— Я еще никогда не купалась без одежды.

— Правда?

Касим недоумевал: разве можно было делать это по-другому? Мужчина чувствовал себя вымотанным. У него едва были силы удерживаться на поверхности воды.

Пусть он был утомлен, но знал, что не сможет уснуть, даже если они вернутся в шатер. Касим не хотел упускать ни минуты происходящего. Ее гладкое влажное тело рассекало водную гладь, освещенную луной. Его полуночная русалка. Он навсегда запомнит это видение.

Касим мечтал о том, чтобы эта ночь длилась вечно.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил он.

— Например?

— Что-нибудь о своем детстве. Ну, до того, как… — Он не стал заканчивать фразу. Но хотел знать, какой ее жизнь была до жестокого похищения сестры.

— Ну… — Она задумалась. — Не все знают это: мой отец говорил по-французски, а мама по-испански. Даже когда они общались друг с другом. Братья выросли с мыслью, что, если мама говорит с ними, им нужно отвечать ей по-французски, а отцу по-испански. Когда они говорили друг с другом, Анри изъяснялся по-французски, а Рамон, соответственно, по-испански. Мы с Треллой переняли эту привычку.

— Но это же просто глупо!

— Знаю. Братьям это казалось забавным. Мы оставили эту манеру, как только поняли, что в домах наших подруг так не делают.

Интересно, думал Касим, понимала ли она, что воспринимала себя только как часть семьи?

— Расскажи мне что-нибудь именно о себе, — снова попросил он.

Она погрузилась в раздумья.

— Мне нравятся птицы.

— Какие?

— Все. Они мне интересны, в свое время я прочитала множество книг по орнитологии. Я слушаю записи их голосов и могу часами изучать узоры на их оперенье. Мне нравится в них то, что они летают и всегда знают правильное направление. Они вьют гнезда. Когда состарюсь, думаю, я стану одной из странных старушек, которые высматривают с биноклем редких птиц и приходят в восторг от замеченного редкого вида. Ты что, смеешься надо мной?

— Вовсе нет. Я обожаю соколов.

— Правда?

Она соблазнительно вращалась в воде, как невесомая балерина.

Касим улыбнулся и добавил:

— У моей матери есть собственный птичник.

— Можно его увидеть? — Она подалась вперед, а затем назад. — Не важно, птицы в клетке. Я только расстроюсь.

Он поднял руку, чтобы предупредить ее. К ним спешил его слуга.

Доклад его не удивил. Ровно как и неподобающее поведение докладчика. К счастью, Касим был слишком расслаблен, чтобы приказать обезглавить посланника.

Он лишь коротко кивнул, приказывая человеку удалиться.

— Что это было? — спросила Анжелика, провожая его взглядом.

— Отец недоволен, как и твои братья, впрочем.

И ему было неинтересно говорить о том, что ждало их во дворце. Он хотел наслаждаться тем, что у них было. По крайней мере, до утра.

— Их не успокоило то кодовое слово, которое я просила передать? — Она казалась искренне удивленной.

— Я этого не сделал.

— Касим, нельзя так поступать. — Она подплыла ближе.

— Твоя сестра знает, что ты пошла со мной по собственной воле. Неужели они считают, что я могу тебе навредить?

— Просто скажи им, что со мной все в порядке, — нетерпеливо повторила она, снова взглянув туда, где исчез слуга.

— Мой отец знает, где я. Он может привезти их сюда, если они хотят убедиться, что с тобой все в порядке.

— Но ты просто мог связаться с ними и передать мое сообщение.

— Пусть докучают ему. Он передумает и позволит тебе вернуться во дворец.

— Ты используешь меня! — воскликнула она. — Используешь их, чтобы загнать отца в угол. Я думала, ты не играешь в эти игры. — Она поплыла от него к берегу. — Какая твоя цель? Он все еще может лишить тебя трона, не так ли? Ты собираешься рисковать своим будущим ради того, чтобы я смогла остаться на свадьбу? Ради одного-единственного дня?

Теперь она начинала думать, что он боролся и за нечто большее. За их совместное будущее. Но за такое преступление его обязательно лишат трона. Он затеял опасную игру.

— Почему ты не можешь просто наслаждаться тем, что у нас есть? — бросил он ей с вызовом.

