Увериться, что верных женщин нет,[377]

Увы, с тобой мне довелось, мой свет!

Я размышлял: «Ужель она так лжива,

Лишь оттого, что так она красива?»

И юной прелести ли это знак,

Что ты не ладишь с правдою никак?

Ты думаешь, что небо глухо, слепо

И с рук сойдет тебе обман нелепый?

Ужель все клятвы — дымка над водой,

Что ветер вдаль уносит за собой?[378]

Иль в женском знойно-ледяном дыханье

Нам жизнь и смерть предречены заране?[379]

И кто бы вообще подумать мог,

Что нежных слов струящийся поток

И вздохи, что навек сердца скрепляют,

И сотни клятв, что слезы исторгают,

И сладость поцелуев на устах, —

Что все это блаженство — только прах?

Ты в долг брала, чтоб откупиться штрафом?

О да, теперь я думаю со страхом,

Что все ты говоришь наоборот,

И ложь твоя меня уж не проймет.

Хоть женщины стремятся к наслажденьям,

Тебя одну считал я исключеньем!

Любимая, хоть ревность жжет мне грудь,

Я сам тебя влеку на страшный путь...

Но верю, что скорее в небосводе

Погаснет солнце, смерть неся природе,

Скорее реки потекут назад[380]

Иль Темзу летом льды загромоздят,[381]

Скорей изменится земли движенье,

Чем ты свое изменишь поведенье.

Но кто же тот, кому, не чая зла,

Доверить наши тайны ты могла?

Из-за него теперь пришлось нам туго,

Мы сгоряча во всем виним друг друга.

Кому-то наши речи и сейчас

Доносит он, подслушивая нас.

Пусть, заклеймен проклятьем окаянным,

Он бродит Каином[382] по дальним странам,

И пусть его преследует нужда,

Изобретательная, как всегда,

Пусть от него любой отводит взоры,

Пусть сам он изнывает от позора,

Пусть Бога отвергая, он живет,

И в муках, нераскаянный, умрет.

Пусть волки это сердце растерзают,[383]

Пусть коршуны глаза повыдирают,

Пусть кабаны кишки его сожрут,

А злой язык пусть вороны склюют,

И пусть грызут дворцовые собаки

Его застывший труп, сшибаясь в драке!

Теперь конец проклятьям! Пусть любовь

Во мне, как пламя, возникает вновь,[384]

И в этом верном рыцарском служенье

Пусть днями станут краткие мгновенья.

Так радует художника всегда

Не результат, а самый ход труда.

С тех пор, как ты любовь мне подарила,

Я стал хвалить все то, что ты хвалила:

Попав на пьесу или маскарад,[385]

Актерам тем же был я хлопать рад,

Но, слово дав себе держаться скромно,

Вдруг в дерзости срывался неуемной.

И постепенно стал я понимать,

Что, как недуг, любовь легко поймать.[386]

Мы дорожим как высшим счастьем ею:

Найти легко, а сохранить труднее.[387]

В одно мгновенье ты любовь зажег,

А как сберечь потом на долгий срок?