Столько мер предосторожности, но Анжелика все же была похищена. Морис остался позади. Вертолет наконец приземлился.

Касим занимал место второго пилота. Мужчина отстегнул шлем и обернулся. Анжелика последовала его примеру. Шум лопастей постепенно затихал.

— Теперь я поняла, почему ты был так шокирован, когда мы впервые встретились.

То, что она видела из окна вертолета, поражало воображение. Они словно перенеслись на съемочную площадку фильма.

— Касим, ты будущий король. Я не одобряю то, что ты делаешь.

— Знаю, — сказал он ровно, пригнулся и открыл дверь. Он спрыгнул на землю, затем помог выйти Анжелике.

Затем они последовали вниз, в секретный проход. Она не сопротивлялась, так как думала, что они окажутся в очередной гостиной или библиотеке.

Они попали в комнату отдыха. Мужчины смотрели телевизор и читали газеты. Один ел рис. Они увидели Касима и были явно шокированы. По всей видимости, он никогда не появлялся здесь с женщиной, тем более с непокрытой головой.

Они стремительно выполнили отданные Касимом указания на арабском языке. Еще некоторое время спустя они вернулись на вертолетную площадку.

Анжелика упорствовала.

— Садись, или я тебя заставлю.

Что она собиралась делать? Нажать тревожную кнопку и спровоцировать международный скандал? Он не станет причинять ей вред. Он не хотел вымогать деньги у ее семьи.

— Мы улетаем за пределы Замаира? По крайней мере, позволь мне взять паспорт.

— Мы будем в пустыне.

«Мы». По какой-то причине этого было достаточно, чтобы заставить ее сесть в вертолет. Через несколько минут они преследовали собственную тень на песке.

Они достигли оазиса. Раскидистые пальмы над палатками, спокойная прохладная вода.

Их встретили слуги и сопроводили в самый большой шатер.

— Это… — Не было слов, чтобы описать то, что их окружало.

Внутри шатер освещался множеством свечей. Воздух напоен запахом ароматных благовоний. Пол устилали узорчатые ковры. Низкий стол с подушками вместо стульев был сервирован дорогой посудой.

Она слышала мелодию лютни.

Кровать была низкой и широкой, задрапированная пологом. Палатка внутри палатки.

— Где ты будешь спать? — спросила она.

Он лишь бросил на нее короткий взгляд.

— Это просто возмутительно. Пусть ты будущий король, но я не девушка из гарема, которую можно пригласить к себе на ночь.

Мужчина снял накидку, а затем стянул с головы гутру, провел рукой по волосам. Он снова стал тем мужчиной, который украл ее сердце.

— Что еще ты знаешь о девушках из гарема? — поинтересовался он. — Если интересно, можешь попробовать. Станцуй для меня позже.

Она стояла рядом с дверью, скрестив руки на груди, и изо всех сил пыталась сдержать смех, рвущийся наружу.

— Это действительно не смешно. Мои братья будут вне себя.

— Как и мой отец. — Он сел на единственный стул, с деревянными ножками, обитый темно-синим бархатом.

— Почему я здесь?

— Потому что мой отец не хотел, чтобы ты оставалась во дворце.

Он сделал ей жест отойти в сторону. Слуги приносили все новые и новые яства.

Вынужденная ступить глубже в палатку, она рассматривала причудливо нарезанные фрукты и сияющие колпаки, накрывавшие тарелки с какими-то пряными блюдами. Закончив, слуги замерли, ожидая дальнейших инструкций.

Он отослал их щелчком пальцев. Это показалось его гостье в высшей степени высокомерным поведением.

Откинув голову на спинку стула, он наблюдал за ней.

Анжелика переступила с ноги на ногу. Телефон все еще был у нее в руке. В нем не было толку, связь в пустыне отсутствовала.

— Если бы я мог, то сделал бы тебя своей наложницей. Оставил бы здесь. Именно так начались отношения отца с Фатиной. Это ее семья.

— Это их шатер? — Она взглянула на кровать, не зная, как к этому относиться.

— Он принадлежит моей матери. Она была здесь однажды, когда только вышла замуж. Ей не нравится пустыня. Здесь бываю только я.

Конечно. Она провела рукой по влажным волосам. Все ее тело было покрыто потом.

Но солнце садилось, жара начала ослабевать.