— Я так и делала. Секс и купаться обнаженной — приятно. Но, видимо, я здесь не для этого. Ты хочешь наказать своего отца. Ты используешь меня, чтобы опозорить его, потому что злишься на него из-за Джамала. — Когда она вылезла из воды, ее плечи сгорбились, хотя воздух все еще был теплым.

— Перестань обвинять меня в том, что я хочу от тебя только секса. — Он рывком поднялся из воды. — Я привез тебя сюда, потому что здесь я счастлив. Я хотел, чтобы ты увидела это место.

Он подошел туда, где она стояла, укутавшись в полотенце, и обнял ее.

— Ты отвезешь меня обратно? Пожалуйста.

— Во дворец? Ты выбираешь свою семью, а не меня? Анжелика, живи своей жизнью! Прекрати прятаться за своей сестрой.

Она отшатнулась.

— Я не обижаю людей, которых люблю.

— Хочешь сказать, это делаю я?

Она опустила взгляд.

— У тебя получается держаться независимо. Я даже понимаю, почему ты стал таким. Но я испытываю к тебе чувства, Касим. Как ты думаешь, я прилетела сюда ради того, чтобы искупаться в полночь в оазисе? Нет. Я здесь потому, что переживала за твою семью. Я приехала, несмотря на то что знала, что снова окажусь в твоей постели, а потом снова покину тебя.

— Тогда не уезжай.

Ему было невыносимо знать, что он причиняет ей боль. Когда он вспомнил, как Анжелика плакала у него на груди, ему стало почти физически плохо.

— И какое будущее нас ждет? — тихо спросила она. — Я буду твоей второй женой? Посмотри, к чему это привело…

Он вздохнул и ущипнул себя за переносицу.

— Если ты хочешь, чтобы я позвонил твоим братьям, я сделаю это.

— Твой отец все равно узнает, что я здесь, и будет недоволен. Зачем разжигать вражду? Я не хочу быть причиной вашей ссоры накануне свадьбы. Касим, я люблю тебя. Я знаю, что у тебя нет чувств во мне. — Анжелика была потрясена своим признанием.

Касим выглядел ошеломленным. Разве этого он совсем не ожидал?

— Я не хочу знать, что ты чувствуешь ко мне, — добавила она быстро. — Мне это будет только неприятно, — пролепетала она, изнывая от тоски. — Но я — это я. Если ты думаешь, что я прячусь за сестрой, — это потому, что я не знаю, как противостоять такому натиску чувств.

Ты сделал меня беззащитной перед собой.

Она хотела посмотреть на него, но боялась, что увидит в глазах жалость или, еще хуже, скуку? Она лишь очередная женщина, потерявшая от него голову.

— Ты бы мог убедить меня стать твоей второй женой. Но в таком случае мы оба потеряем уважение друг к другу, — сказала она, чувствуя, как будто один из его соколов пытался растерзать ее сердце своими крепкими когтями. — Поэтому я прошу тебя смилостивиться надо мной. Оставайся мужчиной, которого я полюбила, и проявляй снисхождение к тому, кто слабее тебя. Не используй меня в битве против отца. Вернемся во дворец, тебе нужно примириться с ним ради сестры.

Он выдохнул, как будто она ударила его.

— Словом, ты просишь меня не быть эгоистом, как мои родители? — подытожил он, голос шелестел, как ветер песчаной бури. — Анжелика, ты должна больше верить в себя. Когда нужно, ты можешь быть очень жестока.

Вернувшись во дворец, они распрощались, как чужие. Она думала, что едва ли сможет простить его за это, пусть он и сделал ровно то, что она просила. Все же она надеялась на какое-то чудо.

Анри встретил ее у вертолета и молча отвел в их комнаты, где, как она ожидала, их встретит Рамон. Его не было. Все остальные крепко спали.

— Трелла в порядке? — спросила Анжелика, когда Анри закрыл за собой дверь.

— Да. Она — умница. Ты это знаешь.

Он откупорил бутылку и, принюхавшись, поставил ее на место.

— Какая-то наливка. Как они выживают без приличного коньяка? Ты не хочешь поговорить со мной о своем безответственном поведении?

Она подняла руку и вздохнула:

— Ты не хочешь рассказать мне, что случилось между тобой и Циннией?

Он отвернулся.

— Нет.

Она наклонила голову. В таком случае он прекрасно понимал, как она себя чувствует. Иногда было слишком больно делиться своими переживаниями с другим человеком.

Он вздохнул и протянул ей руку:

— Прости. Не люблю ругаться. Особенно с тобой. Чувствую себя задирой.

