, я не спал с другими женщинами. Я работал. Без перерыва. Поэтому я смог приехать сюда и быть с тобой. Это ясно? Предупреди свою сестру, я не прощу, если она сделает это еще раз.

Линия ее рта смягчилась.

— Ты не выдашь ее?

— Я не стану этого делать, раз для тебя это важно.

Она бросилась в его объятия.