Единожды застали нас вдвоем,

А уж угроз и крику — на весь дом!

Как первому попавшемуся вору

Вменяют все разбои — без разбору,

Так твой папаша мне чинит допрос:[265]

Пристал пиявкой старый виносос!

Уж как, бывало, он глазами рыскал[266] —

Как будто мнил прикончить василиска;[267]

Уж как грозился он, бродя окрест,

Лишить тебя изюминки невест

И топлива любви — то бишь наследства;

Но мы скрываться находили средства.

Кажись, на что уж мать твоя хитра, —

На ладан дышит, не встает с одра,

А в гроб, однако, все никак не ляжет:

Днем спит она, а по ночам на страже,

Следит твой каждый выход и приход;

Украдкой щупает тебе живот

И, за руку беря, колечко ищет;

Заводит разговор о пряной пище,

Чтоб вызвать бледность или тошноту —

Улику женщин, иль начистоту

Толкует о грехах и шашнях юных,

Чтоб подыграть тебе на этих струнах

И как бы невзначай в капкан поймать;

Но ты сумела одурачить мать.

Твои братишки, дерзкие проныры,

Сующие носы в любые дыры,

Ни разу, на коленях у отца,

Не выдали нас ради леденца.

Привратник ваш,[268] крикун медноголосый,

Подобие Родосского Колосса,

Всегда безбожной одержим божбой,

Болван под восемь футов вышиной,

Который ужаснет и Ад кромешный

(Куда он скоро попадет, конечно), —

И этот лютый Цербер наших встреч

Не мог ни отвратить, ни подстеречь.

Увы, на свете уж давно привычно,

Что злейший враг нам — друг наш закадычный:

Тот аромат, что я с собой принес,

С порога возопил папаше в нос.

Бедняга задрожал, как деспот дряхлый,

Почуявший, что порохом запахло.

Будь запах гнусен, он бы думать мог,

Что то — родная вонь зубов иль ног;

Как мы, привыкши к свиньям и баранам,

Единорога[269] почитаем странным, —

Так, благовонным духом поражен,

Тотчас чужого заподозрил он!

Мой славный плащ не прошумел ни разу,

Каблук был нем по моему приказу;

Лишь вы, духи, предатели мои,

Кого я так приблизил из любви,

Вы, притворившись верными вначале,

С доносом на меня во тьму помчали.

О выброски презренные земли,[270]

Порока покровители, врали!

Не вы ли, сводни, маните влюбленных

В объятья потаскушек зараженных?

Не из-за вас ли прилипает к нам —

Мужчинам — бабьего жеманства срам?

Недаром во дворцах вам честь такая,

Где правят ложь и суета мирская.

Недаром встарь, безбожникам на страх,

Подобья ваши жгли на алтарях.[271]

Коль врозь воняют составные части,

То благо ли в сей благовонной масти?

Не благо, ибо тает аромат,

А истинному благу чужд распад.[272]

Все эти мази я отдам без блажи,

Чтоб тестя умастить в гробу... Когда же?!