Она слабо рассмеялась.

— Потому что я не сопротивляюсь?

— Ты только что дала мне сдачи. Очень больно. — Он обнял ее.

— Мне жаль, что между вами все так вышло, — пробормотала она, обнимая его. — Так трудно найти людей, которым можно доверять. Еще труднее их удержать, — добавила она тихим голосом.

Он прижал ее к себе и отпустил.

— Ты должна поспать.

Касиму удалось договориться о том, чтобы Анжелике разрешили остаться на свадьбу. По крайней мере, она предположила, что это мог быть он. Они с Треллой помогали невесте.

Хасна плакала, как большинство невест, и они опаздывали, потому что ей пришлось снова наносить макияж. Ее свита расходилась, они торопились занять свои места в зале. Анжелика улыбнулась Фатине. Женщина так спешила, что, по всей видимости, не заметила ее. Она выглядела встревоженной и была бледна.

Анжелику посетило дурное предчувствие.

— Я попросила маму сказать папе, что хочу, чтобы вы обе были на свадьбе. Я понимаю, что есть обстоятельства, но… — Она коснулась ожерелья на своей груди.

Анжелика подумала, что у Хасны могли быть другие причины для слез.

О, Касим. Анжелика сокрушалась из-за того, что могла быть с ними, когда он отдавал сестре подарок Джамала. Она хотела держать его за руку и придавать ему сил.

— Все в порядке, — сказала Хасна, отгоняя визажистку. — Ступай. Я просто хочу выйти замуж и жить с мужем. Помогите мне одеться.

Женщина ушла, а Анжелика и Трелла помогли Хасне с платьем.

Она мгновенно преобразилась. Ей предстояло сделать шаг в новую жизнь. Анжелика наблюдала за тем, как она снова и снова касается ожерелья. Она сокрушалась об украденном у нее времени и брате.

Еще одна междоусобная война.

— Еще никогда я так не гордилась своей работой. — Трелла взяла Анжелику под руку. — Гляди, она плачет из-за красивого платья! Наша крошка Анжелика. Дома мы прозвали ее Лейкой. Ей это страшно не нравилось, — сказала она Хасне.

У Анжелики было немало поводов для слез. Да, она гордилась их работой, но в этот момент ее раздирали противоречивые эмоции. Она переживала из-за Хасны и Фатины, Касима и Джамала.

Это подвенечное платье — символ их встречи с Касимом. Именно этот наряд она никогда не наденет для него. Сегодня она не могла даже приблизиться к нему. В будущем она страшилась даже упоминания его имени.

Свадебный прием станет последней возможностью увидеться. Она хотела оплакать свою утрату.

Трелла сжала ее руку, словно почувствовала отголосок мучений сестры.

Букет Хасны, казалось поник, и ее улыбка исчезла.

— Вы обе так упорно трудились, чтобы сделать этот день идеальным и… — Она мельком взглянула на Анжелику. — Но все же я должна попросить тебя еще кое о чем. Садик убьет меня, если узнает, но моя мать хочет, чтобы мы сфотографировались втроем. Она говорит, что это ради платья, но я-то знаю, что на самом деле она просто хочет иметь вашу первую совместную фотографию.

Хасна выглядела смущенной и сердитой.

Анжелика взглянула на Треллу, беспокоясь, что сестра могла отказаться. Она бы, несомненно, поддержала ее, даже если это означало, что их обеих исключат из списка приглашенных на свадьбу, вышлют из дворца и Замаира.

Ей даже не удастся напоследок взглянуть на мужчину, которого она любила.

Трелла непринужденно улыбнулась Анжелике.

— Конечно, — сказала Трелла. — Я знала, что в прессе появятся наши фотографии, сожалею, что это может затмить твой особенный день. Если тебя это не беспокоит, тогда я согласна. А ты, Анжелика?

Анжелика кивнула и попыталась приободрить Хасну, произнесла:

— Для тебя мы готовы на все, ты — счастье Садика. Ты знаешь, что мы желаем ему добра.

Улыбка Хасны вновь засияла.

— Да. Ему повезло, что у него такие хорошие друзья. Мне тоже. — Она коснулась своего ожерелья и кивнула: — Я готова.

Среди влиятельных гостей, приглашенных на свадьбу, было много избранных должностных лиц, религиозные лидеры, правители других стран, а самой главной персоной была мать невесты. Случилось так, что она также являлась королевой, и было достаточно одного ее слова, чтобы праздник развернулся в противоположное русло.

