МАДАМ,[1123]
Не в женщине впервые воплощен
Господень дух и образ,[1124] но в Адаме,
А дщерям Евы не велит закон
Делами ведать и служить во храме.[1125]
Дивимся мы, комете глядя вслед:
Звезда же новая, невесть откуда
Среди созвездий вечных и планет
Возникшая — вот истинное чудо![1126]
Так жены, что безгрешны и чисты —
Кометы редкие на небосводе,
Но чудо деятельной доброты —
Явленье небывалое в природе.
И как звезда, что трех царей[1127] в ночи
К младенцу привела путем неблизким,
Так вашей добродетели лучи
Путь указуют праведным и низким.
Мир постарел.[1128] Не за горами мгла:
Сниженье солнца[1129] мудрецов тревожит;
Коль ныне добродетель снизошла
До женщины — и ей конец, быть может?
Отнюдь! Она лишь выше вознеслась:
Разбросанная прежде по крупице,
Теперь смогла она в душе у вас
Вновь цельность обрести и укрепиться.
Да, добродетель населяла мир
И наши оболочки золотила,
Но вас она, как чудо-эликсир,[1130]
До сердцевины в злато обратила.
Мать и Жена — всего лишь имена
Для женщины,[1131] хотя и не для всякой,
Но Добродетель (ибо вы — она!)
В названьях сих нуждается, однако:
Ведь чистота, смешавшись с чистотой,
Как с воздухом вода,[1132] не видны глазу,
Названья же с их грубой простотой,
Подобно облакам, заметны сразу.
Планеты называют в честь богов,
Созвездья же — простыми именами:
Рак или Бык — но ярче жемчугов
Узоры их в ночи блестят над нами.
Итак, вы Женщина — для одного,
Другим — родня, для третьих — благодетель,
Меня ж пленяет более всего
Сиятельная ваша добродетель.[1133]
Как верноподданный,[1134] издалека
Впиваю животворное сиянье,
И дабы не прослыть за должника,
Вам этих строк плачу смиренно дань я.
А коль сочтете вы, что стих мой льстив,[1135] —
То впрямь польстил я вашему рассудку;
Но можно, лесть во благо обратив,
Ей, как совету, следовать не в шутку.
Вот вам и прок! И пусть на полотно
Черты нанесены не столь уж чисто,
Зато в картине запечатлено
Доподлинное рвенье портретиста.
Я мог польстить — коль речь о том идет —
Но лишь себе как автору сужденья,
Что добродетель ваша превзойдет
Красу и блеск высокого рожденья.
Теперь, когда я оказался прав,
Вам долг велит, за эти благостыни
Создателю прещедрому воздав,
Самой назвать все, что назвал я ныне.
И строк хвалебных сих не я творец,
Но сами вы, в зените доброй славы,
А я лишь исполнительный писец,[1136]
Глашатай всеми признанной державы.
Я был пророком вашим;[1137] а сейчас,
Смиренный клирик, славлю Бога в вас.