Скорей, сударыня! я весь дрожу,

Как роженица, в муках я лежу;

Нет хуже испытанья для солдата —

Стоять без боя против супостата.

Прочь — поясок! небесный Обруч он,

В который мир прекрасный заключен.[428]

Сними нагрудник, звездами расшитый,

Что был от наглых глаз тебе защитой;

Шнуровку распусти! уже для нас

Куранты пробили заветный час.

Долой корсет! он — как ревнивец старый,

Бессонно бдящий за влюбленной парой.

Твои одежды, обнажая стан,

Скользят, как тени с утренних полян.

Сними с чела сей венчик золоченый —

Украсься золотых волос короной,[429]

Скинь башмачки — и босиком ступай

В святилище любви — альковный рай!

В таком сиянье млечном серафимы[430]

На землю сходят, праведникам зримы;

Хотя и духи адские порой

Облечься могут лживой белизной,[431] —

Но верная примета не обманет:

От тех — власы, от этих плоть восстанет.

Моим рукам-скитальцам дай патент

Обследовать весь этот континент;[432]

Тебя я, как Америку, открою,

Смирю[433] — и заселю одним собою.

О мой трофей, награда из наград,

Империя моя, бесценный клад!

Я волен лишь в плену твоих объятий.

И ты подвластна лишь моей печати.[434]

Явись же в наготе моим очам:

Как душам — бремя тел, так и телам

Необходимо сбросить груз одежды,[435]

Дабы вкусить блаженство. Лишь невежды

Клюют на шелк, на брошь,[436] на бахрому —

Язычники по духу своему!

Пусть молятся они на переплеты

Не видящие дальше позолоты

Профаны! Только избранный проник[437]

В суть женщин, этих сокровенных книг,

Ему доступна тайна. Не смущайся, —

Как повитухе, мне теперь предайся.

Прочь это девственное полотно! —

Ни к месту, ни ко времени оно.

Продрогнуть опасаешься? Пустое!

Не нужно покрывал: укройся мною.