— Вы же не думаете, что Хасна откажется принимать таких высокопоставленных гостей ради женщины, которая едва ли станет частью семьи. — Ее тон подразумевал, что она наложит вето на предполагаемую невесту Касима, если та украдет моменты триумфа Хасны.

Его мать не знала, почему Хасна так настаивала на том, чтобы на свадьбе присутствовала семья Совтер.

Вчера, после того как они вернулись из пустыни, Касим отправился прямиком к сестре. Как только Хасна увидела ожерелье, она поняла, что Джамал был жив.

— Тебе следовало показать мне его раньше, чем всем остальным.

Узнав правду, она набросилась на него, а затем горько заплакала, когда поняла, что это был выбор Джамала. Именно родители были виноваты в том, что произошло. Он надеялся, что ей удалось немного поспать. Он не сомкнул глаз, когда понял, что Анжелика навсегда ушла из его жизни.

Затем, перед церемонией, он сопроводил Фатину на ее место подле короля и королевы. Она дрожала, ее лицо было похоже на маску.

— Я видела то, что ты дал принцессе.

Касим действительно должен был объясниться перед ней. Во время церемонии у него было время все обдумать. Гости веселились, не обращая на него внимания.

Ему было неприятно наблюдать за тем, как присутствующие глазели на сестер-близнецов. Согласно традиции, их представили друг другу. Анжелика торопливо отняла свою руку. Она не поднимала на него глаз и вскоре торопливо исчезла в толпе.

Братья заняли места подле сестер. Анри — справа от Треллы, Рамон — по левую руку от Анжелики. Они напоминали кинозвезд. Их наряды были выдержаны в зеленой гамме: темно-зеленый у мужчин, женщины выбрали более светлые оттенки. Их глаза сверкали, как настоящие изумруды, а улыбки ослепляли.

Они были красивы, утонченны и безупречны. Какая-то гостья коснулась Рамона, как будто не была уверена, что он настоящий. Он сказал что-то, что заставило ее густо покраснеть. Анжелика ущипнула его за руку.

Касим вспоминал ее признание в любви.

Она просила его уважать того, кто слабее. Разве она не знала, каким слабым сделала его?

Он думал о второй жене. Жене, которую он действительно хотел и любил.

Но если он сделает это, то превратится в своего отца.

Он провел рукой по лицу, желая убедиться, что оно не выдает его тягостных мыслей. Свадьба казалась ему вечной.

Слуга коснулся его руки.

— Вы должны идти со мной, — сказал он.

Что теперь? Касим вздохнул с облегчением, когда они прошли через дверь и шум свадьбы остался позади.

— Где он?

— Врач с ним в спальне супруги.

— Врач?

Сердце Касима дрогнуло. Он поспешил мимо слуги вверх по лестнице, чтобы быстрее добраться до комнаты Фатины.

Она была в дальнем крыле, Касима не удивило, что его отец был именно там. Он удивился, когда увидел, что ему навстречу идет его мать. Ее лицо было искажено тревогой. За ней семенила помощница Фатины.

Это было серьезно.

Касим побежал ей навстречу. Нужно ли позвать Хасну? Неужели все было так плохо? Он толкнул дверь в гостиную и обнаружил, что его отца кладут на носилки, кислородная маска закрывает почти все его бледное лицо. Он был без сознания.

— Что случилось? Что ты наделала? — Королева набросилась на Фатину.

«Не она. Я», — подумал Касим.

Фатина плакала, прижимая конец палантина к губам, плечи сотрясались от печали.

— Почему он вообще был здесь, когда ему следовало быть внизу с гостями? Ты…

— Мама, — процедил Касим сквозь зубы. Он посмотрел на доктора.

Королевский врач был очень мрачным.

— Мы сделаем все возможное. Думаю, королева должна сопровождать нас на вертолете.

Вероятно, это последние моменты его отца. Сердце Касима сжалось.

Когда они все смотрели на Касима, он думал о гостях внизу. О женщине, которую любил, женщине, которая так не нравилась его отцу.

Он спровоцировал сердечный приступ отца.

Касим почувствовал не только вес решения, которое ему предстояло сделать в течение следующих пяти минут, но и вес всех последующих решений, которые он примет на благо своей нации. Это будет постоянным грузом на его плечах. Даже если отец поправится, именно Касим будет оставаться у власти до того момента.

И он это не заслужил.

