МАДАМ,
Благодарю; я буду знать вперед,
Очистившись от заблуждений давних,
Что не природа ценность придает
Вещам, а редкость оных и нужда в них.
Кто ищет меньшее из зол — простак;
Блажен, кто может выбирать из благ.
Так при Дворе, где добродетель — плод
Редчайший, ваша всех настолько выше
(И оттого толпе ее восход
Незрим), что требуются эти вирши,
Как толкованье — трудным письменам,
Чтоб возвестить ее явленье нам.
Так здесь, в Деревне,[1078] красота земли —
Лишь ларчик скрытых благовоний, ждущий,
Как утра, — вас, Мадам, чтоб расцвели
Цветы и раем воссияли кущи;
Без вас она таится, точно мгла
Все наше полушарье облегла.
Сойдите ж с колесницы, сотворя
Рассвет в ночи явленьем беззаконным;
Пусть в новом небе новая заря
Взойдет над миром новообретенным,[1079]
Где мы, туземцы ваши, круглый год
Ходить согласны задом наперед.
Как антиподов,[1080] мы забудем Двор;
Пусть Солнце, ваш наместник,[1081] без отрады
К земле осенней наклоняя взор,
Свершает скучные свои обряды, —
Мы будем, безмятежно веселы,
Вам жертвы приносить и петь хвалы.
Но петь хвалы таинственной Душе
И посвящать ей эти приношенья
Я не дерзну — мои стихи уже
Не гимны, а смиренные прошенья.
Коль сами таинства запретны нам,
Мы лицезреть хотим хотя бы Храм.
Так в Риме любопытный пилигрим
Не столь вникает в распри и дебаты,
Сколь поглощает взором вечный Рим:
Его фонтаны, площади, палаты, —
Все, кроме лабиринта догм и школ,
Уверясь, что любой мудрец — осел.
Так я в своем паломничестве жду
Узреть не столько алтари священны,
Сколь храмный облик — то, что на виду —
Хрустальные, сверкающие стены[1082]
Рук, плеч, очей — все то, что созерцал
Тот, кто впервой узрел Эскуриал![1083]
Но (каюсь), может, слишком я в упор,
По-деревенски воздаю вам почесть;
В вас — всех легенд таинственный узор,
Переплетенье былей и пророчеств,
Все книги, что от скорби и вины
Очищены — и вместе сведены.
Когда добро и красота — одно,[1084]
Вы, леди, оного и часть, и целость;[1085]
Во всяком вашем дне заключено
Начало их, и молодость, и зрелость.
Так слитны ваши мысли и дела,
Что даже и лазейки нет для зла.
Но эти рассужденья отдают
Схоластикой, от коей неотвязны
Сомнения;[1086] сомнения ж ведут
К неверию и вводят нас в соблазны;
Знакомый смысл в одежде новых фраз
Способен отпугнуть в недобрый час.
Оставим же рассудка суеты,
Пусть судит чувство — попросту, без нянек:
Где трон, казна и царство красоты?
В Твикнаме — здесь, куда приходит странник,
Надеясь подивиться вам двоим:
Где рай, там должен быть и херувим.[1087]