Куда, письмо безумное? постой!

Ступай в огонь, удела нет иного

Для жалких чад моих, — иль на покой:

Из ветоши восстав, истлеешь снова.[1009]

Пускай займешь ты наглости у тех,

Кто во дворцах, боясь, что не замечен,

Локтями бьется, — все же там успех

Лишь подлецу надежно обеспечен,

А подличать сумеешь ты навряд.

Что ж! Отправляйся, путь избравши верный:

Царям и королям твой адресат

Не равен лишь правдивостью безмерной.

К тому ж, едва ты встретишь этот взор,

Внушающий сердцам благоговенье,

Ты, обмирая, залепечешь вздор,

Утратишь всякий смысл в одно мгновенье.

Но чуть к тебе чудесные персты

Притронутся касаньем чудотворным, —

Листок безжизненный, воскреснешь ты,[1010]

Ее твореньем сделавшись покорным.

И слух к тебе склонит она, как мать[1011]

К дитяти с голоском его картавым

Иль как монархиня, речам внимать

Привыкшая прямым и нелукавым.

Но вновь ты нем, гонец мой, — так умри ж

Затем, что безнадежна вся затея!

Как ты о благе с ней заговоришь,

О ней самой заговорить не смея?

Однако можешь ты хвалу вознесть

Не ей самой — прислуге или платью:

Ей служат Добродетель, Ум и Честь,

Облечена она — красой и статью.

А там — как знать? Быть может, к ней в ларец

Ты попадешь, в числе других посланий, —

В обитель благороднейших сердец,

На пиршество умов и дарований.[1012]

Быть может, есть там письма от того,

Кто нам с тобой знаком? Гляди же в оба:

Когда вокруг не будет никого,

Она не перечтет ли их особо?

Достанет ли как будто невзначай?

Прочтет ли дважды? Поднесет ли близко

К устам? Вздохнет, кивнет ли — примечай! —

Услышит ли, как входит камеристка?

А после — злится ль из-за мелочей?

Все так же ль говорит о нем сурово?

И все ли со свободою своей

Ни для кого расстаться не готова?

Нет, ты не соглядатай! К ней тебя

Я, посылая, не о том радею,

Но все в ней почитая и любя,

Хочу любить того, кто избран ею.[1013]