Не отец, он сам себе оказался самым строгим судьей.

— Мама, — повторил он. — Мы с Хасной приедем, как только сможем. И Фатина. — Он сокрушался о том, что не мог дать ей возможность лететь вместе с человеком, которого она любила. Женщина лишь раскачивалась в кресле и пыталась подавить рыдания.

Обратившись к слуге, он приказал ему сообщить Хасне и Садику, о том, что он встретится с ними в одной из прилежащих к залу комнат.

Сначала он скажет им, затем сделает объявление.

Он попрощается с Анжеликой.

«Я не хочу быть причиной вашего раздора накануне свадьбы твоей сестры».

Тем не менее она была. Она никогда не сможет смотреть на это по-другому, и он тоже.

«Я нужна тебе? Я останусь, если ты хочешь».

Анжелика написала ему это глупое, наивное сообщение, когда Касим сделал объявление перед гостями. Затем он также стремительно исчез, по всей видимости, для того, чтобы организовать эскорт и направить охрану в больницу, куда в тяжелом состоянии доставили его отца, боровшегося за свою жизнь.

Он не ответил ей даже после того, как народ оплакал известие о кончине своего короля. Как не ответил и после того, как его отца похоронили, а Касим был коронован.

Она следила за этими событиями, хотя говорила, что никогда не читает прессу. Анжелика перечитывала старые материалы, которые писали о них, вспоминала время, проведенное вместе. Ее не заботили неточности и откровенная ложь.

Дни складывались в недели, а недели, в свою очередь, в месяцы. Один, два, три. Она окончательно свыклась с тем, что он занял свое законное место на троне и, казалось, полностью контролировал все происходящее.

Она чувствовала, что поступила неправильно. Она не должна была писать ему. Неужели она считала, что может быть ему действительно полезна?

Вскоре Анжелика была потрясена новой догадкой. Именно ее присутствие на свадьбе могло повлиять на ухудшение самочувствия короля. Касим был краток перед гостями, сообщил о том, что отца отправили в больницу, но она чувствовала его агонию.

Теперь думала о том, винил ли он себя или ее?

Теперь она сокрушалась о том, что так быстро покинула оазис. Ей следовало остаться с ним. Нет, это было эгоистично. Это могло еще сильнее сказаться на его отце. Но что могло быть хуже смерти? Анжелика действительно делала то, в чем Касим обвинял ее. Она спряталась за своей семьей, потому что так любила Касима, что это пугало.

И пусть они не провели целую ночь в оазисе, ее сердце болело так же сильно.

Анжелика переживала так сильно, что снова и снова обращалась к Интернету в поисках свежих новостей о Касиме. Удар пришелся откуда она его не ждала. По словам источника, близкого к окружению короля, совсем скоро должен был состояться брак короля.

Анжелика не могла понять, насколько актуальна эта информация. Она могла быть взята из старого заявления его отца или быть подлинной новостью.

В любом случае это потрясение заставило женщину надолго отложить ноутбук.

Ей нужно было жить дальше.

Но она не могла вернуться в Париж. После свадьбы она приехала в Испанию, укрылась в доме матери. Трелле было намного лучше, и она проводила большую часть своего времени в Париже.

Трелла наконец-то рассказала кое-какие подробности о своей ночи с принцем Элазаром Анжелике. Она была решительно настроена заниматься делами в одиночку и не опираться на своих братьев и особенно на Анжелику. Это было восхитительно и одновременно тревожно, но Анжелика должна была позволить Трелле выпутаться самостоятельно.

В любом случае сейчас от Анжелики было мало толку.

Слава богу, у них был этот дом в Испании.

Трелле, возможно, вилла матери напоминала тюрьму, но Анжелика отчаянно нуждалась в уединении и покое. Вилла на побережье Средиземного моря была ослепительно-белой. Дом непристойно роскошный и современный, хотя и был построен, когда ее родители только поженились. Сотрудники были с семьей уже давно.

Это заставляло ее чувствовать себя в безопасности и расслабляться — тихие обеды и ужины с матерью, прогулки в саду. Анжелика много купалась и загорала, ложилась спать очень рано и пыталась исцелить свое разбитое сердце.

Дни здесь очень предсказуемые, это было частью очарования этого места. И именно поэтому она настолько удивилась, когда ее прервали. Анжелика наблюдала, как морские птицы ныряют в воду с высоты. Ей сказали, что у нее гость.

— Король Замаира.