Коль жизнью ты, как я, живешь дремотной,[905]

При чтеньи этих строк, как сон бесплотный,

Я пред тобой явлюсь: вовек Морфей[906]

Правдоподобней не творил теней.

Ведь я вложил в мое посланье разом

Всего себя: глаз, руку, душу, разум, —

И сим тебе персону я свою

По завещанью в дар передаю.

Завидно мне твое уединенье,

И к мудрой меланхолии[907] под сень я

Бежал бы сам, но рад уж и тому,

Что дух мой у тебя гостит в дому,

Пересланный в письме — не знаю, кстати ль —

Как свой портрет шлет милой воздыхатель.

Все новости ты знаешь без меня:

В порты спешат суда на склоне дня,

Как ангелы, неся на крыльях вести.[908]

Гвиана уплыла: сказать по чести,

Судьба нам посулила этот рай,

Как иудеям их заветный край

Был явлен,[909] дабы стать запретным краем.

Увы! Медлительностью мы страдаем.

Лишь завершив поход испанский свой,

Что, как Земля меж Солнцем и Луной,[910]

Гвиану нам затмил и страхи множит, —

Мы вновь надежду обретем, быть может,

А коли злато Индий — прах и дым,

К богатствам духа путь свой устремим.

Всяк человек есть мир, и хоть частица

Сокровищ мировых в него вместится.

А в душах, праведный избравших путь,

К добру стремленье составляет суть.