— После меня мать больше не хотела иметь детей. Я не сужу ее за это. Я наблюдал беременности Фатины. Она радуется своему состоянию, а мама не хотела портить фигуру.

Анжелика прикусила губу от сарказма. Любопытно, как далеко он мог зайти в своих откровениях.

— Когда Фатина забеременела, мой отец женился на ней. Если это был сын, он хотел, чтобы малыш родился в браке. Наследник, пусть и запасной. Мать была возмущена. Она быстро забеременела Хасной. Разница между Джамалом и Хасной всего лишь год. Вот почему они были так близки. — Он положил руку на подлокотник и провел пальцами по губам. — Мой отец равнодушен к Хасне. Все еще. Он не ценит женщин.

— Она такая милая, — сказала Анжелика. — Жаль, что он не может оценить ее по достоинству.

— Это так. И я часто думаю о том, что, несмотря на этот кошмар, с ней была Фатина. Мать бы охотно доверила новорожденную дочь заботам второй жены. Это теперь она любит проводить время в компании Хасны, но, если бы мать воспитала ее, они бы вместе терроризировали дворец, я в этом уверен.

Как дерзко он говорит о своей матери.

— Ее бросили только потому, что она отказывалась снова рожать, разве можно винить ее в ревности? Любит ли твой отец Фатину? Если так, это должно было стать и для нее ударом.

— Но она не должна была становиться тем, кем стала. После Джамала она в течение многих лет тайно кормила Фатину противозачаточными. Мой отец был в ярости, когда узнал. К тому времени он знал, что Джамал никогда не будет… — Касим нахмурился.

— Он сказал мне. — Анжелика сделала несколько шагов. «Джамал не женится и не даст трону наследников. Вот что он собирался сказать». — Ужасно, что твой отец не мог принять его. Его жизни что-то угрожало?

— Нетерпимость моего отца, ревность моей матери и латентный фанатизм некоторых наших соотечественников. Безусловно. — Его рука сжала подлокотник. — Думаешь, я бы предпринял такие крайние меры, если бы это было не так? Мы даже не могли видеться.

Он так искренне переживал, что она сделала еще несколько шагов ему навстречу. Она оглянулась на вход в палатку.

— Они не говорят по-английски. Нас никто не станет отвлекать.

От чего?

Она была здесь, только чтобы поговорить. Это все.

Не так ли?

— Как он? — Голос Касима был взволнованным. Он жаждал новостей о своей семье.

— Хорошо. Мне кажется, — успокоила она его. Анжелика улыбалась. К тому моменту, как они с Джамалом расстались, она почувствовала к нему расположение. — Немного тоскует по дому. Это было заметно. Я дала ему свой номер и предложила сотрудничать, пусть это может быть слишком рискованно. Я не скажу никому, Касим. Клянусь.

Он отмахнулся от нее:

— Я знаю, что ты этого не сделаешь. Если я дам Хасне это ожерелье… Его тело так и не было найдено. Они с Фатиной не теряли надежды. Но что теперь? Я причинил им столько боли. Мой отец — человек, как и моя мать. Как я признаюсь? Его жизнь снова будет в опасности. Что мне делать, Анжелика?

Она содрогнулась от боли и обняла его за шею. Он крепко обнял ее и посадил к себе на колени.

Касим продолжал держать ее, пока она тихо плакала у него на груди.

— Не плачь, — просил он. — Тебе не нужно плакать.

— Я плачу за тебя.

— Я в порядке, Анжелика. Моя жизнь не в опасности. В худшем случае мой отец лишит меня трона. Я это переживу.

— Я плачу за тебя. Потому что ты не можешь. Ты можешь? Ты когда-нибудь позволял себе это?

— Нет, — признался он и прижал ее голову к своему плечу. — Никогда.

Анжелика плакала за него и за них. Она плакала, потому что Касим открылся ей.

Он был сильным и дисциплинированным, нес ответственность за страну. В его жизни не было места для нее.

— Я скучала по тебе, — произнесла она, хотя на самом деле хотела признаться ему в любви.

Он посмотрел ей в глаза:

— Я тоже скучал по тебе.

Его лицо снова застыло.

— Но я все еще не могу дать тебе никаких обещаний.

— Знаю, но сейчас мы вместе, и я хочу быть с тобой.